В начало учебникаОглавлениеГлава 5.2Информация об изданииОб изданииСписки иллюстраций и терминовАвторы изданияГлава 4.4

 

ОБЩАЯ БИБЛИОГРАФИЯ

 

Глава 5. ОСОБЕННОСТИ СТАНОВЛЕНИЯ РУССКОЙ БИБЛИОГРАФИИ (XI-XVII вв.)

Главное внимание уделено возникновению функциональных видов библиографии как за рубежом, так и в нашей стране. Рассмотрены основные методы и формы библиографической деятельности, определяющие дальнейшее ее развитие.

5.1. ПЕРВЫЕ ОПЫТЫ УЧЕТНО-РЕГИСТРАЦИОННОЙ (ОПИСАТЕЛЬНОЙ) БИБЛИОГРАФИИ

 

Как известно, все начинается с практики, с определенного синкретизма, универсума человеческой деятельности, Но специфика последней - в целеполагании, целенаправленности, т.е. в необходимости опережающей информации о предстоящей деятельности. Другими словами, материальное и идеальное всегда переплетается в человеческой деятельности, причем для человека первична все же идея. Отсюда известное высказывание в Евангелии от именной указатель Иоанна - "В начале было слово...", за что известный книговед именной указатель М.Н.Куфаев был причислен к идеалистам. Но это проявление так называемого вульгарного марксизма, так как сами основоположники всегда подчеркивали мысленное предвосхищение в человеческой деятельности. Более того, первое разделение труда и происходит, когда в былой синкретической деятельности выделяется духовная деятельность - идеология, составной частью которой является информационная деятельность (информационное общение) и, значит, библиография. Исторически первой формой идеологии была религия, поэтому именно жреческие, церковные, богословские книги являются в нашем случае наглядным примером становления библиографии, в том числе и русской.

Считается также, что русская образованность, культура ведут свое начало с момента принятия христианства. Но имеются данные, что у славян и до христианства была своя письменность (IV-VI вв.), был высок уровень грамотности. Не случайно русское слово "грамота", скорее всего от греческого gramma - письменный знак, черта, линия, обозначало и умение читать и писать, и особый вид письменности (на коже, бересте и т.д.). Судя по современным археологическим раскопкам в Новгороде, Пскове и других городах, берестяные грамоты использовались уже в XI в. в самых широких слоях населения, среди женщин и детей. Современные исследования подтверждают наличие источников письменности в виде золотых и глиняных табличек у праславян - этрусков (которым около семи тысяч лет), т.е. до шумерской и вавилонской цивилизации.

Вопрос в другом: христианство принесло на Русь новый, более высокий уровень книжной культуры. Об общем количестве книг в Древней Руси домонгольского периода приблизительно судят по данным о числе монастырей и церквей. Их насчитывают до 10 тыс., причем в каждой церкви должно было быть примерно около десятка книг только для богослужения. Однако следует учитывать, что существовало и ремесленное книгопроизводство по заказу или на продажу, книги создавались и для "учения книжного", т.е. существовали частные, домашние библиотеки. В любом случае книги в Древней Руси были широко распространены и число их, как минимум, достигало 100 тыс. экз. Естественно, эффективное пользование и требовало хорошо поставленной библиографии.

Ранее мы отмечали, что необходимость идентификации каждой и всех книг, их поиска и систематизации уже в эпоху письменности и рукописной книжности вела к формированию, во-первых, титульных элементов книги, прежде всего заглавия, а затем и других составляющих аппарата книги; во-вторых, каталогов библиотек разного характера (царских, монастырских, домашних и т.д.). Это прямо соотносимо с первой из частных функций библиографии - учетной (регистрационной). Древнейшими примерами такой библиографической деятельности являются библиотеки именной указатель Ашшурбанипала и Александрийской. Христианство как одна из древнейших и широко распространенных религий также особое внимание уделяло библиографии. К сожалению, даже от древнегреческой книжности до нас дошло, по некоторым подсчетам, лишь 10 процентов ее состава. Примерно столько же, если не меньше, сохранилось и от древнерусской письменности. Естественно, дошли не все создаваемые библиографические пособия.

Известно, что богослужебные книги, помимо своего непосредственного предназначения - идеологического, отправления соответствующего культа, использовались также в целях педагогических, познавательных, юридических и т.д. В этой зависимости формировался как аппарат самой книги, так и каталог библиотеки. Например, к Евангелиям создавались вспомогательные указатели (указцы, соборники, синаксари, месяцесловы), которые выполняли роль и своеобразного каталога, так как включали и другие источники библейских текстов. Более того, существовало специальное Евангелие апракос, где евангельский текст располагался в соответствии с церковными службами.

В древнейшей из дошедших до нас датированной русской книге "Остромирово Евангелие" (1056-1057) помещен соборник на июль, в котором указаны: 1) день и церковная служба, для которой предназначается текст; 2) название текста, начальные, а нередко и конечные его слова; 3) в необходимых случаях отсылки или указания, где можно найти предназначенный для той или иной службы отрывок евангельского текста. Заголовки и начальные буквы отсылок, т.е. по-современному - библиографических ссылок, часто выделены красными, иногда увеличенными в размерах буквами. Встречаются заставки простейшего рисунка - волнистые или прямые черточки. И все это не только для украшения, но и для более четкого выделения различных частей основного текста или указателя.

Еще более сложный характер носили вспомогательные указатели к памятникам древнего канонического права - номоканонам, или кормчим, синтагмам и т.п. Так, в IX в. такой указатель или перечень статей к "Синтагме" константинопольского патриарха именной указатель Фотия (ок. 827 - ок. 893) был переведен на древнеболгарский язык именной указатель Мефодием, братом именной указатель Кирилла Философа. Древнейший список перевода "Синтагмы" и указателя к ней в нашей стране содержится в "Ефремовской кормчей", датируемой концом XI - началом XII в., которая хранится в Государственном Историческом музее (ГИМ). На основе подобного рода вспомогательных указателей со временем сложился самостоятельный библиографический жанр "Оглавление", или "Содержание".

Древнейшим видом библиографического жанра, но уже не как части аппарата книги, а самостоятельного, является также каталог - в греческом и латинском языках обозначает перечень, список. Использовался наряду с другими названиями подобного библиографического жанра - "библиография", "библиотека". В нашей стране первоначально в этом качестве употреблялось название "описание" ("Опись"). Может быть, потому, что в древнерусском обиходе оно обычно носило характер инвентарного перечня книг.

Согласно летописи первая русская библиотека была основана в Киевском Софийском соборе в 1037 г. и фондом ее послужила библиотека именной указатель Ярослава Мудрого. Библиотека до нас не дошла, хотя считается, что она может быть где-то спрятана в катакомбах Киево-Печерской лавры. Естественно, эта библиотека должна была иметь свой каталог, в пользу чего свидетельствует высокий уровень русского книгописания того времени, а также дошедшие до нас каталоги позднейших русских библиотек. По именной указатель Н.В.Здобнову, всего до наших дней сохранилось несколько сотен каталогов монастырских библиотек. Наиболее значительный из них - "Опись книг Иосифо-Волоколамского монастыря", составленная в 1573 г. и опубликованная в 1847 г. [Чтение в Обществе истории и древностей российских. 1847. Кн. 7]. В ней учтено более тысячи рукописных и печатных книг.

Но самым выдающимся по библиографическому исполнению является каталог библиотеки Кирилло-Белозерского монастыря (ныне г. Кириллов, Вологодская обл.), составленный, как до сих пор считается, неизвестным монахом в конце XV в. и опубликованный в 1897 г. акад. именной указатель Н.К.Никольским под названием "Описание рукописей Кирилло-Белозерского монастыря" (издание Общества любителей древней письменности). Обнаружил рукопись проф. именной указатель Н.С.Тихонравов в 1880-х годах.

"Описание" состоит из двух отделов (трех частей), причем оба без последних листов, поэтому трудно судить обо всем объеме и каталога, и библиотеки. В первом инвентарном отделе дан перечень 211 (или 212) книг, во втором (сохранившемся в черновике и в перебеленной копии) - постатейное описание 24 сборников (всего 957 статей), кратко поименованных в числе книг первого отдела. Причем в черновике описаны еще 18 (или 19) рукописей. Первый отдел с точки зрения библиографического описания и систематизации традиционен, т.е. носит инвентарный характер. После названия указываются формат (в десть, в четверть), материал, на котором книги написаны (хартия, т.е. пергамен, или же бумага). Иногда для отличия одной рукописи от другой отмечается имя ее владельца или писца, по которому рукопись носила авторство. Систематизация книг осуществлялась, скорее всего, в зависимости от порядка их хранения, расстановки.

Более высоким уровнем библиографического описания отличается второй отдел. Аналитические описания включают заглавие каждой статьи, начальные слова каждой главы, указание на число листов. Заглавия статей начинаются с новой строки (абзаца) и написаны киноварью. Киноварью написана и первая буква начальных слов. Нумерация глав и число листов обозначены на полях: первая - киноварью, а вторые - чернилами. По оценке Н.В.Здобнова, этими средствами достигается исключительная наглядность и обозримость описания.

Отмечая высокий уровень исполнения каталога, именной указатель Н.К.Никольский подчеркивал, что он "не может не удивлять нас". По его словам, употребленные здесь приемы до сих пор используются при научном описании старинных рукописей. В авторе он видит не обычного каталогизатора монастырских библиотек, а исполнителя "выдающегося для своего времени библиографического труда".

Мнения исследователей разошлись относительно назначения второго отдела. Н.К.Никольский черновую часть связывает с "соборным чтением", т.е. с необходимостью указывать, в каких книгах находится та или иная статья, назначенная для чтения братии или прихожан при богослужении. Обычно эти функции осуществлялись с помощью таких видов церковных книг, как минеи четьи и типикон. Но в беловой части эта зависимость от соборного чтения отступает на второй план. Составитель рукописи больше заботился о постатейном раскрытии рукописей, т.е. заметна уже не столько узко богослужебная, сколько библиографическая задача.

Это мнение Н.К.Никольского в наше время поддержал именной указатель И.Н.Кобленц [см. его монографию: Источники и деятели русской библиографии XV-XVIII вв. М., 1991. С. 21-22]. И.Н.Кобленц поддержал и весьма правдоподобную гипотезу Н.К.Никольского о том, что автором "описания рукописей Кирилло-Белозерского монастыря" был именной указатель Герман Пустынник (или Подольный, ум. 1533), кирилло-белозерский старец, поддержавший именной указатель Нила Сорского в борьбе против иосифлян (именной указатель Иосифа Волоцкого). Одно время Герман жил в Кирилло-Белозерском монастыре вместе с Нилом Сорским, но потом удалился в пустынь. Известны два послания к нему от Нила Сорского.

В пользу авторства Германа Н.К.Никольский приводит следующие основания: 1) приписки в сборнике, в состав которого входило "Описание...", показывают, что их автор был близок к "белозерско-вологодским нестяжателям" и с 1509 г. переселился из Кирилло-Белозерского монастыря в Подольный монастырь; 2) это совпадает с данными о старце именной указатель Германе, который имел прозвища "Пустынник" и "Подольный" (вероятно, по месту своих "подвигов" в белозерской пустыни и Подольном монастыре); 3) на обороте первого листа рукописи имеется подпись "Германов соборничек"; 4) из всех сочинений именной указатель Нила Сорского в "Описание..." занесено только его послание к старцу Герману Подольному; 5) приписки к сборнику содержат следы литературной работы, однородной с той, которой ознаменовал себя старец Герман (преимущественно полемические послания). Эту версию не отрицают и авторы "Словаря книжников..." [Вып. 2, ч. 1. С. 150].

Конечно, важно установить авторство, но главное - "Описание рукописей Кирилло-Белозерского монастыря" стало вехой в становлении русской библиографии. Многие исследователи именно с этого труда ведут начало русской библиографии. Наконец, библиотека Кирилло-Белозерского монастыря еще долгое время была одним из крупнейших хранилищ рукописной книги. По современным данным, в 1859 г. по постановлению Синода из этой библиотеки было взято в Петербургскую духовную академию 1355 рукописей. Но в монастыре оставалось еще 8000 рукописей, из которых примерно 4000 были распроданы частным лицам. Ныне рукописи Кирилло-Белозерского монастыря хранятся в Российской национальной библиотеке.

Со временем и в нашей стране возникла необходимость в распространении учетно-регистрационной функции библиографии на все имеющиеся библиотеки. Особенно это стало актуальным в связи с предпринятым патриархом Никоном исправлением богослужебных книг и церковных обрядов по греческим источникам и с расширением переводческой и издательской деятельности Московского печатного двора. Это нашло отражение в составленной по распоряжению именной указатель Никона в 1653 г. "Описи книгам, в степенных монастырях находящимся". Как свидетельствует Н.В.Здобнов, речь идет о первом в России сводном каталоге. Опись охватывала 2672 русские рукописные книги из сорока степенных монастырей. Правда, при первой публикации в 1848 г. именной указатель В.М.Ундольским была допущена ошибка: в оглавлении пропущено упоминание Рязанского Солодчинского монастыря.

Основное внимание, согласно указу патриарха, уделялось описанию церковных книг для чтения ("книги четьи"), чтобы было "ведомо, где которые книги взяти, книг печатного дела исправления ради". В итоге в опись попали книги светского содержания, например: астрономическая "Книга Козма Индикоплов" (№ 579, 607 и др.), многочисленные летописцы из Чудова и других монастырей (№ 572, 577, 650, 1128, 1116-1167 и т.д.), "Книга степенная царственная" (№ 594) и др.

Главное, конечно, само появление сводного каталога русских книг. Примечательно, что именно в этой связи и активизировалось составление самостоятельных библиографических пособий "Оглавлений" ("Содержаний") по типу вышерассмотренных вспомогательных указателей к книгам. В то время они носили самые различные названия. В качестве примера укажем библиографические работы ученого монаха именной указатель Евфимия (умер в 1705 г.) [подробнее о нем см.: Словарь книжников... Вып. 3, ч. 1. С. 287-296], переводчика и справщика Печатного двора, составителя описи библиотеки патриарха именной указатель Никона, друга и ученика именной указатель Епифания Славинецкого. С той же целью выявления материалов для исправления книг Евфимий, как считает Н.В.Здобнов, обогатил библиографию новым типом пособий. Во-первых, таковой является алфавитная "Опись греческим, греко-латинским, польским и словенским печатным и письменным книгам, поступившим в 1675 г. в патриаршую ризную казну", изданная именной указатель В.М.Ундольским в 1847 г. Во-вторых, "Изъявление вещей, обретающихся в книгах деяний вселенских и поместных соборов" (Париж, 1636), "Оглавление деяний именной указатель Иоанна Златоустого, патриарха константинопольского (347?-407)" [Там же], оглавления "творений" именной указатель Василия Великого, именной указатель Григория Богослова, именной указатель Иоанна Дамаскина (византий-ский богослов, 673?-753) и именной указатель Феодорита Киррского [Там же]. В-третьих, "Оглавление к Великим Минеям Четьим именной указатель митрополита Макария", изданное в 1847 г. В.М.Ундольским.

 


© Центр дистанционного образования МГУП, 2001