Московский государственный университет печати

Пронин В.А., Толкачев С.П.


         

Современный литературный процесс за рубежом

Учебное пособие


Пронин В.А., Толкачев С.П.
Современный литературный процесс за рубежом
Начало
Печатный оригинал
Об электронном издании
Оглавление
•  

Немецкая история в настоящем времени

•  

Модель мира в творчестве австрийских писателей

•  

Вариативность личности в прозе и драматургии швейцарских писателей

•  

Постэкзистенциалистский французский роман

•  

Английская литература в поисках нового герой

•  

Американская литература: элитарная и массовая

•  

Магический реализм латиноамериканского романа

•  

Философская притча в японской прозе

•  

Заключение

•  

Учебно-методические материалы по дисциплине

•  

Тексты

•  

Учебная и методическая литература

•  

Темы рефератов

Указатели
879  именной указатель
95  предметный указатель

Модель мира в творчестве австрийских писателей

Существует ли австрийская литература? Этот парадоксальный вопрос время от времени возникает в дискуссиях о специфике языка и культуры Австрии. Казалось бы, ответ должен быть безусловно утвердительным. Но теоретики пангерманизма пытаются доказать, что, поскольку австрийская литература создавалась на немецком языке и заметно тяготела к немецким традициям, ее следует рассматривать как одну из составных частей общегерманской культуры. Но логично возразить, что существуют же отдельные самостоятельные литературы, созданные на одном языке, как, например, английская, американская или австралийская.

Противники австрийского суверенитета в мировой культуре выдвигают и аргумент чисто исторического свойства. Как известно, австрийская государственность прошла сложный путь развития. Австро-венгерская империя в течение долгого периода представляла собой пестрый конгломерат народностей. Габсбургская монархия угнетала венгров, чехов, итальянцев. Одним из результатов Первой мировой войны явилось падение Австро-венгерской империи и освобождение от австрийского гнета. В период наступления фашизма из-за предательской политики своего правительства австрийцы попали в зависимость от гитлеровского рейха и оказались втянуты в развязанную нацистской Германией агрессию.

Было бы совершенно ошибочно отождествлять нацию с государственной верхушкой, как это делают ниспровергатели австрийской культуры. Напротив, в условиях социальных антагонизмов и национального угнетения прогрессивные художники Австрии оставались хранителями исконных традиций своего народа, их творчество формировало духовную культуру нации. Такие крупнейшие писатели, как Цвейг С.С. Цвейг, Рильке Р.М.Р.М. Рильке, Музиль Р.Р. Музиль, Целан П.П. Целан, Бахман И.И. Бахман, завоевали мировую известность именно как представители своей отечественной литературы.

Кафка Ф.Франц Кафка (1883-1924). Современный литературный процесс невозможно представить без изучения наследия Франца Кафки. Австрийский писатель вошел в мировую литературу после смерти. На Западе он стал известен на рубеже 20-30-х гг. Затем снова забвение в годы фашизма и феноменальная популярность в 60-е г. К нам его произведения пришли с большим опозданием.

Творчество Франца Кафки и сегодня вызывает научные дискуссии и споры читателей. Писатель, проживший недолгую жизнь, оставил три не вполне завершенных романа (Кафка Ф. «Америка»«Америка», Кафка Ф. «Процесс»«Процесс», Кафка Ф. «Замок»«Замок»), несколько десятков новелл и притч, а также интереснейшие дневники и письма. При жизни он опубликовал некоторые новеллы и отдельные фрагменты из романов. Кафка не хотел, чтобы его произведения печатались и после смерти. Публикацию осуществил, нарушив волю покойного, друг и душеприказчик литератор Макс Брод.

Личностное трагическое мироощущение автора «Процесса» оказалось поразительно созвучным людям, видевшим установление тоталитарных режимов, переживших фашизм и мировую войну. Социальный скептик без труда находил в аллегориях Кафки исторические аналогии. Писатель был от природы наделен острой чувствительностью к болям своего времени. Из бездны унижения индивида и нации в целом вырастали зловещие гротескные образы Ф. Кафки.

Мировое зло, которое постоянно видел рядовой обитатель распадающейся Австро-венгерской монархии, абсолютизировалось им, человеческое бессилие казалось непреодолимым.

Кафка ощущал себя изгоем, отверженным, чужим. Это объясняется целым рядом биографических обстоятельств.

Кафка родился в Праге, куда его отец, деятельный и удачливый коммерсант, приехал незадолго до появления сына. Отец происходил из бедной многочисленной еврейской семьи. Человек целеустремленный, всегда помнивший о голодном детстве, он добился успеха в делах и благополучия в доме. От давящего гнета отцовской воли Кафка не мог избавиться в течение всей жизни. Он чувствовал себя в сравнении с ним беспомощным, способным лишь к подчинению - таков был первый эмоциональный конфликт, пережитый писателем.

В пространном Кафка Ф. «Письмо отцу»«Письме отцу», написанном в 1919 г. и впервые опубликованном в 1925 г., писатель скрупулезно перечислил все обиды и раны, нанесенные ему в детские и отроческие годы. Робость и неуверенность были вызваны тем, что отец подавлял в нем волю к жизни.

Кафка начал изучать право в Пражском университете в 1901 г., а затем, в конце 1907 г., поступил в контору, которая занималась страхованием рабочих от несчастных случаев. Очень скоро автор Кафка Ф. «Процесс»«Процесса» почувствовал духовное истощение, на которое обрекает служба. Творчество было для него средством самозащиты. Вначале появляются дневниковые записи, а вскоре одиночные полуночные размышления и переживания обретают художественную форму фрагментарной новеллы. Позже Кафка признавался, что он бывал счастлив только за письменным столом в ночные часы.

Жизненной бедой Франца Кафки было то, что он оказался между наций, классов, культур, религий. Будучи евреем по национальности, он имел мало общего с еврейской религиозной общиной, с традиционным житейским укладом своего народа, Ему были чужды коммерческие интересы отца: сын торговца, он стал буржуазным чиновником, и это, разумеется, не было его призванием. По служебным обязанностям он ежедневно сталкивался с рабочими, но симпатия к ним не могла преодолеть разделяющего расстояния. Родным языком писателя был немецкий, что неизбежно отделяло его от чешского населения Праги. Среди немцев и австрийцев, приближенных к имперскому правительству, он не мог и не хотел стать своимПоложение Франца Кафки было типичным для многих талантливых художников, имевших несчастье быть подданными Австро-венгерской монархии. Современник Кафки великий композитор и дирижер Густав Малер говорил о себе: 'Я - человек, трижды лишенный родины: как чех - среди австрийцев, как австриец - среди немцев и как еврей - во всем мире' (Малер Г. Письма. Воспоминания. - М., 1964. - С. 66).. Не мог Кафка рассчитывать и на писательское признание: слишком необычны и субъективны были его творения, не имевшие адресата.

Он много читал. Его кумиром был Гете И.В.Гете, из современной литературы его интерес вызывали романы и новеллы Томаса Манна. Автор новеллы Манн Т. «Тонио Крегер»«Тонио Крегер» в свою очередь находил, что Кафка чем-то похож на заглавного героя. Среди русских писателей он выделял Достоевский Ф.М.Ф.М. Достоевского. В подходе к творчеству классиков для него самым волнующим моментом было открытие биографических событий и переживаний, нашедших отражение в художественной прозе. В известной мере биография писателя для Ф. Кафки была важнее его произведений.

Болезнь - тяжелая форма туберкулеза - усилила отчуждение. В силу этих причин Кафка Ф.Кафка жил как бы в одиночном гетто. Отсюда во многом проистекает и пристрастие автора к самоанализу.

Он ненавидел свое одиночество, терзался и страдал оттого, что был нелюдим и нелюбим, но и не мог расстаться с привычным мучительным одиночеством. Для него оно было единственным способом существования и главной темой творчества.

Романы и новеллы Кафки можно назвать фантастической хроникой. В его произведениях постоянно нарушается общепринятое, происходит взрыв устойчивого порядка.

Работа над романом Кафка Ф. «Америка»«Америка» началась в 1912 г., в черновиках он назывался «Пропавший без вести». В первом значительном эпическом произведении отчетливо прослеживается связь с традициями Реализмреализма. Шестнадцатилетний герой «Америки» Карл Россман, соблазненный немолодой похотливой служанкой, изгнан из дому и, очевидно, во избежание публичного скандала отправлен из Богемии в Америку. Карл - немец, он отзывчив, учтив, добросердечен, но у него нет никакой силы сопротивления, с ним все происходит помимо его воли. На протяжении всего романа он лишь объект действия мрачных и добрых сил. Открытие Америки для Карла - это открытие мира, жизни, людей. Он прибыл туда наивным несведущим мальчиком. Первая примечательная встреча происходит на корабле в Нью-йоркской гавани. Кочегар в разговоре с Карлом пожаловался на несправедливости, которые чинит ему корабельное начальство, выдавая жалованье лишь из милости. Юноша вступается за него; уверенный, что беда кочегара легко поправима, он ведет его к капитану. Но жалобщик от какого-то врожденного страха перед властью теряется, становится косноязычным, запутывает дело. Карл не может ему помочь, он только утешает его; все остается по-прежнему, если не хуже. В дальнейшем уже сам Карл попадает в положение кочегара, невинно страдает, не может доказать свое алиби.

Но в портовой конторе Карлу повезло; он встретил дядю - миллионера и сенатора. Встреча происходит неожиданно, Карл вовсе не рассчитывал на его поддержку и покровительство. Оказывается, та самая служанка написала дяде о приезде племянника. Для сюжета романа это характерно: все важнейшие встречи происходят по чистой случайности, прикрепление героя к друзьям и врагам - прихоть судьбы.

Однако вскоре Карл буквально выброшен на улицу. Случай сталкивает его с бродягами - ирландцем Робинсоном и французом Делямаршем. Хотя они и бредут бог весть куда, Карл готов идти с ними в неведомую даль. Показательно это желание идти вместе с кем-нибудь, юноша верит в сообщество, в дружбу, в соединенность людей. Герой первого романа общителен и самоотвержен, в нем нет эгоизма, а в беду он как раз попадает из-за того, что никому не отказывает в помощи. Безработные бродяги помыкают мальчиком, милостиво позволяют ему платить за обед, роются в его чемодане, совершают бессмысленное надругательство над дорогой для него родительской фотографией. Ничто, никакая сила не связывает Карла с этими проходимцами, и все же он у них в плену, он никак не может от них отделаться.

Последняя глава незавершенного романа воплощает торжество справедливости и свободы. Карлу попалось на глаза объявление «странствующего натурального театра из Оклахомы»: «Большой театр из Оклахомы призывает вас! Он призывает только сегодня, только один раз! Кто теперь упустит случай, упустит его навсегда! Кто думает о своем будущем, нужен нам! Добро пожаловать, каждый! Кто хочет стать артистом, пусть явится! Мы - театр, который может использовать каждого, каждого на своем месте! Кто решится быть с нами, того мы сейчас же сделаем счастливым!..»

Карл Россман, как и многие потерявшиеся люди, следует призыву. Прием в труппу театра напоминает средневековую театрализованную мистерию. Создается своего рода братство отверженных, жизнь выбрасывала и отталкивала Карла и ему подобных, в театре же происходит как бы прием в жизнь. Но такое финальное решение мрачного повествования вызывает справедливые сомнения, оно не согласуется со всем рассказанным ранее. Существуют свидетельства, что Ф. Кафка предполагал завершить роман гибелью героя.

Первый роман был только пробой пера, в котором уже обнаружилась своя проблематика: человек в поисках пристанища и вездесущий закон, карающий без вины виноватого человека.

Кафка Ф. «Процесс»«Процесс» - центральная книга Ф. Кафки, к которой он приступил в 1914 г. В «Процессе» мир являет собой замкнутое пространство, здание возведено, и все его коридоры и тупики пройдены героем. Испытание ума, чувств и совести закончилось поражением. Художественное видение и авторская логика обретают здесь всеобъемлющую полноту, хотя, разумеется, универсальность эта мнима.

«Кто-то, по-видимому, оклеветал Йозефа К., потому что, не сделав ничего дурного, он попал под арест», - так было положено начало процессу. «Процесс пошел», - скажет потом известный политик, не подозревая, что он цитирует Кафку. Йозеф К., крупный банковский чиновник, арестован в день своего тридцатилетия, стража появилась у его постели, едва он проснулся. Все необычайно в этом аресте и последовавшем затем процессе. Арестованному не предъявляют никакого обвинения, не пытаются создать даже видимость вины. Но вместе с тем невиновность отвергается в принципе. После акта ареста обвиняемому оставляют свободу, точнее, начало процесса не должно мешать вести обычную жизнь и выполнять повседневные обязанности. Это позволительно, ибо закон всемогущ, а «вина сама притягивает к себе правосудие».

Йозеф К. спешит на службу, ничто не напоминает ему в этот день о случившемся. Он занят напряженной работой и принимает поздравления сослуживцев. Даже специально приглашенные к аресту понятые - низшие чиновники из этого же банка, - когда являлись по вызову, ничем не выдавали утреннее чрезвычайное событие. Казалось, Йозеф мог бы забыть о невероятном аресте, ведь ничто не ограничивало его свободу, не меняло его жизни, не совершало над ним никакого насилия, тем более что он не знал за собой никакой вины. Но, не будучи виноватым, герой «Процесса» стремится в чем-то оправдаться в глазах окружающих, дальнейшими своими поступками сам невольно нарушает принцип презумпции невиновности. Йозеф К. сам вовлекает себя в сферу действия таинственного и непостижимого закона. Парадокс, но попытка оправдания становится признанием вины.

В исходной ситуации «Процесса» видится родство Ф. Кафки с Экспрессионизмэкспрессионизмом. Экспрессионистская этика зачастую утверждала универсальность вины и невиновности: в несправедливостях, притеснениях и в развязывании войн виновны все, но из этого логически следовало, что невиновен никто. Аналогично рассуждал Толстой Л.Н.Л.Н. Толстой: «Нет в мире виноватых, как нет невиновных». Виновен каждый, но к преступлению против нравственности его вынуждает система общественных связей. Кафка исходил из того, что вина и невиновность относительны, каждый его персонаж - сам себе судья.

Суд, изображенный Ф. Кафкой, далек от реального административного аппарата. Он представляет собой некое подобие ракового сплетения, опутавшего весь город и каждого жителя. Неизвестно, кто создал и кому подчиняются и суды и следственные камеры, но они существуют, хотя и на задворках, неизвестно, что и кем записано в законе, неизвестны и преступления, наказуемые законом. Но все находится под надзором суда, всякий может стать его жертвой. Судейский художник Титорелли как бы невзначай открывает Йозефу страшную истину: «Да ведь все на свете имеет отношение к суду».

В течение года происходит насильственное разрушение личности. В борьбе Йозефа К. с зачинщиками и устроителями процесса летальный исход неминуем. В ходе разбирательства, как объясняет адвокат, «ставка делается на самого обвиняемого», но уже самое начало процесса поражает человека изнутри, парализует его силы, делает его подвластным суду.

Появление палачей у Йозефа накануне его нового дня рождения не вызывает у обвиненного удивления, он с готовностью принимает их, и только непрезентабельный вид исполнителей закона вызывает у него некоторое неудовольствие.

Сжатый «заученной, привычной, непреодолимой хваткой» своих карателей, Йозеф покорно, сознавая бессмысленность сопротивления, сам спешит к месту казни.

Стержень новеллистики Франца Кафки - отторжение человека от людей.

Кафка Ф. «Превращение»«Превращение» (1914) - самый известный рассказ Ф. Кафки. Мучительные раздумья о собственной участи и судьбе соотечественников и современников выплеснулись здесь в пессимистическое устрашающее повествование. Первая встреча с исполнительным дисциплинированным коммивояжером Грегором Замзой происходит, когда случилось два чрезвычайных происшествия. Грегор, из-за того что проспал, опоздал на поезд в очередную служебную поездку, так что теперь ожидается неминуемый грозный разнос. Но куда страшнее второе. Скромный молодой человек, любящий сын и брат, усердный служащий фирмы превратился в членистоногое чудище. Как, почему он превратился в насекомое, автор не объясняет, зловещая метаморфоза не мотивируется Кафкой: так случилось. Остается это принять и следить за последствиями происшедшего. Что касается небрежения к служебным обязанностям, то возмездие и здесь грядет незамедлительно. Пустячного опоздания достаточно, чтоб управляющий сам явился для выяснения причин и выговора. Герой Кафки находится в ряду «маленьких людей», он сродни Башмачкину или Макару Девушкину. Заботы, забитость, запуганность, мизерные радости показывают, что герой находится где-то у подножия иерархической лестницы. Превращение в насекомое - это метафора его социально-психологического состояния.

Несчастье в семье Замза произошло в канун Рождества, а умирает Грегор в страстную пятницу. Без излишней нарочитости автор новеллы наметил определенное сходство случившегося с крестными муками Спасителя. Жертвенность ощутима и в поступках кафкианского героя, привыкшего жить не для себя, а для других - родителей и сестры. Потеряв человеческий облик, он не утрачивает сознания человека, переживая, прежде всего, не за себя, но за своих близких. Однако превращение происходит не только с героем, но и с его антагонистами, ибо чем больше страдает Грегор, тем меньше сострадания к нему испытывают родные, а смерть насекомого воспринята ими с явным облегчением.

Новелла Кафка Ф. «В исправительной колонии»«В исправительной колонии» (1919) дает более всего оснований для утверждения, что Франц Кафка провидел фашизм. Действительно, машина для истребления жертв тоталитарного правопорядка заставляет вспомнить о концлагерях, где, увы, погибли и близкие писателю люди: невеста Милена Есенская и любимая сестра Оттла.

Карающее орудие было изобретено старым комендантом штрафной колонии во имя некой абстрактной справедливости. Логика его была такова: преступление или даже мелкий проступок должны быть наказаны, вина может быть осознана через физическое страдание. Опасность этой мысли становится очевидной, когда офицер сам себя истязает посредством орудия пыток. Для него идея важнее человека, даже если этот человек он сам. Франц Кафка одним из первых в литературе XX в. показал и осознал, что гениальный интеллект может принести страшный вред человечеству, если гений не задумается о судьбе самого скромного маленького человека.

Последний его роман Кафка Ф. «Замок»«Замок» отразил в себе страдание и отчаяние человека, попавшего в прострацию.

...Он приехал ниоткуда. У него нет биографии, нет имени, просто К. Ему некуда деться. Его никто не приглашал ни в Деревню, ни тем более в Замок. Им никто не интересуется, но о нем все все знают. О нем помалкивают, но при каждой встрече обитатели деревни исповедуются перед ним, раскрывают свои секреты, с упоением вспоминают о маленьких удачах, которые все в прошлом. Он терпеливо выслушивает очередной обрушенный на него поток безумия. Он слушает, надеясь выведать хоть что-то о местных законах и обычаях, которые все равно остаются для него тайной за семью печатями, а Замок недосягаем, потому что находится где-то вдали за горизонтом.

Итак, герой последнего романа именуется просто К. Этой же буквой будет обозначено для краткости авторство самого писателя в многочисленных статьях всякого рода энциклопедий. Происходит, таким образом, зримое синонимическое слияние автора и героя. Но близок ли герой писателю? Конечно, близок и дорог, писатель К. сострадает своему персонажу К. как никакому другому своему герою. Однако дистанция между ними тоже немалая.

В творчестве Франца Кафки происходило постепенное укорачивание имен героев:

Карл Россман - «Америка»;
Йозеф К. - «Процесс»;
К. - «Замок».

Но дело не в потерянном имени. Вместе с именем герой утрачивал портрет, привычки, характер, социальный статус. К. же - никакой и потому универсальный тип личности.

К. борется только за то, чтобы его считали своим среди чужих во враждебном ему мире. Он, не имеющий в Деревне и окольном пространстве ни пяди земли, объявляет себя почему-то землемером и требует, чтоб его признали официально в этом качестве.

В заключительном романе трилогии Ф. Кафка возвращается к проблеме, которая мучила его всю жизнь вплоть до последнего дня. Как сохранить свою суверенную индивидуальность и вместе с тем интегрироваться в обществе? Одиночка со всеми заодно быть не может, но стремиться к братскому слиянию с людьми обязательно должен. Уже говорилось, что Ф. Кафка всегда ощущал себя отверженным. Но изгой был гуманистом.

Весь сюжет строится на том, что К. ищет дорогу в Замок. Он тщетно стремится к тому, чтоб между ним и Замком образовалась какая ни на есть связь. Но в каждой главе нить обрывается, хотя К. не обескуражен, продолжая свои подступы к Замку. Замок - образ глубоко символичный. Это власть и порядок, социум, вера и просто жизнь. Камю А.Альбер Камю видел в романе «Замок» «индивидуальное приключение души, взыскующей благодати; историю человека, выведывающего у предметов мира сего их царственные тайны, а у женщин - дремлющие в них признаки божества»Сумерки богов. - М., 1989. - С.310..

Создателю французского экзистенциалистского романа импонировала духовная сила кафкианского героя, который, несмотря на абсурдность миропорядка и всесилие зла, не сломлен и после очередного краха надежд выстраивает свой собственный очередной воздушный замок, дабы ему проникнуть в тот манящий идеальный мир, что маячит за очертаниями Деревни.

Томас Манн усматривал в попытках К. завязать отношения с Замком стремление приблизиться к Богу, обрести его милость. Великий современник Франца Кафки дал свое глубокое прочтение романа, но и эта идея остается лишь одной из возможных интерпретаций «Замка».

Текст романа Кафка Ф. «Замок»«Замок» не был завершен. Причина не только в ослаблении физического состояния автора. Поставить окончательную точку писатель не мог, так как он не знал, как разрешить поставленную им самим задачу. Вот почему домыслить историю К., рвущегося в Замок, предстоит каждому отдельному читателю.

На исходе века появилось много всякого рода рейтингов, определяющих десяток самых значительных писателей. В этих списках девять величин изменчивы, а одна постоянна. Удивительно, но все эксперты не забывают назвать Франца Кафку. Быть может, в этом сказывается желание воздать ему должное после его смерти, так как при жизни он не знал ни славы, ни успеха, а одни только страдания и сомнения.

В первое послевоенное десятилетие в австрийской прозе, поэзии и драматургии видное место занимала антифашистская проблематика. Аншлюс - насильственное присоединение в 1938г. «австрийской марки» к третьему рейху путем оккупации - рассматривался австрийскими писателями как ущемление национального самосознания и суверенитета, как нарушение традиционного принципа австрийской ментальности: быть лояльным и доброжелательным к нравам и обычаям ближайших соседей.

Австрийское искусство всегда было открыто воздействию культуры соседних народов - как славянских, так и мадьяр, итальянцев и немцев. Но свойственная большинству австрийских писателей интернациональность сочетается в их произведениях с австрийской спецификой, которая проявляется в углубленном интересе к отдельной личности, чья духовная сущность определяется средой, в которой сформировался и вырос герой.

Приход к власти нацистов осквернил национальный характер, а послевоенное освобождение Австрии не сразу принесло духовное исцеление ее народу. Об этом писали многие, но самое значительное произведение о последствиях нацистского порабощения народа принадлежит Леберт Г.Гансу Леберту.

Действие его романа Леберт Г. «Волчья шкура»«Волчья шкура» происходите начале 50-х гг., события разворачиваются в захолустной деревеньке. Здесь живут крестьяне и мастеровые, рабочие лесопилки, егеря, жандармы, лавочники, учителя и двое чужаков - отставной матрос и деревенский фотограф. Кажется поначалу, что поселок, получивший характерное название Тишь, и впрямь оправдывает его. Затерянный где-то в бездорожной глуши, среди густых лесов, он погружен в сонное спокойствие, которое нарушает лишь традиционная торговля скотом и время от времени вспыхивающая страсть к охоте. Один из центральных эпизодов романа - облава на волка. Но кровавая потеха превратилась в погоню за бежавшим тюремным узником, с которым самочинно расправляются участники облавы.

Г. Леберт на протяжении всего повествования проявляет себя незаурядным мастером пейзажа. Деревня вовсе лишена идиллического обличья, дома продувает промозглый ветер; бесконечные дождь, а затем снежная слякоть вызывают ощущение неизбывной тоски. Рассказчику чудится, что смрад и гниль пропитали все вокруг. С первых же страниц создается атмосфера тревоги, люди живут в ожидании беды. И в самом деле, деревню обволакивает несчастье, один за другим загадочно гибнут ее жители. Тайна их смерти непостижима, причины убийств немотивированны. Кто-то устроил охоту на людей, а полиция пытается взвалить вину на посторонних - пришельцев. Но герою - отчаянному храбрецу матросу - удалось докопаться до истины. Один из фашистских последышей, учинивший весной сорок пятого года жуткую расправу над безоружными иностранными рабочими, боясь возмездия, казнит своих подельников. Преступление стало проклятьем деревни - вот почему столько гнева и отвращения вызывает оно у автора.

Леберт Г.Г. Леберт создал роман-предостережение. Он показал, что нацистский культ силы глубоко проник в массовую психологию, а затаившиеся агрессивность и жестокость представляют серьезную опасность.

Гуманистическая тема борьбы с фашизмом во всех его проявлениях занимает видное место и в творчестве поэтов Теодора Крамера, Эриха Фрида, Пауля Целана. Стихи Крамер Т.Т. Крамера близки к народным песням. Крамер чаще всего изображает простолюдинов из городского предместья: демобилизованных солдат, батраков, фабричных рабочих. Герои его стихотворений унижены тяготами разрухи. Своему первому сборнику поэт дал горьковское название - Горький, Максим (А.М. Пешков). «На дне»«На дне», а в одном из произведений поэт славил «пятилучье победной звезды», принесшей освобождение народам Европы.

К одному из своих стихотворений Фрид Э.Э. Фрид взял эпиграфом слова Брехт Б.Бертольта Брехта о том, что поэту приходится спать среди убийц. Увлеченность талантливого австрийского поэта сонгами Брехта очевидна, хотя порой он подражает ему чисто внешне. Если у Брехта в каждом произведении ощущается стройная мировоззренческая концепция, то Фрид тяготеет скорее к эпиграмме и острому афоризму. Его антивоенные стихи язвительны, они обладают большой ударной силой, но у них не всегда есть конкретный адресат. Достоинство же стихов Фрида в том, что меткие, простые, состоящие порой из нескольких строк, они побуждают к серьезным размышлениям над жизнью.

Вот характерный образец его лирики, стихотворение названо «Убивать»:

Сначала время

потом муху

возможно мышь

потом как можно больше людей

потом опять время

(Пер. В. Куприянова)

Целан П.Пауль Целан (1920-1970) - крупнейший австрийский поэт послевоенного поколения. Впрочем, почва и судьба Целана еще раз демонстрируют относительность того, какой стране принадлежит наследие поэта. Анчель - такова настоящая его фамилия, а Целан - псевдоним, образованный как анаграмма, - родился на Буковине в городе Черновицы в еврейской интеллигентной семье. Незадолго до его рождения Черновицы, принадлежавшие Австро-Венгрии, отошли к Румынии. По окончании греко-латинской гимназии Пауль отправился изучать медицину во Францию. Начало Второй мировой войны заставило его вернуться на родину и поступить в Черновицкий университет, где он специализировался на романских языках. Он был увлечен марксистскими идеями, писал стихи. В 1940 г. в Черновицы вошли советские войска. Целан легко осваивает русский, работает переводчиком. В следующем году родители были депортированы в концлагерь, а сам поэт отбывал повинность в румынском фашистском трудовом лагере. Он выжил, но потерял родителей. В конце войны Целан работал санитаром в госпитале, из Черновиц переехал в Бухарест. Им подготовлено два сборника стихов, но не было денег, чтобы их издать. Он подрабатывал тем, что переводил на румынский язык русских и советских поэтов. Позже, уже в пору творческой зрелости, он станет переводить на немецкий язык Блок А.А.Блока, Пастернак Б.Л.Пастернака, Мандельштам О.Э.Мандельштама, Есенин С.А.Есенина.

Первую подборку своих собственных стихов он опубликовал лишь в 1947 году в журнале «Агора», выходившем в Бухаресте. Первый сборник Целан П. «Песок из урн»«Песок из урн» он напечатал в следующем году в Вене. Прожив несколько месяцев в австрийской столице, он отправляется в Париж, занимается переводами, преподает в Сорбонне.

В Париже он сближается с поэтом Голл И.Иваном Голлом, который начинал как поэт-экспрессионист, писал по-немецки, но после войны стал писать по-французски. Целан переводил его на немецкий язык. Судьба уготовила ему еще одно испытание: после смерти Ивана Голла его вдова обвинила Целана, издавшего сборник «Мак и память» (1952), в плагиате. Хотя необоснованность обвинений была доказана, скандал травмировал поэта, однако прибавил ему популярности.

Поэзия Пауля Целана аккумулировала в себе основные компоненты литературных течений первой половины столетия. От экспрессионистов унаследована гипертрофия лирического героя - нервного, изломанного, несущего на себе весь гнет глобальных катастроф. От сюрреалистов, с которыми Целан общался в Вене, - тяготение к подсознательному, ирреальному, не поддающемуся разумному объяснению. Свойственное австрийской философской традиции скептическое отношение к языку сказалось в лирике Целана в том, что классическая поэтика представляется ему несостоятельной. Он отчасти солидарен с известным немецким философом и публицистом Адорно Т.Теодором Адорно, заявившим, что после Освенцима писать стихи - варварство. Невозможно сочинять стихи традиционным размером с привычной рифмовкой. Целан обращается к верлибру, использует смелые ассоциации, переиначивает поэтические образы, неожиданно интерпретирует устойчивые символы. В этом можно усмотреть влияние Мандельштам О.Э.Мандельштама, которого он очень ценил, пропагандируя в странах немецкого языка, когда у себя на родине тот был под запретом.

Из лирических жанров Целану ближе всего Элегияэлегия. Это неудивительно, память - доминанта поэзии Целана, который стремится преодолеть прошлое и вместе с тем осознает, что вчерашний фашистский кошмар будет преследовать его пожизненно.

Особенность текстов Целана еще в том, что у него равно значимы слова и паузы между словами. Тишина - тот промежуток, когда надо помолчать, тогда тишина слышнее музыки.

Нередко Целан заимствует жанровое определение из музыкального искусства. Это прежде всего фуга, он многократно повторяет, варьируя один и тот же лирический мотив, который озвучивают несколько голосов. Такова его знаменитая Целан П. «Фуга смерти»«Фуга смерти»:

Черное млеко рассветной зари пьем мы ночью

утром и днем его пьем мы и вечером пьем

его пьем мы и пьем

в доме золото кос Маргарита твоих Суламифи

пепел волос человек поселился с гадюками ладит

сладко о смерти играть нам велит смерть маэстро немецкий

скрипки мрачнее чтоб голос ваш дымом густым воспарил

тогда в облаках обретешь ты могилу там где не тесно

(Пер. А. Парина)

Это только начало. Отсутствие знаков препинания делает Поток сознанияпоток сознания нерасторжимым. АнафораАнафоры и Эпифораэпифоры подчеркивают всевластие воспоминаний. Сквозь прихотливые ассоциации просматривается образ голубоглазого арийца, которому любовь к музыке не мешает исправно выполнять обязанности палача. Златокудрая Маргарита - эмблематический образ в немецкой литературе, которому противостоит другой - библейский образ Суламифи, чьи косы обращены в пепел. Но ведь и возлюбленная палача - жертва, если она обречена любить убийцу.

Подобный, но куда более широкий подтекст открывается в «Фуге смерти», трагичность которой и в экзистенциальном тезисе «бытие к смерти». Первая строка первой строфы, повторенная во второй, делает абстракцию мысли конкретной, впечатляюще страшной.

Целан думал о смерти и писал о смерти. Он не мог забыть утрат. Даже в стихах о любви, запечатлевших счастливые мгновения, смерть притаилась рядом, чтобы в тот самый миг, когда лирический герой воспарил над реальностью, напомнить о себе.

Память, мышление и молитва неразрывно связаны. Об этом он говорил в 1958 году в речи, произнесенной им по случаю вручения Литературной премии города Бремена: «Слово «мышление» (Denken) и слово «благодарение» (Danken) восходят у нас в языке к одному корню. Вверяясь их смыслу, вступаешь в круг таких значений, как «поминать» (gedenken), «памятовать» (eingedenk sein), «воспоминание» (Andenken), «благоговение, молитва» (Andacht)Иностранная литература. - 1996. - №12. - С. 190..

Целан П. «Фуга смерти»Пауль Целан из тех поэтов, у которых слово и поступок сливаются воедино. Он покончил с жизнью, бросившись с моста Мирабо в Сену. Никто не знает, что его подтолкнуло. Все-таки рискнем предположить, что в этом сказался австрийский феномен: Австрия - «страна пограничная, стыковка нескольких культур. В случае с Целаном это особенно очевидно. Он жил, изначально принадлежа всем и никому. Эта пространственная пограничная ситуация перешла в иную, тоже пограничную, ситуацию между жизнью и смертью.

Австрия всегда славилась своим театром, в особенности музыкальным, который восхищал публику искрящимися мелодиями и изящными сюжетами, основанными на забавных недоразумениях. Для примера достаточно назвать оперу Рихарда Штрауса Штраус Р. «Кавалер роз»«Кавалер роз» или оперетты Штраус И.Иоганна Штрауса. Послевоенный австрийский театр стал куда более серьезным. Знаменитый венский Бургтеатр открыл первый послевоенный сезон Лессинг Г.Э. «Натан Мудрый»«Натаном Мудрым» Лессинга. Философская драма великого просветителя привлекала своим пафосом веротерпимости, оптимистической верой в содружество людей разных национальностей.

Вскоре в репертуар венских театров вернулась австрийская драматургия острого социального звучания. Примером такого направления в австрийском театре служит творчество драматургов Фердинанда Брукнера и Хохвельдер Ф.Фрица Хохвельдера.

На протяжении нескольких десятилетий Брукнер Ф.Ф. Брукнер оставался одним из самых репертуарных авторов в ряде зарубежных стран. Будучи сам актером и режиссером, он прекрасно постиг закон сцены. Насыщенное напряженными событиями действие его пьес раскрывается в острых, зачастую парадоксальных диалогах. Ф. Брукнер прежде всего исторический драматург. В его трагикомических хрониках на подмостки выходят королева Елизавета и Филипп Испанский, Наполеон и Мария Валевска, мадам де Сталь и Бенжамен Констан. Они переживают триумфы и поражения, замышляют радикальные политические проекты и устраивают свою далеко не всегда благообразную частную жизнь. Драматург проявлял особый дар исторического психолога, ему удавалось раскрыть внутренний мир великих людей во всей противоречивости их сознания.

Одну из лучших своих драм Ф. Брукнер посвятил национальному герою Латинской Америки Симону Боливару. Борец против испанского владычества проходит трудный путь познания сущности истинного гуманизма. Отрекаясь от либерального прекраснодушия, Симон Боливар начинает рискованную, жестокую, полную многих жертв борьбу за создание свободной федеративной южноамериканской республики.

Хохвельдер Ф.Ф. Хохвельдер, так же как Ф. Брукнер, многократно обращался в поисках сюжетов для своих пьес к историческому материалу. Но даже в самых отдаленных эпохах и странах Хохвельдер обнаруживает перекличку с современностью. Именно поэтому такой огромный успех принесла ему в свое время историческая пьеса Хохвельдер Ф. «Святой эксперимент«Святой эксперимент», в которой рассказывается о трагической попытке построить трудовую утопию в Парагвае лет двести назад.

Действие пьес «Невиновный», «Сборщик малины», «Приказ» происходит уже в наши дни, но нацистское прошлое, как показывает драматург, еще до конца не изжито в австрийской повседневности. В комедии Хохвельдер Ф. «Невиновный»«Невиновный» достаточно нелепой улики, чтоб взбесившиеся обыватели чуть не устроили привычную самочинную расправу над своим бывшим приятелем. В Хохвельдер Ф. «Сборщик малины»«Сборщике малины» респектабельные чиновники и коммерсанты на поверку оказались бывшими нацистскими преступниками. Символична ситуация пьесы-притчи Хохвельдер Ф. «Приказ»«Приказ», в которой виновный в расстреле полицейский сам расследует собственное преступление. Фриц Хохвельдер, как и романист Леберт Г.Ганс Леберт, как поэты Фрид Э.Эрих Фрид и Целан П. «Фуга смерти»Пауль Целан, предъявляет строгий счет тем, по чьей вине Австрия была заражена «коричневой» чумой.

В 60-е гг. австрийских писателей захватывает экспериментаторство, которое, так же как в случае с «Новый роман»«новым романом» во Франции, было вызвано утратой прежней социальной проблематики и попыткой замены острых конфликтов рефлектирующим авторским самосознанием. Вместе с тем эксперимент со словом и попытками в вербальном искусстве передать многозначность молчания связан с приходом нового поколения писателей, выходцев из самой демократической среды, которым благодаря исключительной одаренности дано было получить университетское образование высочайшего европейского уровня. В равной мере это относится к двум наиболее значительным представителям австрийской литературной элиты Ингеборг Бахман и Хандке П.Петеру Хандке.

Бахман И.Ингеборг Бахман (1926-1973) - писательница разносторонних дарований, завоевавшая признание буквально с первых публикаций. Студентку Венского университета приглашают на заседания «Группа 47»«Группы 47», у нее возникают дружеские контакты с Белль Г.Генрихом Беллем, Рихтер Г.В.Гансом Вернером Рихтером, а с Фриш М.Максом Фришем впоследствии они прожили в гражданском браке около пяти лет - с 1938 г. по 1963.

В творчестве Ингеборг Бахман экспериментаторство, философская насыщенность, политическая ангажированность и занимательность повествования соединились абсолютно органично, и, может быть, именно поэтому она и спустя тридцать лет после смерти остается самой выдающейся австрийской писательницей послевоенного поколения.

Вглядываясь сегодня в ступени и вехи житейского пути Бахман И.Ингеборг Бахман, нельзя не заметить, как напряженно и тревожно жила писательница. Ее отроческие годы совпали с самым мрачным периодом австрийской истории. У Бахман есть небольшая автобиографическая зарисовка Бахман И. «Детство и отрочество в австрийском городе»«Детство и отрочество в австрийском городе». Повествование здесь умышленно лишено традиционной трогательной лирики, это суровый рассказ о благопристойной нищете родительского крова, о марширующих колоннах, падающих с неба огненных «рождественских елках», от которых надо было как можно скорее укрываться в убежище.

Сразу после разгрома фашизма Бахман поступает в университет, изучает философию и право. Ее докторская диссертация была посвящена Хайдеггер М.Мартину Хайдеггеру. В начале 50-х годов к ней приходит известность, ее поэтические сборники Бахман И. «Отсроченное время»«Отсроченное время» и Бахман И. «Призыв к Большой Медведице»«Призыв к Большой Медведице» выходят не только в Австрии, но и в ФРГ и ГДР, а вскоре и в США, Италии, ЧССР и других странах. Критика неизменно доброжелательна к таланту Бахман, в ней видят продолжательницу высоких традиций интеллектуальной лирики Гельдерлин Ф.Гельдерлина и Рильке Р.М.Рильке.

Но кажется, что популярность только усиливала ее духовную обеспокоенность. Она много путешествует, живет в Париже, затем в Риме и Неаполе, едет в Цюрих, чтобы вскоре вернуться в Рим. Она нигде не задерживается дольше года, но и в странствиях неустанно работает. Из-под ее пера выходят либретто балетов «Идиот» по роману Достоевский Ф.М. «Идиот»Достоевского и Клейст Г. фон. «Принц Гомбургский»«Принц Гомбургский» на сюжет трагедии Клейста. Она публикует философские эссе, читает курсы лекций студентам Гарвардского университета, а затем в университете во Франкфурте-на-Майне. С конца 50-х гг. Бахман обращается преимущественно к прозе, незадолго до гибели был опубликован роман Бахман И. «Малина»«Малина», а последняя книга Бахман И. «Причины смерти»«Причины смерти» осталась незавершенной.

Вскоре после появления поэтических сборников Бахман И. «Отсроченное время»«Отсроченное время» и Бахман И. «Призыв к Большой Медведице»«Призыв к Большой Медведице» началось серьезное изучение ее творчества. Писательнице посвящены многочисленные статьи, монографии и диссертации. Литературоведы и лингвисты с академической дотошностью прокомментировали все наиболее важные ее поэтические творения.

Наследие Бахман И.Ингеборг Бахман по объему невелико, но Бахман не писала проходных вещей, неизменно стремясь к тому, чтобы стихотворение или новелла несли мысль, актуальную для ее поколения.

Поэтесса начинала с пристального изучения современной истории, конец войны стал для нее началом нового летоисчисления. Тема расчета с фашистским прошлым особенно отчетливо выразилась в рассказе Бахман И. «Среди убийц и безумцев»«Среди убийц и безумцев», представляющем собой почти документальный очерк. Бывшие сотоварищи по певческому союзу через десять лет после войны с хмельной лихостью вспоминают удалые подвиги и батальные авантюры. Они гордятся своим военным опытом, сегодня на фоне тусклого, унылого быта, весьма скромного продвижения по службе события десятилетней давности рисуются геройским эпосом. Но в громкий разговор бывших гитлеровских вояк неожиданно вмешивается посторонний человек. У него своя исповедь: он не может себе простить службу в вермахте, он ощущает себя морально замаранным. Когда незнакомец вдруг попытался в одиночку воспрепятствовать доморощенным неонацистам горланить воинственные песнопения, такое вмешательство стоило ему жизни.

Автор рассказывает эту историю с обманчивым спокойствием, воспроизводя только застольную болтовню преступников. Сообщая хронику фактов, писательница почти ничем не выдает своего отношения к ним, разве только заглавием рассказа - «Среди убийц и безумцев». Бахман в прозе чужда патетики, однако за ее сдержанностью таится пафос протеста, а будничные, заурядные происшествия постепенно обретают типический смысл.

Как и многие западные интеллигенты послевоенного периода, Бахман И.Ингеборг Бахман испытала определенное воздействие Экзистенциализмэкзистенциализма: писательницу волновала проблема самоощущения личности. Ей оказалась чрезвычайно близка идея Хайдеггер М.Хайдеггера, утверждавшего, что человек являет в сути своей нечто большее, чем его обычное Dasein (в буквальном переводе «тут бытие», т. е. существование в определенной временной конкретности и реальной среде). Но человек обязан не упустить свой звездный час, когда должна произойти максимальная реализация всех его личностных свойств. Именно такого рода событие и делает Бахман кульминацией своих новелл. В этом смысле особенно показателен рассказ Бахман И. «Тридцатый год»«Тридцатый год», представляющий собой системный анализ всех вероятных возможностей безымянного и многоликого героя. У героя нет имени, он постоянно меняет свои занятия. То он студент-бунтарь, затем газетный репортер, потом просто путешественник автостопом. Ровно через год ему стукнет тридцать. Была тысяча возможностей, но они упущены. Теперь надо выбрать одну-единственную, последнюю. Дело не в карьере и благополучии. В тридцать лет он не стал, как мнилось в юности, ни гением, ни святым, ни великим философом. Но кем-то он должен же стать! Кем? В поисках себя он отправляется в Рим, где когда-то, казалось, был близок к мечте. За утраченные годы бывшие возлюбленные вышли замуж, а приятели вышли в люди и преуспели.

Куда бы он ни поехал, его всюду подстерегает услужливый и доброжелательный Моль, «ибо мир каждого из нас, - замечает Бахман, - наполнен Молями». В юности Моль слыл инакомыслящим, сегодня он сделался деловым и преуспевающим, щедрым на добрые, но бесполезные советы. Система и пример Моля для героя малособлазнительны, хотя он уже стоит как бы вполоборота к Молю. Автор находит простые точные слова, передающие типичную раздвоенность сознания у западного интеллигента: «Ему не хотелось жить, как все, и не хотелось быть каким-то особенным. Ему хотелось идти в ногу со временем и оказать сопротивление своему времени». Это своеобразное двоемирие, с которым многие мирятся и к которому привыкают, стараясь исправно поддерживать компромиссное равновесие.

Нельзя жить, морально погибнув. Это нерушимое кредо писательница отстаивает каждой своей строкой. В развязке новеллы Бахман И. «Тридцатый год»«Тридцатый год» Бахман, по существу, реализует классическую гетевскую формулу «умри и возродись». Переживая накануне своего тридцатилетия острый кризис, герой попадает в автомобильную катастрофу и едва остается жив. Но трагическая встряска заставляет тридцатилетнего заново начать жить так, чтоб ни единый день не был пустым и бесцельным.

Герои Бахман И.Бахман живут чаще всего вдали от родины. В юности они покидают отчий дом, стремясь обрести простор для творчества или деловой инициативы. Это реальный факт биографии очень многих австрийцев. Лишенные корней, всюду в равной мере свои и чужие, они сами добиваются успеха и уважения.

В прозе Бахман исследован оригинальный женский характер. Писательница варьирует его от рассказа к рассказу, жизнеописания героинь обретают дополнительные детали, каждая новелла открывает новые грани необычной женской натуры. Героини Бахман - ее ровесницы, она одаривает их своими познаниями, проницательностью, склонностью к самоанализу и ностальгией. Журналистки и переводчицы, писательницы или актрисы, они истинные Мастера в своей профессии. Тяжкую, изнурительную работу, требующую выдержки, а порой и отваги, они исполняют с блеском. Настоящие труженицы, они дорожат теми не столь уж частыми часами, когда можно пококетничать, представляясь себе и окружающим светскими праздными дамами, или щегольнуть показной распущенностью. Живущие в бешеном ритме, они стремятся не упустить случай, когда можно переключиться, отдохнуть от самой себя, какой бываешь ежедневно. Они могли бы прежде сделать другой выбор, пойти иным путем, и оттого, наверное, во время очередного уик-энда они притворяются другими, как бы приглядываясь к самим себе, умно дурачатся, ибо они индивидуальности одаренные и неодномерные.

Их память перенасыщена воспоминаниями и фактами. Для сугубо современных героинь Бахман память стала их истинным проклятьем. Уж не говоря о том, что синхронная переводчица Надя (новелла Бахман И. «Синхронно»«Синхронно») «экипирована» всеми основными европейскими языками, она еще подсознательно каждое событие или ощущение, фразу или имя вставляет в систему пережитого, испытанного, знакомого. Героини Бахман не успевают жить настоящим; сдабривая его всеми перфектами и плюсквамперфектами, они вместе с тем норовят опередить свое время.

Во имя чего же? Очевидно, ради тщательно оберегаемой независимости. Каждая из них чувствует себя личностью, гордится этим, позволяет любоваться собой и любить себя. Но кто в этой разномастной компании тот единственный, с кем можно всегда быть вдвоем? Для героинь Ингеборг Бахман этот выбор исключительно важен, исполнен серьезного смысла, за ошибки, идущие от чрезмерного ума или привычной осторожности, им приходится платить дорогой ценой непреодолимого одиночества.

Автор повести Бахман И. «Три дороги к озеру»«Три дороги к озеру» склонна видеть первопричину людской разъединенности в стихии языка. Бахман в каждом своем прозаическом произведении задумывается о метаморфозах языка. Язык призван быть индикатором во всех взаимоотношениях. Называя, человек извлекает предмет из вещного мира, выделяет лицо из толпы. Героини Бахман постоянно перескакивают с одного языка на другой, порой свою речь они с болью воспринимают как перевод с несуществующего оригинала. Лучше всего, пожалуй, о лингвистическом бедствии говорит Элизабет Матрай в повести «Три дороги к озеру»: «Приучив говорить человека штампами, его убивают, ибо лишают возможности переживать и мыслить».

В обществе, где господствует «Массовая культура»«массовая культура», человеческая индивидуальность убита тем, что приходится повторять стершиеся слова и фразы, утратившие от бесконечного употребления первозданный смысл. Бахман в этих своих размышлениях идет вслед за многими философами нашего века, и прежде всего за тем же Хайдеггер М.Хайдеггером.

Элизабет предпочитает слову образ. Ее документальные репортажи публикуют крупнейшие иллюстрированные еженедельники. Она была допущена благодаря своей профессии к частной жизни политиков и банкиров, прославленных живописцев, музыкантов и кинозвезд. Элизабет Матрай предана своему делу, так как убеждена, что ее фоторепортажи о массовом голоде и нищете, о несправедливости правосудия, о военных преступлениях несут миру истину. Для нее пассивная позиция невозможна. Приближаясь к пятидесятилетнему рубежу, она раздумывает над пережитым, пытаясь понять, почему ее судьба складывалась всегда наперекор ее воле и ее желаниям. Она сентиментально счастлива в доме старика-отца, где прошло ее детство. Тем не менее она стремится скорее вырваться из этого спокойствия навстречу последней любви и беде.

Сходная коллизия просматривается и в последнем романе И. Бахман Бахман И. «Малина»«Малина». В фамилии героя, вынесенной в заглавие, ударение на первом слоге, но в то же время в слове чудится что-то славянское, притягательное. Зато у героини нет имени, хотя она явный двойник автора: тоже писательница, одержимая словом и не верящая на слово, мятущаяся, обреченная, беззащитная. Попытка другого героя - Антона - взять ее под свою опеку - тщетна, героиня последней книги Бахман не привыкла подчиняться. Вероятно, в романе «Малина» отразились ее драматичные взаимоотношения Фриш М.Максом Фришем. Но в последних текстах Бахман провидится финал ее биографии. Писательница погибла в своей квартире в Риме. Не было ли это самоубийством, уж очень много в последний год жизни она писала о смерти? Вопрос остается открытым.

Хандке П.Петер Хандке (род. 1942) - поэт, публицист, драматург и прозаик, лауреат многих литературных премий, в том числе имени Кафка Ф.Франца Кафки, чье воздействие сказалось на его творчестве. В 1966 году на собрании «Группа 47»«Группы 47», происходившем в Америке в городе Принстон, никому до того времени не известный Хандке выступил с обвинениями в адрес знаменитых западногерманских писателей в беллетристичности, дидактике, попытке навязать читателю свои жизненные представления. Главным изъяном немецкоязычной литературы он считал отсутствие у каждого из авторов собственного стиля. Ему предстояло доказать, на что он сам способен. Первые опусы Хандке шокировали и создавали критикам благодатную почву уличать экспериментатора в бессмысленности. Вот характерный образчик его раннего стихотворчества:

поступки - это своего рода альтернатива словам

так же как я альтернатива ему

или как мы альтернатива унижению

или как ты альтернатива пустой квартире

опять-таки слова, как говорят,

такая же альтернатива мышлению

как переговоры альтернатива войне

или как чувство реальности альтернатива

безотчетной затее

или как средство для уничтожения вредителей

альтернатива колорадскому жуку…

Разумеется, молодой авангардист игнорировал знаки препинания, прописные буквы, используя в качестве альтернативы шрифты.

Стихи П. Хандке подобны коллажам Уорхолл Э.Энди Уорхолла. Если знаменитый мастер Поп-артпоп-арта бесчисленное множество раз повторяет какой-либо знаковый образ массовой культуры (консервную банку, открытку с фотографией кинодивы), то Хандке нанизывает фразы, варьирующие лексические шаблоны. В том и другом случае происходит уничтожение посредством умножения. Хандке дискредитирует стереотипы массового сознания, полагая, что язык рекламы, уличный сленг, обывательские расхожие прописные суждения грозят языку гибелью. Ощущение лингвистической катастрофы было присуще и Бахман И.Ингеборг Бахман, но в отличие от Хандке, она не утрировала уродства речи, а противопоставляла штампам символику подлинной поэзии.

Эпатировали театралов и «разговорные» пьесы Хандке: в них отсутствовал сюжет, действие и даже персонажи. Актеры разговаривали со зрителями о... языке. Язык коварен, он позволяет человеку хитрить, скрывать собственное «я», присваивать себе чужие фразы и мысли. Характерно, что первая пьеса называлась Хандке П. «Поругание публики»«Поругание публики» - Хандке якобы демонстрировал полное равнодушие к зрительному залу, но это-то как раз и провоцировало зрителя, который валом валил на спектакли. Хотелось чего-то новенького?

Впрочем, заметить перекличку австрийского драматурга с Кафка Ф.Кафкой, Брехт Б.Брехтом и драматургами-абсурдистами вовсе нетрудно. От Кафки шла традиция изображения никакого персонажа - человека вообще. В драме Хандке П. «Каспар»«Каспар» (1967) история о знаменитом дикаре-найденыше трактовалась как извечная ситуация биологического существа, которому необходимо стать человеком, а это значит интегрироваться в социум. Сделать это можно только усвоив язык, а точнее, избитые истины, что и позволяет Каспару стать как все люди. Язык - это омертвевшее мышление; чтобы стать самим собой, надо обрести свой язык. Этот тезис многократно будет варьироваться Петером Хандке.

Настоящий успех пришел к нему после выхода повести Хандке П. «Страх вратаря при одиннадцатиметровом»«Страх вратаря при одиннадцатиметровом» (1970). Однако повесть ли это? Применительно к опусам Хандке лучше было называть их просто текст, связанный личностью героя. Бывший знаменитый вратарь стал электромонтером. Его уволили, за что - неизвестно. Йозеф Блох оказался в ситуации изгоя. Не только имя, но и первая фраза и сами бессмысленные блуждания героя Хандке напоминают то, что происходит в романе Ф. Кафки Кафка Ф. «Процесс»«Процесс». Интертекстуальная связь обнаруживается и с романом А. Камю Камю А. «Посторонний»«Посторонний». Подобно Мерсо, Блох тоже совершает абсолютно немотивированное преступление, но в отличие от Мерсо его не судят, убийство случайной любовницы Блоха остается нераскрытым. Блоха совесть не мучает, его терзает страх, что его обвинят в другом убийстве - немого мальчика, - к чему он никакого отношения не имеет.

Воссоздавая алогичные ситуации, Хандке избегает даже каких-либо попыток заглянуть во внутренний мир героя, который для автора непостижим. Блох для Хандке - чужой, посторонний; повествователь в состоянии лишь зафиксировать внешние действия бывшего вратаря. Он ест, пьет пиво, читает газету, вступает в диалог или чаще в драку со случайным попутчиком, едет в пограничный городок, узнав об убийстве, пытается найти труп погибшего школьника... Как и Камю, Хандке обращает внимание на физическое состояние героя, не касаясь его сознания. Впрочем, Блох у Хандке чрезвычайно восприимчив к речи. Прислушиваясь, что и как говорят, он все время улавливает ложь, притворство, бессмыслицу, ему не нравится, когда его собственные слова кто-то повторяет, словно бы обкрадывая его.

Текст Хандке очень напоминает сценарий, потому что в нем много чисто внешнего действия. Это была своего рода картинка, нуждавшаяся в раскраске, что в сущности и сделал знаменитый немецкий режиссер Вендерс В.Вим Вендерс, снявший фильм «Страх вратаря перед одиннадцатиметровым» (1972). Картина имела успех, Хандке прославился.

Особое место в творчестве Петера Хандке занимает повесть Хандке П. «Нет желаний - нет счастья»«Нет желаний - нет счастья» (1972) о самоубийстве его матери, которая ушла из жизни в возрасте пятидесяти одного года. «Она унесла свою тайну в могилу!» - скажет сын-писатель в конце грустного повествования, которое приближается к разгадке причины случившегося, но ответа не дает. Мать родом из крестьянской семьи, прожила типичную жизнь тех деревенских барышень, чья молодость совпала с войной: первая любовь к ухажеру-нацисту, замужество с нелюбимым женихом, тоже солдатом. Сыновья от разных отцов, ради детей поиск запропастившегося супруга. Место действия - австрийская Каринтия, затем восточный Берлин, возвращение на родину «из заграницы», обычное существование семьи среднего класса, с переменным успехом ведущей борьбу с нищетой. Но у матери, наряду с обычным рутинным существованием, случались периодически выходы за пределы обыденности: любовь, экстравагантные выходки, книги, которые она читала, потому что их читал сын, поездка к морю. У матери было повышенное чувство собственного достоинства и понимание того, что жизнь ее опустила, принизила, а в конце концов - убила желание жить дольше.

Хандке написал очень искреннюю книгу, увидев в трагедии матери беды австрийской молодежи военного поколения.

Как и Бахман И.Ингеборг Бахман, Хандке П.Хандке испытал большое влияние немецкого философа-экзистенциалиста Хайдеггер М.Мартина Хайдеггера, который рассматривал духовный опыт личности в таких аспектах, как «забота», «страх», «вина», «решительность», «усталость». В своих героях Хандке стремится выделить одну из психологических особенностей, которая, с его точки зрения, определяет единоборство личности с миром, что приводит к временным победам его персонажей и конечному неизбежному поражению. В эту схему четко укладывается биография матери, зафиксированная писателем в повести «Нет желаний - нет счастья».

В эссе Хандке П. «Опыт познания усталости»«Опыт познания усталости» (1989) Хандке делает признание: «Усталость стала отныне мне другом», притом неразлучным. Чуть выше важное писательское наблюдение, которое по сути и стало стимулом к созданию философско-беллетристического текста: «Я ни разу не видел картин, живописующих усталость горожан». Хандке стремится закрыть лакуну, тщательно классифицируя все возможные виды усталости: от ранней смены на конвейере и ночной работы на току, психологической усталости друзей, любовников или просто студентов, слушающих нудную лекцию. Он наблюдает за реальными усталыми людьми и киногероями, но главное - это самонаблюдение, недаром слово «опыт» повторено дважды (в заглавии и в жанровом определении (эссе-опыт). По Хандке, все человеческое существование состоит в непрестанном преодолении усталости. Но когда-то он устанет бороться с усталостью, и тогда...

Достоинство прозы Петера Хандке - в наблюдательности, изощренном психологизме и философском подходе к жизни. Быт он всегда трактует как бытие. Но пренебрежение к сюжету, равнодушие к четкой структурированности, замена композиционной стройности прихотливыми ассоциациями превращают его в писателя для немногих. Хандке не снисходит до обычных беллетристических приемов, а без занимательности книги его могут показаться несколько скучноватыми.

© Центр дистанционного образования МГУП