Московский государственный университет печати

Пронин В.А., Толкачев С.П.


         

Современный литературный процесс за рубежом

Учебное пособие


Пронин В.А., Толкачев С.П.
Современный литературный процесс за рубежом
Начало
Печатный оригинал
Об электронном издании
Оглавление
•  

Немецкая история в настоящем времени

•  

Модель мира в творчестве австрийских писателей

•  

Вариативность личности в прозе и драматургии швейцарских писателей

•  

Постэкзистенциалистский французский роман

•  

Английская литература в поисках нового герой

•  

Американская литература: элитарная и массовая

•  

Магический реализм латиноамериканского романа

•  

Философская притча в японской прозе

•  

Заключение

•  

Учебно-методические материалы по дисциплине

•  

Тексты

•  

Учебная и методическая литература

•  

Темы рефератов

Указатели
879  именной указатель
95  предметный указатель

Магический реализм латиноамериканского романа

50-70-е гг. - период, когда латиноамериканский роман буквально ворвался в духовную жизнь миллионов людей. Мировую известность завоевали книги, созданные кубинцем Карпентьер А.Алехо Карпентьером, гватемальцем Астуриас М.А.Мигелем Анхелем Астуриасом, мексиканцами Рульфо Х.Хуаном Рульфо и Фуэнтес К.Карлосом Фуэнтесом, бразильцем Гимараэнс Роза Х.Жоаном Гимараэнсом Розой, парагвайцем Роа Бастос А.Аугусто Роа Бастосом, аргентинцем Кортасар Х.Хулио Кортасаром, колумбийцем Гарсиа Маркес Г.Габриэлем Гарсиа Маркесом, перуанцем Варгас Льоса М.Марио Варгасом Льосой. Наблюдался настоящий взрыв художественной энергии, накапливавшейся веками. Эстетическое новаторство современного романа Латинской Америки состоит в обращении к мифологическому мышлению, донесенному народами континента до наших дней. В качестве ключевой формулы нового романа предлагается термин Магический реализм«магический реализм». Во многих произведениях современных латиноамериканских авторов действительность пропущена сквозь призму фольклорного сознания.

Художественный космос нового романа необыкновенно широк и необъятен. В латиноамериканском романе парадоксальным образом совмещаются коллективное мировосприятие и чувство одиночества, мифомышление и высокая интеллектуальность, безысходное отчаяние и исторический оптимизм.

Парадоксальность латиноамериканской литературы заключается в том, что она в течение целого века ориентировалась на европейские образцы, а ныне обращается к первоистокам жанра. Чтобы охарактеризовать небывалую масштабность отношения латиноамериканских авторов к миру, парагвайский романист Роа Бастос А.Роа Бастос прибегает к емкому термину «космовидение».

МифомышлениеМифомышление - основное звено философии и художественного метода латиноамериканских писателей. Для европейского романиста мифологическое мышление оставалось архаикой либо экзотикой - он обращался к мифу с позиций современного сознания, углубляющего свои первоосновы. Для романиста Латинской Америки это мышление было живым и не менее современным, чем цивилизованное, что требовало не просто «обращения к мифу», но сопряжения двух эстетически равноправных, хотя и весьма различных, типов сознания.

Ведущим направлением в прозе латиноамериканских писателей стал Магический реализм«магический реализм». Во вступлении к повести Карпентьер А. «Царство земное»«Царство земное» Карпентьер обосновал право писателя строить повествование таким образом, чтобы «чудесное», «магическое» (т.е. рожденное народным воображением) переплеталось и взаимодействовало в нем с действительностью, отражающей объективные закономерности. Эта концепция получила художественное воплощение в повести. Мифологические представления служат здесь реальным потребностям освободительной борьбы, в героических легендах предвосхищены идеалы, которые осуществятся в будущем.

Магическое, фантастическое видение, постоянно расширяя радиус действия в латиноамериканском романе, становится творческим принципом писателей, которые в окружающей реальности находят многие черты, неподвластные рациональному осмыслению. Гарсиа Маркес Г.Гарсиа Маркес в одном из своих выступлений отметил: «Я верю в магию реальной жизни. Я думаю, что Карпентьер «магическим реализмом» на самом деле называет то чудо, каким является реальность и именно реальность Латинской Америки вообще и в частности реальность карибских стран. Она - магическая». Гарсиа Маркес постоянно говорит об объективном существовании «фантастической реальности», которая и порождает своеобразие латиноамериканского романа. Суть «магического реализма» состоит в признании неограниченной свободы, с которой романисты Латинской Америки сращивают сферу заземленного быта и сферу сокровенных глубин сознания, «замыкая» начала и концы исторического, духовного бытия своих народов, высвечивая мифологические первоосновы самых современных проблем.

Своеобразие нового латиноамериканского романа (его нередко называют барочным - избыточность и чрезмерность латиноамериканской прозы, ее перенасыщенность описаниями и деталями) многие писатели объясняют самой действительностью Латинской Америки, хаотической и противоречивой, неразгаданной и требующей истолкования. Барокко, по словам Карпентьера, «это не только стиль, это метод преобразования материи и формы, метод упорядочивания через беспорядок». Чтобы объяснить этот термин, некоторые называют этот метод «Барочная эстетика внутреннего разлада»«барочной эстетикой внутреннего разлада».

Обращение к литературному наследию различных времен и народов - характерная черта, присущая творчеству большинства романистов. Такое обращение подразумевает и момент критической переоценки, подчас смеховой, как, например, в романе Гарсиа Маркес Г. «Сто лет одиночества»«Сто лет одиночества». Многоплановую книгу Гарсиа Маркеса можно рассматривать и как грандиозную травестию истории Латинской Америки, в которой пародийно воспроизводятся многие этапы мировой литературы - от античного эпоса до семейного романа.

Творчество Фуэнтес К.Карлоса Фуэнтеса (род. 1928) характеризуется стремлением постигнуть сокровенную суть Мексики, отыскать «мексиканскую душу», определить место родины в современном мире. В то же время для мировосприятия писателя важно экзистенциальное неприятие уродливых сторон действительности. Обе эти темы ведут к столкновению с пережитками древности.

В одном из самых примечательных романов Фуэнтеса Фуэнтес К. «Край безоблачной ясности»«Край безоблачной ясности» (1958) дана широкая панорама мексиканской жизни, вмещающая множество самых разных и непохожих персонажей. «Краем безоблачной ясности» испанские конкистадоры, пораженные прозрачностью воздуха, назвали когда-то плоскогорье Анауак, на котором расположен город Мехико. С тех эта фраза, став нарицательной, прочно вошла в обиход мексиканцев.

Многомиллионный город - это и коллективный герой романа и место действия, населенное многочисленными персонажами. Здесь представлены все слои мексиканского общества - от миллионеров до батраков.

Автор пишет в раскованной современной манере, которая сочетается с хаотичностью композиции самого романа, в котором свободно смещаются пространственные и временные планы. Сам Фуэнтес отмечал, что хаотичность художественной структуры романа аналогична обществу - деформированному, нервному, незрелому. По существу, роман не имеет фабулы, распадается на более или менее самостоятельные главы, многие из которых названы по имени отдельных персонажей, живших в эпоху между 1907 и 1954 гг. Жанровое своеобразие книги пытались определить как «роман-репортаж», «роман-коллаж», «сплав хроники и фрески», где можно обнаружить лирические, эпические, документальные философские пласты. Такая многостильность и многослойность была призвана отразить многостильность и многослойность самой мексиканской жизни первой половины нашего века.

Философской задачей романиста было осмысление прошлого, настоящего и будущего Мексики. Рефлектирующий интеллигент-метис Самакона рассуждает о будущем Мексики, перекликаясь с Тютчев Ф.И.Тютчевым, написавшим бессмертные строки о России: «Мексика должна достичь самобытности, двигаясь вперед, она не найдет ее позади. Объяснить ее? Нет, верить в нее, и только. Мексику нельзя объяснить; в Мексику можно лишь верить, верить яростно, страстно, отчаянно».

Следующий роман Фуэнтеса - Фуэнтес К. «Чистая совесть»«Чистая совесть» (1959) - достаточно традиционен и представляет собой образец добротного бальзаковского реализма, типичный роман «воспитания чувств». Отпрыск старинной дворянской семьи из провинциального города Хайме Себальос показан в развитии с детских и юношеских лет до наступления зрелости. Этот образ не случаен в творчестве Фуэнтеса. Как воплощение «утраты иллюзий» в условиях капитализма, этот блуждающий персонаж впервые появляется в романе Фуэнтес К. «Край беззоблачной ясности»«Край безоблачной ясности». Там он - молодой провинциал, только что приехавший в столицу, вступающий в выгодный брак с дочерью преуспевающего адвоката Регулеса. А из романа «Чистая совесть» Себальос уже в качестве уверенного процветающего бизнесмена перекочевывает в следующий, наиболее известный роман Фуэнтеса - «Смерть Артемио Круса».

Фуэнтес К. «Смерть Артемио Круса»«Смерть Артемио Круса» (1962) - один из лучших латиноамериканских романов 60-х гг. На первый взгляд, перед нами - эпическое полотно со множеством событий и действующих лиц. Однако все обстоит наоборот: в романе, не считая эпизодических персонажей, всего одно действующее лицо - умирающий латиноамериканский мультимиллионер Артемио Крус. А единственное событие, к которому приковано внимание автора и читателей, - его жизнь, которую он вспоминает на смертном одре.

Роман интроспективен, поскольку герой погружен в лихорадочный самоанализ, его взор устремлен в собственную душу. Одновременно произведение ретроспективно потому, что, воскрешая в памяти свою жизнь, Крус может смотреть только назад, впереди ничего нет, его ожидает лишь смерть.

Воспроизведя несколько часов агонии Круса на пороге смерти (в том его родство со Толстой Л.Н. «Смерть Ивана Ильича»«Смертью Ивана Ильича» Толстого), автор дробит повествование (вернее, Поток сознания«поток сознания» героя) на отдельные эпизоды по годам и главам в лихорадочной последовательности. Самая отдаленная дата - день рождения Круса, завершая повествование, обращенное в прошлое, оказывается в романе последней.

Другой важной особенностью романа является то, что повествование в нем ведется попеременно от первого, третьего и второго лица. Первому лицу (местоимение «я») соответствует настоящее время, время агонии Круса. В третьем лице (местоимение «он») герой как бы говорит о себе, вспоминая события прошлого. Во втором лице (местоимение «ты») Крус постоянно обращается к самому себе, когда говорит не только о том, что было, но и о том, чего не было, но что могло бы быть. Обращаясь к самому себе на «ты» от имени своего второго, более глубокого и подлинного «я», герой с высоты своих юношеских идеалов творит беспощадный суд над миллионером.

Разоблачая прожженного дельца Круса, во многом близкого герою своего первого романа - Роблесу, писатель в то же время с огромной силой показывает внутреннюю трагедию этого человека, который лишь перед лицом смерти понял, что вся его жизнь, сотканная из корыстолюбия и предательства, была непоправимой ошибкой. Именно поэтому среди головокружительных финансовых махинаций и упоения властью святыней для Круса оставалась память о его единственном сыне Лоренсо, погибшем во время войны в Испании.

Роман «Смерть Артемио Круса» остается непревзойденной вершиной в творчестве мексиканского романиста. Позднее Фуэнтес опубликовал фантастическую повесть Фуэнтес К. «Аура»«Аура» (1962), романы Фуэнтес К. «Священная зона»«Священная зона» (1967), Фуэнтес К. «Смена кожи»«Смена кожи» (1967), Фуэнтес К. «День рождения»«День рождения» (1969), Фуэнтес К. «Эмилиано Сапата»«Эмилиано Сапата» (1969), Фуэнтес К. «Мексиканское время»«Мексиканское время» (1970). Карлос Фуэнтес постоянно экспериментировал в области формы. Порой его экспериментальные романы оказываются не под силу неискушенному читателю. Но экспериментаторство Фуэнтеса при всех успехах и неудачах отражает его неизменную веру в искусство и литературу, которые противостоят действительности, атакуют ее, обнажают, преобразуют и утверждают.

Романы современного перуанского писателя Варгас Льоса М.Марио Варгаса Льосы (род. 1936) воспроизводят пеструю картину жизни общества. Его жизненные перипетии стали основным строительным материалом для произведений писателя. Вымысел замешен у него на ярких впечатлениях детства и юности. Поэтому Варгас Льоса так предельно конкретен и правдоподобен в изображении современного Перу.

Настоящий успех пришел к автору после опубликования в 1963 г. романа Варгас Льоса М. «Город и псы»«Город и псы», получившего в Барселоне крупнейшую литературную премию «Библиотека Бреве». Это роман о жизни подростков - кадетов военного училища в Лиме, в стенах которого прошел через армейскую муштру сам писатель. Здесь господствуют жестокость, право сильного, уставное лицемерие, моральный компромисс. Замкнутый мирок закрытого учебного заведения - подлинное «государство в государстве» - сконцентрировал и предельно обнажил в критической ситуации (убийство одного из кадетов) пороки окружающего училище большого мира. Дети-кадеты, будучи частью этого мира, становятся такими же испорченными, как и их окружение.

В романе постоянно перемежаются временные пласты - сегодняшний день и воспоминания о прошлом. Созданию у читателя объемного восприятия изображаемой жизни способствует многоплановость повествования, которое ведется иногда одновременно от лица нескольких персонажей, каждый из которых по-своему видит события. Мозаичная композиция, контрастно совмещая людей, сцены и временные планы, способствует выявлению характеров и напряженности действия. В Перу роман показался настолько «скандальным», что был торжественно предан сожжению на плацу изображенного в нем училища, а его автор причислен к коммунистам.

В повести Варгас Льоса М. «Щенки»«Щенки» (1967) Варгас Льоса также пишет о проблемах молодежи, но уже на материале учебы в католической школе. В центре повести - история способного юноши из богатой семьи, который в результате несчастного случая стал неполноценным в половом отношении и, мучимый фрейдистскими комплексами, спился и погиб в автомобильной катастрофе. Повесть интересна своим психологизмом и правдивым изображением быта «золотой молодежи» из аристократического предместья Лимы Мирафлореса.

Самое крупное и структурно сложное произведение Варгаса Льосы - роман Варгас Льоса М. «Зеленый дом»«Зеленый дом» (1966). В романе много персонажей - колоритные бандиты-контрабандисты, полицейские и солдаты, индейцы и провинциальные чиновники, деклассированные обитатели трущоб и миссионерки-монашенки. Но основным собирательным персонажем является «Зеленый дом» - то ли вся тропическая страна Перу, то ли реальное заведение зеленого цвета, или, попросту говоря, публичный дом на окраине города Пьюры.

Постоянные возвращения автора из настоящего в прошлое и обратно, чередование одних и те же мест действия без существенной «смены декораций» (например, вечная пьюранская пыль, неизменные будни католической миссии) создают впечатление, что время в романе остановилось. «Застылость» изображаемого мира сближает «Зеленый дом» с литературой средневековья, которой одно время увлекался Варгас Льоса. В романе используются кинематографические приемы - «наплывы», монтаж повышает ассоциативность и синтетичность читательского восприятия. С помощью этого приема у Варгаса Льосы происходит воссоздание единой повествовательной реальности, из которой возникает новый образ действительности.

В романе Варгас Льоса М. «Разговор в «Катедрале»«Разговор в «Катедрале» (1969) используется еще более изощренная техника. Роман построен в виде беседы двух людей - репортера Савалы и безработного Амбросио в лимской таверне «Ла Катедраль». Их беседа, которая длится всего четыре часа, вмещает в себя в форме комментариев и воспоминаний восемь лет - годы правления перуанского диктатора Мануэля Одриа. Благодаря параллелизму восприятия эпизодов и людей из разных слоев перуанского общества аристократа Савала и бедняка Амбросио у читателя создается выразительный образ правящей диктатуры. Не случайно выбрано и место действия - грязная таверна «Ла Катедраль», что по-испански означает «собор», «храм».

В 70-х гг. писатель обращается к юмору и сатире, хотя долгие годы относился к ним с предубеждением. В романе Варгас Льоса М. «Тетушка Хулия и писака»«Тетушка Хулия и писака» (1977) представлены две параллельно развивающиеся истории, объединенные временем и местом действия: 50-е гг., Лима. Герой первой истории - «писака», талантливый и работоспособный радиожурналист Педро Камаччо. Он сочиняет радиопостановки на потребу обывательским вкусам. Герой второй - сам автор, восемнадцатилетний Марио Варгас. В финале «писака» заболевает психическим расстройством и опускается на журналистское «дно», а его юный коллега и почитатель Марио, пережив любовь и брак с собственной тетушкой, уезжает в Европу и становится преуспевающим журналистом и литератором. Книга проникнута самоиронией и светлым юмором. Автор как бы с высоты своего писательского опыта вглядывается в годы своего ученичества в литературе и жизни. В то же время в романе с помощью гротескного образа одного из многих «писак» разоблачаются нравы, царившие в то время в перуанской прессе.

Гватемальский писатель Астуриас М.А.Мигель Анхель Астуриас (1899- 1974) еще в юности проявил большой интерес к жизни и культурному наследию коренных обитателей страны - индейцев майя. Поэтический мир индейских легенд и преданий впервые открылся перед будущим писателем в рассказах матери и бабушки. Непосредственно общаясь с простым народом, он познал национальную трагедию индейцев. Первый художественный сборник Астуриаса Астуриас М.А. «Легенды Гватемалы»«Легенды Гватемалы» (1930) представлял собой авторскую обработку индейского фольклора. Писатель ставил героев на грань реального и ирреального, на грань действительности и индейской магии, современности и древних легенд.

Сущность романа Астуриаса Астуриас М.А. «Сеньор Президент»«Сеньор Президент» (1922-1932) проявляется в противопоставлении вечной и чистой стихии народной жизни (Федина, учитель, безымянный студент) всему грязному, хищному и корыстному, что связано с военной диктатурой, царившей у него на родине. В стиле Астуриаса многое рассчитано прежде всего на слуховое восприятие - звуковые повторы, аллитерации, своеобразные словесные лейтмотивы, проходящие через весь роман. Астуриас стремился передать в языке произведения то древнее отношение к слову, пронизанное верой в его могущественную силу, которое свойственно индейцам и поныне.

Идея романа Астуриас М.А. «Люди маиса»«Люди маиса» (1949) заимствована из фольклора: древние индейцы Гватемалы считали, что человек сотворен из маиса, и это растение - священное, источник жизни. Конфликт романа развертывается между индейцами, возделывающими маис, для которых он и символ, и хранитель патриархального уклада, и белыми колонистами «маисерос». В романе сказалось увлечение писателя религиозно-мифологическими и фантастическими образами.

В 50-е гг. у Астуриаса зреет замысел создать «банановую трилогию» - широкую панораму господства американского империализма в странах Центральной Америки. Первый роман трилогии - Астуриас М.А. «Ураган»«Ураган» (1950) - повествует о тяжелой жизни сельскохозяйственных рабочих и мелких земельных собственников против американской банановой компании «Тропикаль Плантанера». Возглавляет банановую компанию Зеленый Папа - главный герой следующего романа трилогии. Финал романа глубоко символичен. Ураган, вызванный индейским колдуном Чама, сметает банановые плантации «Тропикаль Плантанеры», предвещая гибель системы.

В романе «Зеленый Папа» (1954) Астуриас с большим мастерством создает образ авантюриста и флибустьера XX в., американца, который плетет интриги и совершает против местного населения одно преступление за другим. Он становится Зеленым Папой - президентом «Тропикаль Плантанера». Астуриас называет его «рыцарем чековой книжки и кинжала, великим кормчим в море человеческого пота». Но триумф Мейкера Томпсона иллюзорен: в борьбе за власть он теряет любимую девушку - туземку Майари, затем жену, а в последней части трилогии - внука, которому мечтал передать свое дело. Внутренне опустошенный, он умирает сам. Подобно другим произведениям Астуриаса, роман «Зеленый Папа» написан живым, близким к разговорному языком, с многочисленными диалогами, стилистическими повторами, включает лексику, характерную для поэтического словаря индейцев Гватемалы. Образы индейцев как бы раздваиваются: они то вполне реальные люди, то почти сказочные, волшебные существа (Чипо, Чама, Почоте Пуак).

Заключительная часть трилогии - Астуриас М.А. Глаза погребенных»«Глаза погребенных» (1960) - своим названием обязана индейскому поверью о том, что глаза погребенных остаются открытыми до тех пор, пока на земле не воцарится справедливость,

В последних романах Астуриас М.А. «Мулатка как мулатка»«Мулатка как мулатка» (1963), Астуриас М.А. «Маладрон»«Маладрон» (1970) и Астуриас М.А. «Страстная пятница»«Страстная пятница» (1972), а также в сборнике легенд Астуриас М.А. «Зеркало Иды Саль»«Зеркало Иды Саль» (1967) и поэме Астуриас М.А. «Весенняя бдительность»«Весенняя бдительность» (1966) писатель вновь обращается к фольклорным истокам культуры своей страны и ее прошлому.

Романная действительность у Астуриаса становится настолько широкой, что охватывает реальность и замысел. Миф в романах ведет к прояснению всего мира, не сужая его, а расширяя до безграничности. Использование подобного рода приемов Астуриасом вполне оправдано и обосновано традициями Латинской Америки. Писатель, уходя в прошлое индейской культуры, растворяет в ней современные и актуальные проблемы. Одновременно с этим он возвращается к современности, используя способность мифа растворять единичное, вычленяя общее, закономерное. Происходит перераспределение акцентов, что позволяет соединить воедино разное время, разные проблемы, подниматься над единичным, переходя к всеобщему и глобальному.

Кортасар Х.Хулио Кортасар (1914-1984) - аргентинский писатель - в гораздо большей мере, чем его современники Гарсиа Маркес Г.Гарсиа Маркес, Варгас Льоса М.Варгас Льоса, Фуэнтес К.Фуэнтес и Рульфо Х.Рульфо, впитал литературный и культурный опыт Европы.

В одном из первых сборников рассказов Кортасара - Кортасар Х. «Бестиарий»«Бестиарий» (1951), - написанном не без влияния По Э.А.Эдгара По, проявилась склонность писателя к фантастике. Это же стремление к таинственному, необъяснимому, органически слитому с правдоподобным характерно и для других его сборников - Кортасар Х. «Конец игры»«Конец игры» (1956), Кортасар Х. «Секретное оружие»«Секретное оружие» (1959), Кортасар Х. «Всех огней - огонь»«Всех огней - огонь», Кортасар Х. «Кто-то там бродит...»«Кто-то там бродит...» (1978), Кортасар Х. «Некий Лукас»«Некий Лукас» (1979).

Одним из главных методов художественного исследования у Кортасара становится бунт против «тирании» времени и пространства. Так, персонаж новеллы Кортасар Х. «Другое небо»«Другое небо», рассказанной от первого лица, живет одновременно в двух эпохах и в двух городах - в Париже конца XIX в. и в Буэнос-Айресе 40-х гг. XX в. Герой новеллы Кортасар Х. «Ночью на спине, лицом кверху»«Ночью на спине, лицом кверху» умирает одновременно на госпитальной койке современного европейского города и на жертвенном камне ацтекских жрецов в доколумбовой Америке.

Повесть Кортасар Х. «Преследователь»«Преследователь» (сборник «Секретное оружие») - одно из самых программных произведений писателя. Она рассказывает о последних месяцах жизни в Париже американского саксофониста Джонни Картера, прототипом которого послужил известный американский саксофонист Джонни Паркер. Описание богемного существования Джонни, замученного болезнями и наркотиками, служит лишь фоном, на котором проявляется его одержимость музыкой. Джонни мечтает прорваться «по ту сторону» обыденного, рационального, вырваться из мира штампов и обывательского самодовольства в неизведанные пределы сверхискусства, еще недоступные опыту. Он ненавидит людей «правильных», уверенных в себе. Джонни - импровизатор, боец и мечтатель, преследующий высшую правду жизни и искусства.

Примечателен цикл сказок-притч Кортасар Х. «Истории хронопов и слав»«Истории хронопов и слав», опубликованные отдельной книгой в 1962 г. «Хронопы», «славы», а также «надейки» - созданные воображением Кортасара существа, каждое из которых обладает собственной психологией и кодексом поведения. В поведении и характере этих выдуманных существ проступают юмористически обобщенные черты различных человеческих типов, но в то же время угадывается социальная дифференциация общества, разделяемого на эксплуататоров, эксплуатируемых и «свободных» интеллектуалов.

Роман Кортасар Х «Выигрыши»«Выигрыши» (1960) рисует перипетии группы жителей Буэнос-Айреса, которые случайно оказались вместе на борту парохода «Малькольм», выиграв по лотерее морской круиз. На борту судна представлена публика самого разного возраста, профессий, общественного положения, темпераментов. Благодаря широкому кругу изображаемых типов писатель воссоздает в миниатюре всю многоликость аргентинского общества. Кортасар прибег в этом произведении к широкому использованию диалогов, техники Поток сознания«потока сознания». Действие романа с самого начала протекает в атмосфере таинственности и страха. Никто из пассажиров не знает маршрута плавания, команда держится враждебно и отчужденно, допуск туристов в кормовую часть корабля категорически запрещен. Ходят слухи об эпидемии, которым никто не верит. С каждым часом нарастает тревога. Люди подозревают, что попали в какую-то адскую ловушку - возможно, во власть шайки гангстеров. Но вот на корабле заболевает ребенок. Несмотря на конформизм и трусость обывательского большинства, наиболее смелые из пассажиров поднимают бунт против команды, с оружием в руках пробиваются на запретную корму и дают радиограмму в Буэнос-Айрес. При этом один из «мятежников» гибнет. Прибывшая на борт полиция берет под защиту команду, обвинив восставших в нарушении карантина, хотя для читателей (и для автора, по его признанию) причина столь странных порядков на корабле так и остается неизвестной. Плавание прерывается, и пассажиров на самолете отправляют домой.

При чтении романа возникают довольно прозрачные ассоциации. Некоторые критики не без основания усмотрели в плавании «Малькольма» по неведомому курсу, в абсурдном режиме на корабле, в подвиге лучших из пассажиров символический образ Аргентины 50-х гг., плывущей навстречу своей судьбе. Во всяком случае, погибший герой - зубной врач Медрано - и его товарищи должны быть отнесены, по терминологии Кортасара, к его любимым «духовным детям» - хронопам.

В романе Кортасар Х. «Игра в классики»«Игра в классики» (1963) содержится двойной вызов: традиционной литературной форме и нравственным устоям современного общества. Формалистическое экспериментаторство (по признанию самого Кортасара, «прямая атака на язык») восходит в этом романе к творчеству Джойс Дж.Дж. Джойса, Элиот Т.С.Т.С. Элиота и других классиков Модернизммодернизма XX века. Произведение представляет собой сюжетно слабо связанную, но внутренне единую серию эпизодов из жизни героя - аргентинца Орасио Оливейры в Париже и Буэнос-Айресе. Книга написана с широким использованием модернистской техники и состоит из двух внешне независимых частей. Основная часть (главы 1-56) может быть прочитана обычным способом, глава за главой, или с помощью дополнительной части (главы 57-155), которая для чтения необязательна. Чтобы лучше понять идейный замысел романа, обе его части следует считать «зигзагами», как при детской игре в «классики».

Кортасар дает особый цифровой код для вставки «необязательной» части между главами основной по мере прочтения романа. Материал второй части представляет собой дополнительные эпизоды из жизни героев, отрывки из чужих книг, выдержки из газет, фрагменты из записок какого-то сумасшедшего о переустройстве общества, сентенции некоего писателя Морелли (второе «я» Кортасара). На протяжении всего романа Кортасар постоянно нарушает временную последовательность повествования, экспериментирует с синтаксисом, пунктуацией и даже орфографией.

Главный герой «Игры в классики» Орасио Оливейра как типичный «хроноп» отметает все устоявшиеся нормы общежития. Он живет, чтобы жить, его поведение заключается в отсутствии всякого поведения. Это своего рода интеллектуальный «хиппи». Слоняясь по Парижу, он нигде не работает, изредка встречается с такими же, как и он, духовными отщепенцами в созданном ими «Клубе Змеи». Там ведутся бесконечные дискуссии о смысле жизни и политике, искусстве, религии, сексе. Друзья Оливейры представляют самые разные национальности: среди них есть французы, американцы, поляк, китаец. Диалоги этих людей отражают большую эрудицию самого автора. Они полны парадоксов, иронии, софизмов, ведутся в некоей смеси испанского, английского, французского языков, что затрудняет понимание романа для рядового читателя.

С середины 60-х гг. стремление к эксперименту в области формы становится одним из главных творческих принципов прозы Кортасара. По его мнению, романист волен создавать гипотетические структуры, чистые схемы, плести своеобразную словесную паутину, в которую он, быть может, сумеет поймать муху нового, более богатого повествования.

Своеобразными экспериментальными «гипотетическими структурами» стали книги Кортасар Х. «Вокруг дня на 80 мирах»«Вокруг дня на 80 мирах» (1967), Кортасар Х.»62 - модель для сборки»«62 - модель для сборки» (1968), Кортасар Х. «Последний раунд»«Последний раунд» (1970), Кортасар Х. «Книга для Мануэля»«Книга для Мануэля» (1973). В этих произведениях широко используются многие ранее найденные художественные приемы, в частности коллаж.

Карпентьер А.Алехо Карпентьер (1904-1980). Перу кубинского прозаика Алехо Карпентьера принадлежат романы Карпентьер А. «Потерянные следы»«Потерянные следы» (1953), Карпентьер А. «Век просвещения»«Век просвещения» (1962), Карпентьер А. «Превратности метода»«Превратности метода» (1974), Карпентьер А. «Весна священная»«Весна священная» (1978), повести Карпентьер А. «Царство земное»«Царство земное» (1949), Карпентьер А. «Концерт барокко»«Концерт барокко» (1974). Карпентьер - создатель концепции «чудесной», или «магической», реальности как способа отражения латиноамериканской действительности. Это художественное открытие совершенно нового, неизведанного мира негритянской и индейской реальности и мифологии.

В предисловии к роману Карпентьер А. «Царство земное»«Царство земное» автор впервые формулирует свое понимание «чудесной реальности» Латинской Америки. В основе этой реальности лежат девственность континента, где возможны самые «невероятные» вещи, и особое мифологическое сознание населяющих его негритянских и индейских народных масс.

Повесть посвящена истории Гаити на рубеже XVIII-XIX вв., когда на острове рушилось французское господство и бывшую колонию сотрясали восстания рабов. Реальные исторические фигуры действуют в повести наряду с вымышленными героями, главный из которых - безвестный черный раб Ти-Ноэль. Он воспринимает мир через призму языческой религии, для которой «чудеса» (как и для всякой религии) являются самым естественным делом. А поскольку он - основной рассказчик и комментатор событий, то история Гаити, увиденная его глазами, при всей точности, даже научности, исторической канвы приобретает легендарный характер. Критика отмечала, что все подлинно существовавшие и вымышленные герои этой повести словно бьются в паутине сверхъестественного. На ее страницах мир французского Просвещения XVIII в. сталкивается с могучей и естественной властью магического мира Афроамерики.

Судьба героя романа Карпентьер А. «Век просвещения»«Век просвещения» (1962) Юга Виктора связана с событиями и последствиями Великой французской революции. Десять лет его жизни, изображенные в произведении, - это, по сути, десять лет революции с ее романтической верой в высокие идеалы и перерождением идей просветителей, выпестовавших ее. Юг Виктор - негоциант, франкмасон, противник масонов, якобинец, полководец, мятежник, прокурор, представитель Конвента, агент Директории, корсар, агент Консульства - несовместимые занятия в жизни одного человек. Но это, как говорит сам герой, - лишь бесконечные роли, разные одежды, надеваемые Югом Виктором в зависимости от обстоятельств, в которых он оказывается.

В начале романа Юг Виктор приезжает в Гавану, затем отправляется в Европу. Автор резко противопоставляет европейский рационализм и механицизм пантеизму Американского континента. Неукротимое стремление героя к власти заставляет его приспосабливаться ко всем политическим режимам, будь то якобинцы или термидорианцы, предавая свои убеждения. В итоге Юга Виктора арестовывают и увозят в Париж. Однако он с триумфом возвращается в Америку, где встречается с влюбленной в него с юных лет Софией. Но, узнав настоящего Юга Виктора, жестокого, беспощадного человека, София оставляет его и уезжает в Европу, чтобы погибнуть в Мадриде вместе с народом, восставшим против наполеоновской интервенции.

В романе Карпентьер А. «Превратности метода»«Превратности метода» (1974) Карпентьер успешно стремится оживить на новой основе давнюю традицию испанской и латиноамериканской литературы - ее Плутовской романплутовской роман. Только в качестве «плута» здесь выступает не мелкий ловкач, а зловещий диктатор, тиран, который вырастает до вершителя судеб целых народов. Герой Карпентьера представляет собой европеизированный вариант «вождя нации». Он почти постоянно живет в Париже, не лишен культуры и либеральных идей, окружает себя интеллектуальной элитой. Но по своей глубинной сути он остается дикарем и деспотом - типичным латиноамериканским «каудильо».

Для понимания философской основы романа важно расшифровать его название. В нем содержится перефразировка заглавия и полемический ответ Карпентьера на знаменитый трактат Декарта Декарт Р. «Рассуждение о методе»«Рассуждение о методе». Как известно, трактат Декарта провозглашал примат разума, здравого смысла над мракобесием и иррационализмом. Однако разумные тезисы французского философа (они служат эпиграфами почти к каждой из 22 глав романа), преломляясь в сознании и действиях диктатора, превращаются в свою противоположность. Сам автор писал, что обыгрывает название трактата Декарта «Рассуждение о методе», принимая во внимание, что Латинскую Америку меньше всего можно считать картезианским континентом. Все главы романа самым определенным образом связаны с мыслями Декарта. Происходит постоянное сопоставление политики с картезианским мировоззрением, которое при злонамеренном толковании может оправдывать самые гнусные преступления просвещенного диктатора.

Гарсиа Маркес Г.Габриэль Гарсиа Маркес (род. 1928). Гарсиа Маркес, пожалуй, самый яркий представитель не только колумбийской, но и всей современной американской литературы. Первые рассказы Гарсиа Маркеса появились в печати в конце 40-х гг. и, по его собственному признанию, были написаны под влиянием Кафка Ф.Кафки. Но мир австрийского писателя отступил перед гораздо более яркой реальностью - картинами детства, прошедшего в родовом гнезде Маркесов в Аракатаке. Этот провинциальный, затерянный в сельве городок становится центром художественной вселенной, которую писатель будет создавать в своих рассказах, повестях и романах.

Действие первой повести писателя Гарсиа Маркес Г. «Палая листва»«Палая листва» (1951) происходит как раз в Аракатаке - Макондо - в течение одного часа. Произведение написано в форме внутренних монологов отставного полковника, его дочери Исабель и ее маленького сына. Они собрались вокруг гроба своего друга - местного доктора, покончившего жизнь самоубийством. Доктор был отвергнут жителями, и, со своей стороны, он тоже не хотел иметь ничего общего с ними. Основные мотивы повести - обреченность, заброшенность, одиночество, связанные с жизнью в городке. Многие художественные элементы «Палой листвы» - меланхолический тон, отдельные персонажи (Аурелиано Буэндиа), исторические и географические реалии, повествовательные ходы были использованы и в последующем творчестве писателя, прежде всего в его знаменитом романе Гарсиа Маркес Г. «Сто лет одиночества»«Сто лет одиночества». Но в то же время повесть достаточно своеобразна. Логическая хаотичность, «зашифрованность» многих персонажей, отсутствие элементов юмора и фантастики сближают раннего Гарсиа Маркеса с Фолкнер У.Фолкнером.

Повесть Гарсиа Маркес Г. «Полковнику никто не пишет»«Полковнику никто не пишет» (1958), по признанию самого автора, его лучшее произведение. Она рассказывает о судьбе молодого офицера в армии либералов, который в момент перемирия спас для консервативного правительства золотую казну правительства. Несколько десятилетий спустя, немощный и больной, полковник безрезультатно ждет помощи. Его единственный сын расстрелян за связь с партизанами. В городе идет глухая политическая борьба, в которой полковник внешне не принимает участия. Но его нравственная стойкость помогает сохранить достоинство и другим людям, живущим в обстановке страха. В конце повести полковник понимает, что в своей отчаянной борьбе за существование он отнюдь не одинок. Вместе с ним - молодое поколение, «новые люди в их городе», чьи лица «озарены радостной надеждой».

Автор переписывал эту повесть одиннадцать раз, и она стала образцом зрелой реалистической прозы, использующей современную технику. В повести отчетливо проскальзывают юмористические ноты, ранее чуждые его творчеству. Невеселый юмор главного героя предваряет всепобеждающую смеховую стихию основного произведения Гарсиа Маркеса - «Сто лет одиночества».

Роман Гарсиа Маркес Г. «Сто лет одиночества»«Сто лет одиночества» (1967) был написан в Мексике за 18 месяцев лихорадочного труда. Грандиозный успех романа объясняется удивительно гармоничным сочетанием новизны и традиционности формы и содержания, широтой поднимаемых проблем, простотой и естественностью языка.

Сюжетным и композиционным стержнем романа является история шести поколений семьи Буэндиа, живущей в уже знакомом по предыдущим произведениям городке Макондо.

История рода, возраст которого более ста лет, оказывается зашифрованной в мельчайших подробностях в манускриптах волшебника-цыгана Мелькиадеса. В них предсказана гибель последнего потомка семьи Буэндиа в момент, когда будут расшифрованы записи. Книга неразгаданных предсказаний хранится в семье еще со времен ее родоначальника - авантюриста Хосе Аркадио Буэндиа Первого. Через сто лет древнюю рукопись прочитывает Аурелиано Буэндиа Последний. Его вместе с Макондо уничтожает чудовищный ураган. Так гибнет крепкий когда-то род Буэндиа от постепенно нарастающего в романе отчуждения, разобщенности и одиночества.

Будучи во многом традиционным, роман в то же время производит неизгладимое впечатление свежести и новизны. Не поддается общепринятым определениям его жанр. Его можно считать и семейной хроникой, и исторической эпопеей, и развернутой притчей, и реалистической сказкой, и гениальной пародией на всю предшествующую литературу от Библии и рыцарских романов до модернистской прозы наших дней. Гарсиа Маркес обновил жанр романа, слив в едином произведении самые исконные, во многом забытые литературные традиции ренессансной прозы с современным мироощущением.

Одним из основных организующих начал книги является раблезианский юмор, народно-смеховая стихия, которая позволяет писателю бесстрашно исследовать действительность, пересоздавая в пародийном ключе громадный исторический и фольклорный материал.

Главная заслуга Гарсиа Маркес Г.Гарсиа Маркеса состоит в том, что на примере одной семьи писатель создает очень выразительный образ не только Колумбии, но и всей Латинской Америки от эпохи первоначальной колонизации до наших дней. Это достигается во многом благодаря новаторскому использованию категории времени. Повествовательное время, с одной стороны, в начале романа спрессовано и остановлено (события XIX в. сплавлены с событиями XVI в.). С другой стороны, по мере развития сюжета движение времени и событий постепенно ускоряется, «раскручивается» и вместе с вырождением семьи приводит к катастрофе.

Вырождение отождествляется с нарастающим одиночеством персонажей, живущих в несовпадающих измерениях. Оно становится симптомом отчуждения личности. Но роман, несмотря на апокалиптический конец, всем своим пафосом обращен к будущему. Это роман-предупреждение о катастрофе, которая может постигнуть людей, если антигуманные силы одержат победу.

Роман Гарсиа Маркес Г. «Осень патриарха»«Осень патриарха» (1975) - роман о власти, точнее - об одиночестве абсолютной власти. Диктаторская тема - одна из наиболее распространенных в латиноамериканской литературе. Помимо знаменитого романа Астуриаса Астуриас М.А. «Сеньор Президент»«Сеньор Президент» (1946) она стала основной в таких широко известных произведениях, как Саламеа Х. «Великий Бурундун Бурунда умер»«Великий Бурундун Бурунда умер» (1952) колумбийца Хорхе Саламеа, Роа Бастос А. «Я, верховный»«Я, верховный» (1974) парагвайца Роа Бастоса, Карпентьер А. «Превратности метода»«Превратности метода» (1974) кубинца Алехо Карпентьера. Образ центрального персонажа романа строится Маркесом на гиперболе и гротеске. Героя зовут то Закариасом, то Никонором Альварадо, то просто Генералом Вселенной, Настоящим Мужчиной. Диктатор-патриарх умирает, приближаясь к двумстам годам (!) после неоднократных воскресений. Облик у него - получудовища-получеловека. В молодости он якобы общался с самим Христофором Колумбом, а в старости - с послами США.

При всей собирательности образа, составленного из фактов, связанных с биографиями многих латиноамериканских диктаторов, главным прототипом для романа послужил венесуэльский диктатор Гомес Х.В.Хуан Гомес, который был личностью настолько яркой, что венесуэльцы не могли устоять перед искушением и реабилитировали его как выдающегося венесуэльца.

Карибский колорит конкретных деталей изображенной в романе действительности подчеркивается автором особо. Для Гарсиа Маркеса - это зона «фантастической реальности», место, где могут происходить самые невероятные вещи.

Не случайно вся литература Магический реализм«магического реализма», представленная его родоначальниками Астуриас М.А.Астуриасом и Карпентьером, впервые зародилась в карибских странах с их причудливым смешением рас, цивилизаций и верований. Отсюда и другое качество романа - поэтический стиль, позволяющий назвать Гарсиа Маркес Г. «Осень патриарха»«Осень патриарха» романом-поэмой.

© Центр дистанционного образования МГУП