Московский государственный университет печати

Пронин В.А., Толкачев С.П.


         

Современный литературный процесс за рубежом

Учебное пособие


Пронин В.А., Толкачев С.П.
Современный литературный процесс за рубежом
Начало
Печатный оригинал
Об электронном издании
Оглавление
•  

Немецкая история в настоящем времени

•  

Модель мира в творчестве австрийских писателей

•  

Вариативность личности в прозе и драматургии швейцарских писателей

•  

Постэкзистенциалистский французский роман

•  

Английская литература в поисках нового герой

•  

Американская литература: элитарная и массовая

•  

Магический реализм латиноамериканского романа

•  

Философская притча в японской прозе

•  

Заключение

•  

Учебно-методические материалы по дисциплине

•  

Тексты

•  

Учебная и методическая литература

•  

Темы рефератов

Указатели
879  именной указатель
95  предметный указатель

Философская притча в японской прозе

Литературная ситуация в Японии во многом дублирует сложности взаимодействия различных тенденций в европейской и американской литературах. Красноречив один факт: в 1950 г. в Японии разразился шумный скандал в связи с переводом на японский язык романа Лоуренс Д. «Любовник леди Чаттерлей»Д. Лоуренса «Любовник леди Чаттерлей». В 60-х гг. развивалась японская «Физиологическая литература»«физиологическая литература», представители которой во многом перещеголяли своих французских предшественников. В послевоенные годы в Японии было сильно увлечение Сартр Ж.П.Сартром. В то же время развивались типично национальные разновидности романа. В послевоенные годы подвергается переоценке значимость японской литературы, прежде всего «Эго-роман»«эго-романа», развивавшегося в условиях военного времени, авторитаризма, противного свободе человеческой личности. Широкое распространение получила концепция «Тотальный роман»«тотального романа»: раскрытие в человеке реального соотношения социального, психологического и физиологического.

В центре внимания современной литературы - человек, познающий окружающий мир. Причем в разнообразном художественном воплощении переплетаются реалистические, модернистские и романтические формулы воспроизведения окружающего мира.

Крупнейший современный писатель Кавабата Ясунари (1899-1972) известен в нашей стране своими произведениями, в которых воплотилось классическое японское представление о прекрасном: Кавабата Я. «Снежная страна»«Снежная страна», Кавабата Я. «Тысяча журавлей»«Тысяча журавлей», Кавабата Я. «Стон горы»«Стон горы».

Противоречиво переплетаются реалистические и модернистские тенденции в романах Кэндзабуро Оэ (род. 1935) Оэ К. «Опоздавшая молодежь»«Опоздавшая молодежь», Оэ К. «Футбол 1860 года»«Футбол 1860 года», Оэ К. «Объяли меня волны до души моей»«Объяли меня волны до души моей», Оэ К. «Пылающее дерево»«Пылающее дерево».

Выдающимся современным писателем в Японии признан Мисима Ю.Юкио Мисима (1925-1970) (подлинное имя - Кимитакэ Хираока). Псевдоним «Мисима», написанный другими иероглифами, означает «Зачарованный - Смертью - Дьявол». Смерть - навязчивая тема творчества Мисимы. Первое крупное произведение - роман Мисима Ю. «Шум волн»«Шум волн» (1954), на который писателя вдохновила история Дафниса и Хлои. Это произведение рассказывает о первой любви прекрасного юноши-рыбака и девушки-ныряльщицы, встретившихся на маленьком острове. Мисима пишет просто и поэтично о зарождающемся чувстве. Юные герои находятся в полной гармонии с морем, солнцем - всем окружающим миром. Автор особо оговаривает, что Синдзи (так зовут рыбака) «ни разу не задумывался о смерти». После этого романа Мисима решает «создать из себя полную свою противоположность» как физически, так и духовно. И надо сказать, что первое ему удается. За выполнение этой задачи он берется с присущей ему неистовой целеустремленностью. Начав с занятий плаванием, Мисима затем переходит к культуризму, кэндо, карате. Каждый день щуплый, нескладный и уже не очень юный литератор обливался потом в спортивном зале. Год шел за годом, и чудо свершилось: мускулы налились силой, движения стали уверенными и ловкими. Успехи Мисимы в спорте был поразительны, и он очень ими гордился. Близкий знакомый Мисимы, известный американский японовед Кин Д.Дональд Кин писал: «Наиболее совершенным произведением искусства Мисимы стал он сам».

Философский роман-притчу Мисима Ю. «Золотой Храм»«Золотой Храм» (1956) можно назвать эстетическим манифестом Мисимы. Это самое читаемое в мире произведение японской литературы. Идея романа восходит к реальному случаю: в 1950 г. послушник буддийской обители в приступе безумия сжег храм Кинкакудзи - знаменитый архитектурный памятник древней японской столицы Киото. Мисиму, всегда считавшего, что гибель делает Прекрасное еще более совершенным, не могло не потрясти это событие. Роман «Золотой Храм» - глубокое исследование конфликта между Прекрасным и повседневностью. Траектория страстных, так похожих на любовь-ненависть взаимоотношений послушника Мидзогути с Храмом причудлива и на первый взгляд непоследовательна, но есть в ней своя внутренняя логика, вполне вписывающаяся в уже знакомую формулу.

Герой постепенно впускает в свою жизнь храм, привыкая к нему как к живому существу. Но гармония, слияние с ним приходит к герою романа лишь с уверенностью, что Кинкакудзи непременно погибнет под американскими бомбами. Иными словами, когда восстановится тождество Прекрасное - Смерть.

Но война окончилась, не причинив Прекрасному ни малейшего вреда. Смерть отступила, ненавистная герою романа вечность вновь «утвердилась в своих правах», магическая общность между героем и Храмом нарушилась, и Прекрасное вновь стало недоступным. Однако внутренний мир героя остался открытым и беззащитным перед бесстрастным, завораживающим взором эстетического и нравственного абсолюта, в который превратился Храм.

Этому недостижимому идеалу противопоставлены женские образы романа. Женщина для главного героя - воплощение желанной и вечно ускользающей Жизни, реальности, земной тверди. Его настойчивые попытки предаться физической любви - это стремление обрести точку опоры, почву под ногами. Несовместимость символа высшей Красоты, вечного свидетеля и судии всех поступков, с жалкими утехами плоти, с самой жизнью - вот что сводит с ума героя Мисимы.

История терзаний, поисков и падения Мидзогути может восприниматься и как вариация на вечную тему Фауста, только нарочито сниженная и несколько даже спародированная. Касиваги, провожатый героя по пути земных соблазнов, хоть и является несомненным членом клана литературных дьяволов, но это - Сатана окарикатуренный, утрированный, так же как утрирована легкая сатанинская хромота, превращенная у Касиваги в гротескный физический изъян.

Святотатство играет в романе особую роль - ведь оно той же природы, что убийство, только подчас еще смертоноснее, поскольку убивает душу. В миг последнего колебания перед преступлением Мидзогути ощущает прилив разрушительной силы, вспомнив строки из дзэн-буддистского трактата: «Встретишь Будду - убей Будду, встретишь патриарха - убей патриарха...». Святотатство - средство растоптать в себе Прекрасное, вот почему оно дает герою облегчение. В финале, после сожжения Храма, тяжкий груз Прекрасного падает с плеч Мидзогути, он свободен, только цена свободы - истребление души.

В романе Мисима Ю. «Дом Киоко»«Дом Киоко» (1959) главный герой - авторское «я» - разложен на четыре составляющие: художник, жрец высокого искусства; актер, воплощение физической красоты, современный Нарцисс; удачливый предприниматель с апокалиптическим комплексом и, наконец, боксер, обуреваемый жаждой действия. Каждый из персонажей, кроме художника, всецело принадлежащего Прекрасному, тянется к смерти. Двое из героев ее находят. Актер убивает себя сам, боксер погибает в бессмысленной потасовке. Предприниматель остается жить, сладострастно ожидая конца вселенной. Роман действительно напоминает исследование, автор словно выбирает, пробует на вкус, какое блюдо ему больше по душе.

Для понимания философской стороны произведений Мисимы важна социально-политическая подоплека его творчества. Наиболее ярко политические пристрастия Мисимы проявились в рассказе Мисима Ю. «Патриотизм»«Патриотизм», который стал отправной точкой, приведшей писателя к самоубийству. Действие рассказа происходит в 1936 г. Группа молодых националистически настроенных офицеров, недовольных излишне либеральным, по их мнению, правительством, устроила военный путч. В новелле описано самоубийство молодой супружеской четы. Гвардейский поручик Такэяма, оказавшись перед неразрешимой моральной дилеммой, делает харакири. Его юная жена, как подобает супруге самурая, тоже лишает себя жизни. Мисима хотел показать, каких людей он считает носителями истинно японского духа, но талант оказался сильнее авторского замысла. По мере развития событий идейная подоплека кошмарного ритуала отступает. Рождается жгучее, болезненное ощущение трагической утраты, напрасной гибели двух молодых, полных жизни и любви человеческих существ.

«Патриотизм» - «не комедия и не трагедия, а рассказ о счастье». Но мучительная смерть молодого красивого тела и была для Мисимы высшим проявлением счастья. Перед смертью поручик и его жена в последний раз исступленно занимаются любовью. «Предстоящая агония придавала наслаждению не испытанную доселе утонченность и чистоту». Эротика для Мисимы неизменно оказывается сопряженной с болью, кровью и смертью - вот то «счастье», о котором говорится в послесловии. Путь же к счастью лежит через смерть, освященную сиянием политической идеи. Поручик уверен, что «никакого противоречия между зовом плоти и патриотическим чувством нет, наоборот, две эти страсти естественным образом сливались для него воедино».

Среди драматических произведений Мисимы выделяется его пьеса Мисима Ю. «Мой друг Гитлер»«Мой друг Гитлер» (1968), которая произвела своим названием большой скандал. Своим другом Гитлер А.Гитлера называет не автор, а главный герой пьесы вождь штурмовиков Эрнст Рем. Действие происходит в 1934 г., во время «Ночи длинных ножей», когда Гитлер одним безжалостным ударом расправился с обеими экстремистскими фракциями своей партии - левой и правой. В этом гимне коварству и предательству ощутимо продолжение одной из тем «Золотого Храма» - красота морального падения, описанная в сцене предательства Уико.

В пьесе Мисима Ю. «Маркиза де Сад»«Маркиза де Сад» действие разворачивается вокруг Рене, жены знаменитого маркиза. Как писателя Мисиму взволновала загадка поведения жены маркиза. Почему она хранила верность де Саду все долгие годы тюремного заключения, но немедленно покинула его, едва стареющий муж наконец обрел свободу? Пьеса, по сути дела, представляет собой вереницу пространных и блистательных монологов, соединенных искрометными репликами. Действующим лицам Мисима определил роль масок, каждая из которых представляет то или иное качество. Каждая из них доводит линию, определенную диктатом доминирующей характеристики, до своего логического завершения. «Маркиза де Сад» - исследование Порока как спутника абсолютной, ничем не сдерживаемой свободы человеческого духа, когда он один на один со всем мирозданием - без веры, без морали, без любви. Мисима подчеркивает совершенную, какую-то «младенческую» аморальность Сад Д.А.Ф., маркиз деде Сада, полную его «неиспорченность» общепринятыми понятиями о нравственности.

Абэ К.Кобо Абэ (1924 - 1993). Творчество этого писателя (настоящее имя - Абэ Кимифус) привлекает оригинальностью художественного видения. Известность ему принесла повесть Абэ К. «Стена. Преступление S. Кармы»«Стена. Преступление S. Кармы», за которую он был удостоен высшей литературной премии Японии - Премии Акутагавы. В 1960 г. вышел его роман «Женщина в песках». Кобо Абэ также автор других романов - Абэ К. «Чужое лицо»«Чужое лицо» (1966), Абэ К. «Сожженная карта»«Сожженная карта» (1969), Абэ К. «Человек-ящик»«Человек-ящик» (1973).

Роман Абэ К. «Женщина в песках»«Женщина в песках» (1960) знаменует начало романного творчества Абэ. Авторское внимание фиксируется на процессе изменения психологии, сознания Ники - скромного учителя, личности довольно ординарной. В прошлом мечтавший хотя бы чем прославиться, в настоящем он неожиданно оказывается вместе с одинокой женщиной в плену огромной песчаной ямы. Герой, помогая ей изо дня в день отгребать из ямы песок, угрожающий обрушиться с морского берега на деревню и разрушить, засыпать все жилища, постоянно ощущает внутренний разлад: «Если каждый раз спасать ближних, умирающих от голода, ни на что другое времени не останется...». В состоянии крайнего отчаяния, моральной и физической усталости он предпринимает попытку бегства из этой странной ловушки, но «мысль его бежит назад». Герой пренебрегает своей свободой, возвращается на дно ужасной ямы. Долгие, изнуряющие душу размышления о правах личности, о законе в условиях нечеловеческого существования приводят его к отказу от своего «я», приближая тем самым к всечеловеческому «мы». «В песке вместе с водой он словно обнаружил в себе нового человека».

Роман Абэ К. «Чужое лицо»«Чужое лицо» повествует о том, как в результате взрыва в лаборатории на лице человека образовались чудовищные шрамы. Герой-рассказчик (повествование ведется от первого лица) убежден, что его уродство преградило ему путь к людям. Теперь он обречен на одиночество. Но герой решает преодолеть трагедию. Путь один - прикрыть лицо маской. Все оказывается сложнее, ибо герою неведома истинная природа маски, неведомо, что человек всегда в маске.

Герой романа Абэ приходит к важному открытию: все люди стремятся отождествить внешний облик с внутренним содержанием. Он проникается убеждением, что лицо и душа находятся в совершенно определенной взаимосвязи. Отсюда стремление скрыть свое истинное лицо, чтобы не позволить посторонним проникнуть в душу. Вот почему, рассуждает герой, в давние времена палачи, инквизиторы, разбойники не могли обойтись без маски. Маска призвана скрыть облик человека, разорвать связь между лицом и сердцем, освободить его от духовных уз, соединяющих с людьми. Достаточно прикрыть маской свое настоящее лицо, и открывается истинная сущность человека, подчас весьма непривлекательная, а то и вовсе страшная. Следовательно, лицо человека - нечто гораздо более важное, чем мы привыкли считать, поскольку все в нашей жизни, в том числе и порядок, обычаи, законы, - «это готовая рассыпаться песчаная крепость, удерживаемая тонким слоем кожи - настоящим лицом».

Сопрягая лицо и душу, автор разрабатывает мысль о том, что лицо человека - его совесть. Соорудив себе маску и прикрыв ею лицо, герой лишается совести. Он превращается в насильника. В тексте постоянно возникает вопрос: а что, если все люди, надев маски, освободят себя от обязательств по отношению к обществу? Тогда все преступления станут анонимны: преступника нет, есть только маска. Такой философский подход помогает автору истолковать реальную ситуацию в его родной стране. Ведь только личина, только способность прикрыть ею свою совесть позволяет добиться успеха в жизни.

Кобо Абэ - художник, прибегающий к нарочитой зашифрованности, писатель аллегорического смысла и сатирических красок. В его произведениях - красочный мир художественной иллюзии. Книги его написаны образно и вместе с тем со скрупулезностью исследователя.

В романе Абэ К. «Сожженная карта»«Сожженная карта» проблема «человек и враждебное ему общество» рассматривается в несколько ином аспекте. Писатель рисует картину одуряющей, разъедающей душу повседневности, на которую обречены миллионы людей преуспевающей сегодня Японии. Внутренняя неустроенность человека, страх перед будущим заставляют героя делать бесконечные попытки найти опору в жизни.

Герой романа Абэ К. «Человек-ящик»«Человек-ящик» тоже пытается скрыться от общества, но не путем бегства от него, а надев на себя ящик и превратившись тем самым как бы в новое существо, олицетворяющее уход, бегство от общества. Люди оказываются в ящике по разным причинам. Одни потому, что не в силах жить в обществе зла. И вот человек-ящик - сначала очень робко, очень нерешительно - освобождается от привычной психологии. «Накапливать трудно, выбрасывать еще труднее». Но постепенно, по мере превращения в настоящего человека-ящика, стяжатель умирает в нем. Человек освобождается от инерции накопительства.

Стремление укрыться в ящике для такого человека - стремление к свободе. Ящик становится для героя не тупиком, а широко распахнутой в иной мир дверью. Он не собирается покидать своего убежища.

Через весь роман проходят два образа: образ человека, упрятавшего себя в ящик, и обнаженного человека. Это столкновение «герметичности», «закрытости», страха соприкосновения с обществом и «открытости» как попытки вернуть разорванные связи с людьми. Красноречив эпизод с подростком, которого в наказание заставили раздеться. Его выставляют на осмеяние, и этот, казалось бы, незначительный эпизод ломает всю его жизнь. До конца дней он обрекается на одиночество, что с предельной выразительностью показано в его сне о неудачной женитьбе.

В романах Абэ, в «Человеке-ящике» в том числе, взаимосвязь вымышленного и реального миров существует постоянно. Автор использует документ, газетную статью, т.е. факты реальные, и проецирует их на вымышленную ситуацию, чтобы подчеркнуть, что мир его романа не мир фантастический, а лишь несколько деформированный воображением реальный мир.

Читатель верит в реальность вымышленного мира Абэ, когда он ощущает на своем лице не дающую ему дышать маску, когда чувствует на своих плечах ящик. Постепенно вырисовывается психология человека, вынужденного надеть маску, человека, бежавшего в никуда, человека-ящика, решившегося оградить себя от общества. Итак, человек не имеет права совершать поступки, не взвесив их на весах совести (Абэ К. «Чужое лицо»«Чужое лицо»). Человек не может найти себя вне самого себя (Абэ К. «Сожженная карта»«Сожженная карта»). Человек бессилен эмансипироваться от общества (Абэ К. «Человек-ящик»«Человек-ящик»). Таковы некоторые постулаты, над которыми Абэ предлагает нам задуматься и, исходя из этого, строит свою программу жизни.

Герои Абэ нередко предстают перед читателем не живыми людьми, а символами, призванными олицетворять то или иное явление. Происходит это потому, что романы Абэ тяготеют к притчам. Понимание художественного метода Абэ может основываться на одном из его высказываний. Абэ заявлял, что мыслить диалектически - это не значит отобразить действительность во всей ее совокупности. Главное, на первый взгляд, ограничивая себя определенным кругом явлений, прийти в результате творческого процесса к открытиям, которые на деле обогащают наше познание действительности.

Роман Абэ К. «Вошедшие в ковчег»«Вошедшие в ковчег» (1984) получил довольно разноречивые отзывы в критике. Автора упрекали за то, что в нем одиночество, «разобщенность людская» «не исследуется, не анализируется, а изначально постулируется». Вряд ли это справедливо. Если рассматривать роман в контексте всего творчества писателя, то можно заметить, что он как бы «обратным светом» освещает предыдущие. Близкий и по манере письма, этот роман «стягивает» в единый узел вопросы, беспокоящие автора. Решение Крота, главного героя произведения, «не думать больше о том, кому удастся выжить, кто достоин выжить», принятое после всех фантасмагорических событий, происшедших с ним в каменоломнях Ковчега, отражает авторскую позицию в ее взаимосвязях с определенными философскими воззрениями.

В Японии и за рубежом Абэ известен не только как прозаик, но и как автор гротескно-фантастических пьес: Абэ К. «Охота на рабов»«Охота на рабов» (1958), Абэ К. «Призраки среди нас»«Призраки среди нас» (1958), Абэ К. «Сказание о великанах»«Сказание о великанах» (1960), «Крепость» (1962), Абэ К. «Мужчина, превратившийся в дубинку»«Мужчина, превратившийся в дубинку» (1969).

© Центр дистанционного образования МГУП