Московский государственный университет печати

Сушилина И.К.


         

Современный литературный процесс в России

Учебное пособие


Сушилина И.К.
Современный литературный процесс в России
Начало
Печатный оригинал
Об электронном издании
Оглавление

Введение

1.

ГЛАВА 1. Социокультурная ситуация новейшего времени и литература

1.1.

«Хрущевская оттепель»: драматичные процессы в жизни и литературе

1.2.

Нравственно-политические, социокультурные процессы 70-х годов и их отражение в литературе

1.3.

«Перестройка» и литература

1.4.

Постперестроечная эпоха и коллизии литературы

2.

ГЛАВА 2. Традиции реализма и их преломление в современной литературе

2.1.

Эволюция «деревенской прозы»

2.2.

Творческие поиски В.П. Астафьева

2.3.

Место А.И. Солженицына в современном литературном процессе

2.4.

Проза Л.С. Петрушевской в свете чеховских традиций

2.5.

Проза В.С. Маканина - пограничная зона

3.

ГЛАВА 3. Постмодернизм в современном литературном процессе

3.1.

Постмодернизм как теоретико-литературная проблема

3.2.

Роман А. Битова «Пушкинский дом» как художественное переосмысление прошлого

3.3.

Поэма Венедикта Ерофеева «Москва - Петушки» и ее место в отечественной литературе

3.4.

Постмодернисты 90-х в поисках эстетической свободы

4.

ГЛАВА 4. Смыслообразующие тенденции в современной поэзии

4.1.

Гармонии урок

4.2.

«Закон поэтической биологии»

4.3.

Поэзия и «не поэзия»

Заключение

Вопросы и задания для самопроверки

Учебно-методические материалы по дисциплине

Указатели
376   именной указатель
212   предметный указатель
8   указатель издательств
194   указатель названий

Хотя тебе и будет невдомек,
что я один, но я не одинок.

Олег Чухонцев

Верность традициям русской классики... Нравственная ответственность перед Словом поэта в лирике Б. Ахмадулиной и А. Кушнера. Опасность тенденции «потока сознания» к языку социума с его обилием просторечных норм.

Книга Беллы Ахмадулиной Ахмадулина Б.А. «Сны о Грузии»«Сны о Грузии» (1979), пожалуй, как никакая другая из ее книг, одухотворена не только нравственной силой любви к чужому краю, чужой речи, чужим обычаям, но и... красотой пола - от величественного слова Женщина. Красотой непредсказуемой естественности, как непредсказуема природная красота гор. И не случайно судьба Беллы Ахмадулиной так тесно переплетается с судьбой женщин Кавказа, отмеченных духовной непостижимостью, - Каландадзе А.Анны Каландадзе, Капутикян С.Б.Сильвы Капутикян, Брегвадзе Н.Г.Нани Брегвадзе, Маргвелашвили Г.Гии Маргвелашвили.

Чуждое слово, грузинская речь,

Тереком буйствуй в теснине гортани,

ах, я не выговорю - без предтеч

крови, воспитанной теми горами.

Как о большом поэте России с уже состоявшейся судьбой, о Белле Ахмадулиной можно сказать ее же словами, когда-то адресованными Анне Каландадзе: «Она, видимо, из них, из чистейших земных прорастаний, не знающих зла и корысти, имеющих в виду лишь зеленеть на благо глазам, даже под небрежной ногой незоркого прохожего, - лишь зеленеть победно и милосердно»Ахмадулина Б. Сны о Грузии. - Тбилиси, 1979. - С. 450..

Может быть, эта женская природность «из чистейших зеленых прорастаний» и отделяла Беллу Ахмадулину от тех «Шестидесятники»«шестидесятников», которые пошли дорогой компромисса с властью.

В одном из стихотворений, опубликованных в 1964 в «Правде», Евтушенко Е.А.Евгений Евтушенко просил ЦК «усилить сторожевой караул, чтоб Сталин не поднялся из гроба...», как будто не знал, что «правоверная» «Правда» приклеила к повести Солженицына Солженицын А.И. «Один день Ивана Денисовича»«Один день Ивана Денисовича» удобный для властей ярлык «добренького гуманизма», подтверждая тем самым закономерность другого - не добренького - гуманизма, т.е. отрабатывая морально-политическую подготовку к новым, постсталинским репрессиям и их заблаговременное оправдание. По-евтушенковски: «Я делаю себе карьеру тем, что не делаю ее», «И бегу я сам за собою, и догнать себя не могу...». С эстрады - это массовое обожание «почитателей». Так вкрапливалась безответственность за напечатанное слово в поэзию 60-х годов, обольщая читателей броскими афоризмами и кажущейся вседозволенностью. Но ведь были у Евтушенко и другие стихи - стихи пронзительной боли и неподотчетности: «Наделили меня богатством. Не сказали, что делать с ним»; «А если ничего собой не значу, то отчего же мучаюсь и плачу»; «Со мною вот что происходит: ко мне мой старый друг не ходит...».

Как эмблема «хрущевской оттепели», которую отождествляли с Возрождением, воспринималась поэма Андрея Вознесенского Вознесенский А.А. «Мастера»«Мастера» - о храме Вознесения в Коломенском.

...А храм пылал вполнеба.

Как лозунг к мятежам.

Как пламя гнева -

Крамольный храм!

И дальше:

...От страха дьякон пятился,

В сундук купчина прятался.

А немец, как козел,

Скакал, задрав камзол.

Уж как ты зол,

Храм антихристовый!..

Ассоциативный ход мысли поэта, с его просторечной лексикой, где-то рядом с древнерусским циклом Соснора В.А.Виктора Сосноры - «Пир Владимира», «Рогнеда», «Последние песни Бояна»... Но он чрезмерно политизирован. В «антихристовой» направленности - конъюнктурный дух безбожного «хрущевского режима» с его разрушением храмов и святынь, а не верность истории, ибо праздник высоко вознесенного к небу шатрового восьмигранника - будто могучий рост самой тверди земли - древнерусским человеком XVI века воспринимался как символ божественного единоперстия... Намек на грядущую расплату за возвышение государева единовластия - без Бога.

Есть эстрадно-эффектное звучание стиха в духе поэтики скоморошьего раешника, но нет пережитого и в глубь понятого. Есть книжная надуманность, смазывающая авторское лицо... Лозунг «к мятежам» более оглушает, чем наполняет содержательным смыслом. Звуковая энергетика рифмовки - для того только, чтобы выделить этот ударный эпитет «антихристовый». Но ведь были у Вознесенского и другие, «неподметные» стихи: Вознесенский А.А. «Лобная баллада»«Лобная баллада», Вознесенский А.А. «Свадьба»«Свадьба», Вознесенский А.А. «Осень в Сигулде»«Осень в Сигулде», Вознесенский А.А. «Бьют женщину»«Бьют женщину», Вознесенский А.А. «Оза»«Оза» с ее метафорической экспрессией, Вознесенский А.А. «Антимиры»«Антимиры» - в духе бунташного авангарда...

В стихотворении Ахмадулиной Ахмадулина Б.А. «Мои товарищи»«Мои товарищи» четко прочерчен водораздел между теми, кого не отличить «от всех постылых подвигов», и теми, кому открыто другое искусство - вне «удачи» компромиссного успеха... И тут же с женской проникновенностью звучит ее слово «защиты», посвященное Вознесенскому.

И что-то в нем, хвали или кори,

есть от пророка, есть от скомороха,

и мир ему - горяч, как сковородка,

сжигающая руки до крови.

И верно за дело был поставлен хорошо уже проработанный властями вопрос - о «выдворении» Андрея Вознесенского за пределы СССР. То Хрущев Н.С.Хрущев разрешал, по заступничеству Твардовский А.Т.Твардовского, издать томик стихов Пастернак Б.Л.Пастернака, то топал ногами на выставке «новых» художников в Манеже, страшась, как бы от ассоциативного хода мыслей человек не начал думать и понимать, почему ему так и не хочется идти к «будущему всего человечества», что у него есть своя цель в жизни, свое собственное независимое существование. От победного шествия хрущевского культа время 60-х раздваивалось - раздваивался и сам человек, еще не свободный, но неостановимо освобождающийся от идеологического диктата... И в этой атмосфере «раздвоенности» так трудно было закрепить в человеке его природную, земную основательность.

Поэма Ахмадулиной Ахмадулина Б.А. «Моя родословная»«Моя родословная», обращенная к последнему двадцатилетию XX века, открывается признанием - почему героем ее автобиографической истории в стихах (об итальянских и татарских корнях ее рода) стал «Человек, любой, еще не рожденный, но... нетерпеливо желающий жизни, истомленный ее счастливым предчувствием и острым морозом тревоги, что оно может не сбыться». Это главная ахмадулинская «струна» - тревога не родиться, не сбыться, не совершиться, значит не отслужить самой природе за дарованную жизнь, не воздать благодарение... всем людям, «совершающим творенье».

Как я смогу, как я сыграю роль

усильем безрассудства молодого?

О, перейти, превозмогая боль,

от немоты к началу монолога!

Как стеклодув, чьи сильные уста

взрастили дивный плод стекла простого,

играть и знать, что жизнь твоя проста

и выдох твой имеет форму слова.

...Так пусть же грянет тот театр, тот бой

меж «да» и «нет», небытием и бытом,

где человек обязан быть собой

и каждым нерожденным и убитым.

Вот та высоконравственная максима - мало еще стать собой, но еще успеть быть, прожить за несбывшуюся жизнь так и не рожденных и убитых - заповедная сила поэтической индивидуальности Беллы Ахмадулиной, ее лирическая доминанта... Ей ведомы ночные страсти бытия, беспредельность одиночества и душевная смута, не только прелести жизни, но и ее хрупкость. Но она остро ощущает земную надежность каждого мгновения, каждой жизненной подробности и пытается извлечь из них глубинный смысл обобщения, не дающий равновесию раздвоиться. И только тогда открываются защитные силы жизни - ее первосотворенность, в своей простоте почти библейская значительность.

Новая книга стихов с названием Ахмадулина Б.А. «Влечет меня старинный слог»«Влечет меня старинный слог» (2000) отвечает высокой оценке Бродский И.А.Иосифа Бродского, увидевшего в лирике Беллы Ахмадулиной «сокровища русской поэзии».

Влечет меня старинный слог.

Есть обаянье в древней речи.

Она бывает наших слов

и современнее и резче.

...Когда-нибудь очнусь во мгле,

навеки проиграв сраженье,

и вот придет на память мне

безумца древнее решенье.

О, что полцарства для меня!

Дитя, наученное веком,

возьму коня, отдам коня

за полмгновенья с человеком,

любимым мною. Бог с тобой,

о конь мой, конь мой, конь ретивый.

Я безвозмездно повод твой

ослаблю - и табун родимый

нагонишь ты, нагонишь там,

в степи пустой и порыжелой...

И самый конец:

Мне жаль коня! Мне жаль любви!

И на манер средневековый

ложится под ноги мои

лишь след, оставленный подковой.

Если есть такие прекрасные стихи, как Ахмадулина Б.А. «Влечет меня старинный слог»«Влечет меня старинный слог», Ахмадулина Б.А. «Твой дом»«Твой дом», Ахмадулина Б.А. «Садовник»«Садовник», Ахмадулина Б.А. «Август»«Август», Ахмадулина Б.А. «Мы расстаемся - и одновременно»«Мы расстаемся - и одновременно», значит не порвана «связь времен» и жива «традиция преемственности» между «старинным слогом», с высокородной странностью оборотов и... нашей современностью. В этом убеждает и проза Беллы Ахмадулиной - как нравственный ориентир в спорах нынешнего века «меж «да» и «нет», небытием и бытом», в спорах о читателе, о том, как трансформируется трагическая для пушкинского времени взаимозависимость Поэта и толпы: «Но я знаю, что тот читатель, о котором я говорю, полагает, как и я, что слово равно поступку, и осознает его нравственное значение». Поистине, «нет счастья надежнее, чем талант другого человека, единственно позволяющий быть постоянно очарованным человечеством».

Стихотворения чудный театр,

некого спрашивать: вместо

ответа -

мука, когда раздирают

отверстья

труб - для рыданья и губ - для

тирад.

В 60-е годы ахмадулинская женская «Струна» (так называется сборник стихов 1962 года) - как камертон совести, резко отделяющий поэзию от публицистического стихотворства, а для девяностых - та земная основательность, которая объединяет «хороших» и «разных» поэтов. Не случайно один из разделов книги стихотворений Кушнер А.С. Александра Кушнера (1986), с предисловием Д.С. Лихачева, так и назван «Высокая нота. Нота нравственного напряжения.

Заснешь и проснешься в слезах от печального сна.

Что ночью открылось, то днем еще не было ясно.

А формула жизни добыта во сне, и она

Ужасна, ужасна, ужасна, прекрасна, ужасна.

Боюсь себя выдать и вздохом беду разбудить.

Лежит человек и тоску со слезами глотает,

Вжимаясь в подушку; глаза что открыть, что закрыть -

Темно одинаково; ветер в окно залетает.

Какая-то тень эту темень проходит насквозь,

Не видно его, и в ладонях лицо свое прячет.

Лежит неподвижно: чего он хотел, не сбылось?

Сбылось, но не так, как хотелось? Не скажет. Он плачет.

Под шорох машин, под шумок торопливых дождей

Он ищет подобье поблизости, в том, что привычно,

Не смея и думать, что всех ему ближе Орфей,

Когда тот пошел, каменея, к Харону, вторично...

Очень верно замечание Лихачев Д.С.Д.С. Лихачева о том, что в поэтическом отношении к миру существует два направления: «одно - полное самораскрытие и самоотдача, а второе - как бы объективация этой самоотдачи, введение собственного чувства в рамку некоей поэтической картины, существующей вне поэта»Лихачев Д.С. Цит. по кн.: Кушнер А. Стихотворения. - Л., 1986. - С. 3.. Точно определена ранняя направленность поэтики Кушнера - его склонность к «чужой» биографии, к явлениям мировой культуры, книжной реальности, более к диалогу с современностью, чем к монологу, т.е. как бы к опосредованному раскрытию своего внутреннего мира. Но это именно ранняя направленность. У позднего Кушнера внесюжетная многомерность лирического «Я» обретает центростремительную напряженность монологической рефлексии.

...Счастлив тем,

Что жил, при грусти всей,

Не делая проблем

Из разности слепой

Меж кем-то и собой,

Настолько был важней

Знак общности людей,

Доставшийся еще

От довоенных дней...

Здесь смысл поэтического слова, раскрепощенного и освобожденного от идеологической зависимости, - как совершенно иное качество поэзии конца XX столетия, когда уже нет рабского служения в раскрытии заданных тем и в утверждении идейно-политических акцентов, а есть духовная общность Поэта и Читателя, объединенных пониманием непреходящих ценностей культуры. Оттого «откровения» в современной лирике так часто близки к «потоку сознания», менее всего похожему на логико-тематическое прояснение той или иной социальной проблемы. Но «берега смысла» сохранены в своей ассоциативной независимости.

Пространство левое, абстрактное,

Стремящееся в неизвестное;

Пространство правое, обратное,

Всегда заполненное, тесное.

Вот и боярыню Морозову

Не сдвинуть в левый нижний угол.

Художник чувствует, где розвальни,

А где толпу раскинуть кругом.

В этой строфе - целая эстетическая программа Александра Кушнера с ответом на труднейшие вопросы: об опасности абстрагирования поэзии и о том, насколько ответственно выстроить композицию, чтобы заданное стихотворное пространство было «заполненным и тесным». С одной стороны, в абстрагированном «потоке сознания» - наибольшие возможности для «полного самораскрытия и самоотдачи» с ассоциативной емкостью мыслей и плотностью сжатого синтаксиса, вбирающего целые миры, эпохи, столкновения меж «да» и «нет», бытием и бытом, жизнью и смертью. С другой стороны, «поток сознания» - это разговорно-речевая стремительность живого языка, языка социума с его обилием просторечных норм, нарушающих литературность слога. И здесь - опасность вульгаризации поэзии и самой жизни.

Точнее, словами Самойлов Д.С.Давида Самойлова,

Поэзия пусть отстает

От просторечья

И не на день и не на год

На полстолетья.

За это время отпадет

Все то, что лживо,

И в грудь поэзии падет

Лишь то, что живо.

В контексте поэтического целого эта позиция - увидеть, из какого «сора жизни» прорастают стихи, - универсальна по нравственной ответственности перед Словом и принципиально важна для нескольких поколений поэтов: и для «традиционалистов», которые верны заветам классики прошлого столетия, и для «метафористов», для которых обновление тропики (метафора, сравнение, эпитет и др.) - наипервейшая задача, и для тех, кто во имя «открытий» великих мастеров «Серебряный век»«серебряного века» совершенно отвергает язык социума как продуктивный источник современной поэзии.

Постмодернизм как мировидение и как способ его воплощения... Споры в журнале «Арион» о поэтическом авангарде, о его тенденции к независимости от общественных установок. Понятие «критического сентиментализма» и трансформации жанра элегии в лирике Т. Кибирова и С. Гандлевского.

Сохранить Поэтическое равновесиепоэтическое равновесие - значит не впасть ни в абстрактность зауми, ни в предметную зависимость от физиологических подробностей самой действительности, преодолеть плен «просторечья» в стихии современного разговорного языка.

Книга стихов Тимура Кибирова с названием Кибиров Т.Ю. «Парафразис»«Парафразис» (1997) как будто предлагает вот так просто, по-домашнему шагнуть прямо из быта в «бытийное» время поэзии, не принуждая себя ни к каким эстетическим условностям, - настолько свободно и раскованно звучит его стих. Некоторые читатели так и воспринимают «парафранс» - как изящное приложение к быту: что-то вроде игры в «преферазис» или в виртуальный «перформанс», т.е. ценят более всего в стихах Кибирова «игровое начало», его затейливую импровизацию - смешить и каламбурить, пародируя общеизвестное.

Сам Кибиров Т.Ю.поэт в предисловии к книге так пишет о себе: «Злосчастная склонность автора даже в сугубо лирических текстах откликаться на злобу дня привела к тому, что некоторые стихотворения, вошедшие в книгу, производят впечатление нелепого размахивания кулаками после драки».

...Гармонии урок

дают мне небеса, леса, собаки, воды.

Казалось бы. Ан нет! Священный глас природы

не в силах пробудить уснувший лиры звук.

Кибиров Т.Ю. «Парафразис»«Парафразис» поэта - это действительно виртуозная самоирония на волне классических мотивов из русской поэзии от Державин Г.Р.Державина к Пушкин А.С.Пушкину, от Батюшков К.Н.Батюшкова, Баратынский Е.А.Баратынского, Блок А.А.Блока... к Гандлевский С.М.Гандлевскому или Кенжеев Б.Кенжееву. С прямым попаданием в нашу действительность, когда «нет денег ни хрена», «инфляция смущает», когда «рифмованных словес заветные столбцы все падают в цене» и «книгопродавцы с поэтом разговор уже не затевают», когда... «литературочка все более забавна // и непристойна».

Однако если воспринимать книгу «Парафразис» как «цельное, подчиненное строгому плану сочинение» (на чем настаивает сам автор), то взгляд на поэзию Кибирова заметно углубляется, оттого что открываются иные дали, способные «пробудить уснувший лиры звук»... Два раздела книги, второй и четвертый, одинаково называются «Из цикла памяти Державина» (26 стихотворений, т.е. ровно половина всего композиционного ряда). В этой авторской намеренности угадывается то восхищение великим поэтом, которое Ходасевич В.Ф.Владислав Ходасевич вдохнул в свою книгу «Державин» (1988): «В „Боге“ Державин привел в движение какие-то огромные массы; столь же огромная сила, на это затраченная, но ни единая частица ее не пропадет даром, и надсады, усилия мы нигде не видим. Таково на сей раз господство над материалом, что с начала до конца все в оде движется стройно и плавно, несмотря на то, что в процессе работы он постепенно отходит от первоначального замысла. Вдохновение владеет им, но материалом владеет он»Ходасевич В.Ф. Державин. - М., 1988. - С. 107..

Я связь миров повсюду сущих,

Я крайня степень вещества,

Я средоточие живущих.

Черта начальна божества;

Я телом в прахе истлеваю,

Умом громам повелеваю,

Я царь - я раб - я червь - я бог!

Но будучи я столь чудесен,

Отколе происшел? - безвестен;

А сам собой я быть не мог.

Имя Державина - это значит, есть у кого учиться любому поэту России, выверяя свой путь самопознания: и в осмыслении жизнеспособности державинского ямба, и в усвоении его сокрушительного отказа от поэтических условностей и в склонности к державинским «прозаизмам», т.е. к разного рода диссонансам языковой экспрессии. Верность учителю всегда возвышает... Ощущая себя поэтом отошедшего времени, переживая крушение социалистического «миропорядка», Кибиров Т.Ю.Тимур Кибиров «пользуется явлениями действительности как материалом», чтобы создать из них свой собственный поэтический мир.

За все, за все, особенно за то, что

меня любили. Господи, за все!

Считай, что это тост. И с этим тостом

когда-нибудь мое житье-бытье

окончится, когда-нибудь, я знаю,

придется отвечать, когда-нибудь

отвечу я. Пока же, дорогая,

дай мне поспать, я так хочу уснуть,

обняв тебя, я так хочу, я очень

хочу, и чтоб назавтра не вставать,

и спать и спать, и чтобы утром дочка

и глупый пес залезли к нам в кровать

понежиться еще, побаловаться,

какие там мучения страстей!

Позволь мне, Боже мой, еще остаться

в числе Твоих неизбранных гостей.

Спасибо. Ничего не надо больше.

Ума б хватило и хватило сил.

Устрой лишь так, чтоб я как можно дольше

за все, за все Тебя благодарил.

Зеркально отраженная, аллюзивно переиначенная лермонтовская Лермонтов М.Ю. «Благодарность»«Благодарность» мерцает иными смыслами: не от «пустыни» гордого одиночества, а от полноты пребывания на грешной земле - со всеми человеческими слабостями. Здесь срабатывает обоснованный Ходасевичем «Закон поэтической биологии»«закон поэтической биологии»: превратить поэзию в действительность, а действительность - в поэзию. Закон обратного порядка, обратного движения, отчего поэтическое пространство обретает двойное зеркальное отражение. Как точно заметил Иванов Г.В.Георгий Иванов: «Друг друга отражают зеркала, взаимно искажая отраженья».

Книгу Тимура Кибирова Кибиров Т.Ю. «Память Державина»«Память Державина» (из стихов за целое десятилетие 1984-1994, и это опять не просто сборник стихов, а именно книга как единое контекстуальное целое) открывает художник Флоренский А.Александр Флоренский шаржированным портретом великого Державина, т.е. к нему пририсованы (любимое занятие в школьном возрасте) усы, очки и небритость, как авторские приметы самого Кибирова, а на голове - птичка чибис. И этот изобразительный парадокс обратного движения - ключ для читательского восприятия кибировского стиха со всей его прочностью просторечий. Домашний обиход Кибирова - сама наша эпоха, живой язык социума. Узнаваемость на каждом шагу. Открывается книга стихотворением «У дороги чибис». Актуальность без всякой конъюнктуры. Вместо «нечаянной радости» от дороги - чувство стыда.

...цветы полевые России,

проселок в прогретой пыли.

И чибис поет у дороги.

Свои мы, пичуга, свои!

Из кузова встречной машины

девчата нам машут рукой.

И, с песней веселой шагая,

иду я сторонкой родной.

Иду я и вижу, что дальше

стоит КПП на пути.

Сержантик с начищенной бляхой

велит мне к нему подойти.

Он паспорт мой долго листает,

являясь отличным бойцом.

И штык направляет в живот мне

и пристально смотрит в лицо.

И вот он командует резко:

«А ну хенде хох и вперед!»

И плацем пустынным, бетонным

меня он куда-то ведет.

И так всю дорогу по нашей Руси, по великой - команда свой «штык направляет в живот: „А ну хенде хох и вперед!“» Дух подлинности - от правомерности порядка в природе... и законности беспорядка в жизни, доведенного до произвола.

И вот вшестером по тропинке,

и вот всемером, ввосьмером,

десятком, толпою, всем миром

куда-то друг друга ведем...

Плывут облака над рекою.

И рожь золотая растет.

Пугливая белка глазеет.

И чибис поет и поет.

И уже с лермонтовской интонацией - из цикла «Сквозь прощальные слезы»:

Но странною этой любовью

люблю я вот этих людей,

вот эту вот бедную кровлю

вот в этой России моей.

«Отражение эпохи не есть задача поэзии, - писал Ходасевич В.Ф.Владислав Ходасевич, - но жив только тот поэт, который дышит воздухом своего века, слышит музыку своего времени. Пусть эта музыка не отвечает его понятиям о гармонии, пусть она даже ему отвратительна - его слух должен быть ею заполнен, как легкие воздухом. Таков закон поэтической биологии»Ходасевич В. Цит. по кн.: Литературно-художественный альманах «Личное дело №». - М., 1991. - С. 248..

Поэт - в толпе сограждан. Аритмия кибировского стиха - как аритмия сердца... Амплитуда колебаний между классическими жанрами от послания к элегии и до труднейшего сонета (которыми Кибиров владеет одинаково свободно) выдает Музу поэта в ее близости к богине Мнемозине - настолько крепко удерживает поэтическая память реалии современной России в ее эпическом размахе. И кто сказал, что у Кибирова лирическое дарование? Нет - лиро-эпическое: по плотной заселенности его лирики персонажами, по уменью вглядеться в заброшенные впадины и пустоты нашей действительности.

И в наш железный век нам, право, не пристало

скулить и кукситься. Пойдем. Кремнистый путь

все так же светел. Лес, и небеса, и грудь

прохладой полнятся. Туман стоит над прудом.

Луна огромная встает. Пойдем, не будем

загадывать. Пойдем...

Диагноз есть - рецептов нет. Но есть одно средство - пробуждение: проснуться - чтобы увидеть; встать - чтобы понять; идти - чтобы преодолеть. Быть путником - от Бога.

Это главная мажорная тональность журнала поэзии с пушкинским названием «Арион», журнал«Арион», который радует постоянных любителей поэзии четыре раза в год, помогая сложиться самым разноречивым впечатлениям от стихов в общую картину поэтической культуры века.

«Мы говорим - восьмидесятые, подразумеваем - постмодернизм»... Эта фраза из современного лексикона характеризует общую тенденцию поэзии к совершенно неожиданным «играм» с традиционными жанрами классики: демонстративная эклектика или пародирующая ирония, парафразис цитирования или виртуальность перформанса, «шутейная» Аллюзияаллюзия или вульгарный китч... Но Постмодернизмпостмодернизм - это не набор приемов воплощения, это явление мировой культуры на уровне мировидения. И как живую органику человеческого сознания (для которого характерны и агрессивность от беззащитности, и от слабости - повышенная ироничность), его, как объективную данность - горы, леса, море, - следует принять и совершенствовать. Для другого взгляда на мир. Как в конце прошлого столетия, Постимпрессионизмпостимпрессионизм не только высветлил палитру солнечными пятнами цвета, но и сумел сказать словами Гоген П.Поля Гогена: «Художник не раб ни прошлого, ни настоящего, ни природы, ни своего соседа. Он и еще раз он, всегда он»Гоген Поль. Цит. по кн.: О.Я. Кочик. Мир Гогена. М., 1991. С. 52.. И еще: «Любите и будете счастливы».

Элегическая школа стихаЭлегическая школа стиха, тяготеющая к пушкинскому, нравственно-эстетическому пониманию свободы, разработанная до пронзительно-эмоционального совершенства в 70-е годы в лирике Рубцов Н.М.Николая Рубцова, заметно уступает место, по самоопределению Гандлевский С.М. Сергея Гандлевского, «Критический сентиментализм»«критическому сентиментализму», если принять во внимание, как активно вбирает в себя поэзия переживания «низкой» действительности. И это понятно, если вспомнить, что сентиментализм две сотни лет тому назад утвердил в отечественной словесности «средний» стиль как универсальную норму литературного языка, удобную для читательского восприятия.

В статье «Критический сентиментализм» из сборника эссе Гандлевский С.М. «Поэтическая кухня»«Поэтическая кухня» (1998) Сергей Гандлевский делает такой вывод в размышлениях о своих современниках: «Нашему времени нужно оправдание гармонией не меньше, чем многим другим временам, потому же, почему врач нужен не здоровым, а больным? Значит, снова постылое слово „нужно“, снова исправление нравов? Да нет, ведь художник не лечит, а лечится. Внутренняя жизнь поэта часто - довольно безрадостное зрелище затяжной войны: с самим собой, людьми, обществом, природой, Богом. Творчество, может быть, единственный доступный поэту способ пойти с миром на мировую. Это краткое перемирие не только облегчает пишущему жизнь, но и приближает к истине»Гандлевский С. Поэтическая кухня: Книга эссе. - СПб., 1998..

Синтаксическая напряженность отличает и современную эстетику в характерном иронически-сдержанном стиле. Стянуты в один узел разные смыслы - чтобы прямо не выделять ни один из них, а только возбудить новыми интонациями суггестивного текста вибрирующие вопросы. Но совершенно категорично пренебрежение к «постылому слову „нужно“», с которым связаны рецидивы тотального «исправления нравов». Провозглашенная поэтом максима - быть предельно отдельным в своей независимости от общественных установок, ибо творчество как «способ пойти с миром на мировую» включает в себя необходимость «затяжной войны», и прежде всего с самим собой... Это другая нравственность - от другого ряда зависимостей.

Пушкинское «дар напрасный, дар случайный, жизнь, зачем ты мне дана» у Гандлевский С.М.Гандлевского трансформируется: «...если жизнь - дар и вправду, о смысле не может быть и речи»... Тогда настоящая поэзия находится где-то «посередине между правдой (высшей) и жизнью», и это приближает к истине. Быть поэтом - опасный дар, ибо «поэзия - бесхитростная благодарность за то, что он создан». Тогда единственно серьезной оппозицией для поэта становится оппозиция самого стиха (Арион. - 1999. - № 1).

Ничто так не убеждает в спорах об элегической природе современного стиха, как сравнительное сближение противоположных имен из разных поэтических поколений. К примеру, вот одно из лучших стихотворений из книги Чухонцев О.Г.Олега Чухонцева «Пробегающий пейзаж» (1997).

Я назову тобой бездомный год,

кочевий наших пестрый обиход,

и ночь в окне, и лампу на стене,

и тьму привычек, непонятных мне.

Я назову тобой разлив реки,

избыток жизни с привкусом тоски.

Пусть даже ты уйдешь - я не умру.

...и тень в жару, и зяблика в бору.

Пусть даже ты уйдешь - я буду знать,

что, названная, прибежишь опять,

хотя тебе и будет невдомек,

что я один, но я не одинок,

что ты как дух со мной наедине.

...и ночь в окне, и лампу на стене.

Классическая легкость поэтического слова от парных, словно летящих строф, скрепленных мужскими рифмами; от нагнетания (будто набирают высоту) эмоциональных повторов: я назову тобой - я назову тобой, пусть даже ты - пусть даже ты, и ночь в окне, и лампу на стене... От каждого стиха, организованного драматической интонацией внутренней рифмы: назову - не умру - в жару - в бору. Наконец - от как бы застывшего в своем полете элегического аккорда

хотя тебе и будет невдомек,

что я один; но я не одинок.

Элегия, душа поэзии, искусно выраженная, с характерной для нее исповедальностью в обращении к любимой женщине, - как светлая печаль молитвы, одухотворяющей одиночество и наполняющей его неизбывностью бытия. Дух преемственности русской поэзии XX века, обозначенный незабываемыми именами, - от Анненский И.Ф.Анненского к Ахматова А.А.Ахматовой, от Цветаева М.И.Цветаевой... к Бродский И.А.Бродскому. И как у Бродского - «всякая новая эстетическая реальность уточняет для человека его реальность этическую».

Стихотворение из лирики Сергея Гандлевского так и называется Гандлевский С.М. «Элегия»«Элегия».

Идет по улице изгой

Для пущей важности с серьгой

Впустую труженик позора

Стоял на перекрестке лет

Три цвета есть у светофора

Но голубого цвета нет

А я живу себе покуда

Художником от слова худо

Брожу ль туда-сюда при этом

Сижу ль меж юношей с приветом

Никак к ней к смерти не привыкнешь

Все над каким-то златом чахнешь

Умрешь как миленький не пикнешь

Ну разве из приличья ахнешь

Умри себе как все ребята

И к восхищению родни

О местонахожденьи злата

Агонизируя сболтни.

Здесь нет элегии в определенном смысле этого жанра. Но есть хорошо узнаваемая коллажность текста - с ее аритмичностью пространственно-временных глагольных движений: идет - стоял, брожу ль - сижу ль; с разнобоем антислов, как в перформансе, зарифмованных лексических «сдвигов»: ребята - злата, родни - сболтни... Здесь нет синтаксиса, придающего тексту гармонизирующую соразмерность. Но в сплошном наборе строк есть ударно организующий аккорд для общего звучания... Это слово - улично-городской перекресток, как «перекресток лет» (с тремя цветами светофора, но голубого цвета нет), т.е. судьбы, отчего и кажется вполне органичным переход к мотиву смерти, иронически сниженному приемом Аллюзияаллюзии... Излюбленная стилистическая фигура постмодернизма, допускающая укороченность цитирования из общеизвестного, в данном тексте из пушкинского, стиха («там царь Кащей над златом чахнет...»), с тем чтобы в сходно звучащем словосочетании возник эффект неожиданности от пародийного взрыва авторского «шутейства», не доведённого до китча.

Однако свою книгу стихотворений Сергей Гандлевский называет Гандлевский С.М. «Праздник»«Праздник» (1995), потому что поэзия, по его мнению, «наводит жизнь на резкость» и открывает... «главную праздничную основу существования», которая «проступает из повседневной невнятицы».

Возьмите все, но мне оставьте

Спокойный ум, притихший дом,

Фонарный контур на асфальте

Да сизый тополь под окном.

В конце концов, не для того ли

Мы знаем творческую власть,

Чтобы хлебнуть добра и боли -

Отгоревать и не проклясть!

Как тут не согласиться с поэтом в том, что искусство «позволяет нам бросить на жизнь творческий взгляд, приобщиться к полноте бытия». Именно «творческая власть» (от слова «нужно») и дает возможность понять, что продвижение авторского «потока сознания» к «потоку реальности» - это только стихотворный вариант их отождествления, дающий ощущение чаще всего разорванности и пустоты, но не «полноты бытия», к которому изначально стремится поэзия.

© Центр дистанционного образования МГУП