Московский государственный университет печати

Сушилина И.К.


         

Современный литературный процесс в России

Учебное пособие


Сушилина И.К.
Современный литературный процесс в России
Начало
Печатный оригинал
Об электронном издании
Оглавление

Введение

1.

ГЛАВА 1. Социокультурная ситуация новейшего времени и литература

1.1.

«Хрущевская оттепель»: драматичные процессы в жизни и литературе

1.2.

Нравственно-политические, социокультурные процессы 70-х годов и их отражение в литературе

1.3.

«Перестройка» и литература

1.4.

Постперестроечная эпоха и коллизии литературы

2.

ГЛАВА 2. Традиции реализма и их преломление в современной литературе

2.1.

Эволюция «деревенской прозы»

2.2.

Творческие поиски В.П. Астафьева

2.3.

Место А.И. Солженицына в современном литературном процессе

2.4.

Проза Л.С. Петрушевской в свете чеховских традиций

2.5.

Проза В.С. Маканина - пограничная зона

3.

ГЛАВА 3. Постмодернизм в современном литературном процессе

3.1.

Постмодернизм как теоретико-литературная проблема

3.2.

Роман А. Битова «Пушкинский дом» как художественное переосмысление прошлого

3.3.

Поэма Венедикта Ерофеева «Москва - Петушки» и ее место в отечественной литературе

3.4.

Постмодернисты 90-х в поисках эстетической свободы

4.

ГЛАВА 4. Смыслообразующие тенденции в современной поэзии

4.1.

Гармонии урок

4.2.

«Закон поэтической биологии»

4.3.

Поэзия и «не поэзия»

Заключение

Вопросы и задания для самопроверки

Учебно-методические материалы по дисциплине

Указатели
376   именной указатель
212   предметный указатель
8   указатель издательств
194   указатель названий

Водораздел между поэзией и стихотворством... Представители «московской концептуальной школы» и «лианозовской группы»: Д. Пригов (поэтика пародирующей «маски»), Вс. Некрасов (теория «минимализма»), И. Холин с его тяготением к полуподвальным слоям лексики андеграунда. Роль литературно-художественного альманаха «Личное дело №» в прояснении эстетики постмодернизма. Трансформация классического жанра послания в лирике Б. Кенжеева. И. Бродский и новые подходы к поэтике «смыслового» стиха.

Поэзия и стихотворствоСтихотворство, для которого профессионализм, т.е. свободное владение новыми приемами стиховой речи, на первом месте, элитарно закрыто, а для большинства - бесполезно (в соответствии с негативным восприятием «постылого» слова «нужно»)... Возникает вопрос: «А есть ли поэзия, есть ли поэтический вымысел в его непреходящем качестве быть причастным к трансцендентальной тайне - выразить невыразимое?»... Как у Фет А.А.Фета, по точному определению Кушнер А.С.Александра Кушнера: «без слов / он сказать сумел».

Поэзия и... «не поэзия». Одна из самых спорных проблем в истории литературы. Пушкинский диагноз «словесность русская больна...», может быть, в наше время еще более точен, чем когда бы то ни было. Опасность новой волны профессионально-филологического стихотворства - в имитирующем подобии, которое активно проявляет себя в недержании намеренно обессмысленного слова, закрепляя в читателе ощущение, будто он попал в пустопорожний лес с буреломом сухостоя и вымирания.

Водораздел между поэзией и «не поэзией» то резко очерчен, то стирается до ощутимой утраты его различий. Но тенденция к обессмысливанию традиционного стиха, к антисинтаксическому его выражению и построчной аритмии остается стилеобразующей. Это другое, авангардное мышление, определяющее шкалу читательских оценок.

Дай, Джим, на счастье плаху мне

Такую плаху не видал я сроду

Давай на нее полаем при луне

Действительно, замечательная

плаха

А то дай на счастье виселицу мне

Виселицу тоже не видал я сроду

Как много замечательных вещей

на земле

Как много удивительного народу

Излюбленный прием пародирующей «маски» поэта-скульптора не просто Дмитрия, а Пригов Д.А. Дмитрия Александровича Пригова (это его псевдоним автопародии), одного из основателей «Московская концептуальная школа»«московской концептуальной школы», которого называют Козьмой Прутковым XX века... Настолько свободно он создает «мнимое» стиховое пространство, в котором поэтическая условность доведена до абсурда. Сознательным нарушением привычной ритмики и рифмовки, с резким включением стилистических перебивок, он намеренно снижает само понятие «поэзия», претендующее, по его мнению, на решение «вечных» нравственно-философских проблем. Поэт высмеивает всякого рода «переживания», характерные для поэзии, как нечто искусственно надуманное.

Для Дмитрия Александровича Пригова пародийно-ироническое словотворчество - это «юморное» явление Смеховая культурасмеховой культуры, органично спаянной с тем корневым богатством русского словообразования, которое в начале XX столетия питало открытия Поэтический авангардпоэтического авангарда, и в первую очередь Хлебников В.В.Велимира Хлебникова: «Хлебников возится со словами, как крот, между тем он прорыл в земле ходы для будущего на целое столетие...», - писал Мандельштам О.Э.Осип Мандельштам.

О, рассмейтесь, смехачи!

О, засмейтесь, смехачи!

Что смеются смехачи, что смеянствуют смеяльно,

О, засмейтесь усмеяльно!

Однако следует помнить, как верно отмечает Гандлевский С.М.Сергей Гандлевский, что само по себе «веселье, не предполагающее серьезности, потерявшее его вовсе из виду, теряет веселость. Смех превращается в работу, шутник становится назойливым, карнавал оборачивается скукой»Гандлевский С. Цит. по кн.: Литературно-художественный альманах «Личное дело №». - М., 1991. - С. 228.. Пушкин А.С.А. Пушкин бы уточнил: «...нет убедительности в поношениях, и нет истины, где нет любви».

В современном Поэтический авангардпоэтическом авангарде заметно отрицание не только «постылого» слова «нужно», обязывающего к исправлению общественных нравов... Отрицается и «натруженный» смысл стиха (по Заболоцкий Н.Н.Заболоцкому - «молекулы смысла»), и синтаксис, усиливающий гармонизирующее начало поэзии, типологизированное в понятии «лирического героя». Объявляется война всем атрибутам «поэзии вообще» (образность, высокий слог, лирическая обращенность к «правде небесной против правды земной» и т.д.). Единственное, что не отрицается, - так это читатель... Поэт даже зависит от него. Прислушивается к нему - как будто для записи на магнитофон. Ибо в живом разговорном языке есть своя поэзия, даже отдельный его звук в определенной степени «содержателен», т.е. не лишен смысла и воли к организации. И это выход в иное стиховое пространство.

Ночью электричеству не спится

Расходилась

Бледная зарница

Била

В закупоренное небо

Увязала

Как в сугробе снега

За окном зима зеленая мгла

Сколько ты зима всего намела

Намела накрутила невпроворот

В комнате тепло

В окне стекло

Окно не окно

А прямо кино

Ничего не понятно

Вместо лирического героя - Nichtsein, это как бы небытие, не существование авторского «Я»... Монтажное чередование кадров, с ритмическими сбоями - в «неравностопном» почерке Некрасов Вс. Н. Всеволода Некрасова. Как активный член «Лианозовская группа»«лианозовской» группы, поэт утверждает, что между «поэзией» и «не поэзией» нет существенной разницы, ибо они связаны разговорной речью, а это - «поэзия без поэзии». Слово - как минимально самодостаточное высказывание. Именно поэтому экспериментально-лингвистическая теория Некрасова получила название «минимализма».

В предисловии к своим стихам Сапгир Г.В. «Слова»«Слова» (Арион. - 1999. - № 1.) Генрих Сапгир так пишет о тенденции к отдельному, «самодостаточному» слову; «В 1998 году, на излете века, может, от ощущения, что близко новое тысячелетие, я почувствовал, что каждому слову в стихах захотелось быть самим собой... Слово, взятое само по себе, выглядит так крупно, что нужда в промежуточных связках зачастую просто отпадает, экономя место и материал, к чему всегда, по-моему, стремится поэзия. И стихи звучат свежее». С их многочисленными синтаксическими пропусками (эллипсисами).

Последнее фото брата На снегу лыжник

Легче любить Не близких Ближних

С войны пожелтело Да и место пусто

Еще легче Не людей Родину Искусство

Смуглый Все мне снится Ни живой ни мертвый

Свои же наверно Все приносят жертвы

Мать отца и брата И другого брата

несло куда-то Смерть не виновата

Перекресток улиц Просто разминулись

Встретятся Я знаю И глаза и голос

Брата Я узнаю

Улыбка Родная

Стихотворение Генриха Сапгира называется Сапгир Г.В. «Старые фотографии»«Старые фотографии», с посвящением Айзенберг М.Михаилу Айзенбергу... Это не просто «новации», это осознанно сложившаяся поэтика современного стиха, имеющего все права занять в поэзии свое самостоятельное место... А в некрологическом послесловии к стихам своего друга Холин И. Игоря Холина Генрих Сапгир еще более четко определяет мысль в защиту поэтики «сужения всей стихотворной строки до одного слова: как у Асеев Н.Н.Асеева, у Кирсанов С.И.Кирсанова...»

«Поэтом Игорем Холиным написано много разных книг и циклов: „барачные“ стихи, „космические“ стихи, абстрактно-конкретные стихи, „сверхпоэзия“ - концепт и коллаж, поэмы в стиле поп-арт, роман Холин И. «Кошки-мышки»„Кошки-мышки“, повести и несколько книг поздних коротких рассказов в стиле парадоксального примитивизма, очень похожие на народные сказки - но современные. Незадолго до смерти он написал цикл стихов в стиле дзен»Сапгир Г. Слово о поэте // Арион. - 1999. - № 3. - С. 76..

Как представитель «Лианозовская группа»«лианозовской школы», Холин И.Игорь Холин также ведет сближение «поэзии» и «не поэзии», выступая против установки на «светлое начало», считая, что нравственно-эстетические критерии в поэзии давно утрачены, выдвигая идею «барачного» миропорядка.

В углу во дворе у барака сарай,

повесился в нем кладовщик

Николай.

Немало он продал и пропил

добра.

Ревизию делали в складе вчера.

Стоял на дворе ослепительный

май...

Народ окружил злополучный

сарай.

«Конкретизм» забытовленного времени, чтобы реальность можно было «потрогать руками», - как физиологическая примета Андеграундандеграунда, с ироническим обыгрыванием поэтики «высокого стиля», - напоминает стиль Хармс Д.И.Хармса... Но есть у Холина и другие стихи - удивительно светлые - как наивные полотна художников-примитивистов:

У реки,

У реки

Голубели

кусты,

По реке,

По реке

Проплывали

Плоты,

И сновали

Суда

И туда

И сюда.

А за ними

Баржа,

Еле-еле

Дыша.

Убегала

река

За леса

За леса,

Утекала

Река

В небеса.

В небеса.

По «филигранной работе со словом», которая делает «наивные стихи стихами «для всех», Холин И.Игорь Холин, действительно, один из самых ярких представителей Поэтический авангардпоэтического авангарда. С одной стороны, поэта как нашего современника «показывает его ирония» (тяготение к полуподвальным слоям лексики и казарменному жаргону), с другой стороны, стихи тяготеют к прообразу человеческого сознания, к «наиву» - в его изначальной чистоте неосознанно произнесенного слова. Добавим, если слово - из самого корневого звучания, которое и есть живая поэзия в первопричинном смысле своего возникновения.

«Лирика начинает свою новую жизнь, новое языковое воплощение», - так представляет художественную реальность поэтического авангарда Айзенберг М.Михаил Айзенберг в программном предисловии к литературно-художественному альманаху «Личное дело №», альманах«Личное дело №» (1991), который объединил таких разных поэтов, как Гандлевский С.М.Сергей Гандлевский, Михаил Айзенберг, Пригов Д.А.Дмитрий Александрович Пригов, Кибиров Т.Ю.Тимур Кибиров, Новиков Д.Денис Новиков, Коваль В.Виктор Коваль, Рубинштейн Л.С.Лев Рубинштейн: «Подчинение воли самодовлеющей форме выводит художника на уровень «безличности», почти анонимности. Форма начинает работать сама, по своим собственным законам. Но удивительно, что такого рода анонимность не скрывает, а проявляет автора. Делает слышным его человеческий голос, делает узнаваемым его лицо. Это какой-то облачный знак другого человека, меняющийся, но определенный. Как было сказано: «Стиль - это человек»Айзенберг М. Вместо предисловия // Литературно-художественный альманах «Личное дело №». - М., 1991. - С. 16..

Верно угаданная тенденция от «безличности» к прояснению (как в классической поэзии) авторского лица зависит от той «формы», которая работает «по своим собственным законам», т.е. без пафоса, без торжественного слога, без поучительно-судейских интонаций, неизбежно сковывающих «естественность поэтического высказывания» (С. Гандлевский). Поэты апеллируют к тем стихам, которые «сразу с первой строчки встают в круговую оборону: мы не рассказ, мы не исповедь, и не рассуждение, мы Ритм и Строй, мы сами по себе». И чем последовательнее отстаивается складывающаяся Поэтика постмодернизмапоэтика постмодернизма, тем очевиднее на наших глазах закрепляется правомерность исканий русского Поэтический авангардпоэтического авангарда на протяжении всего столетия.

«Открыты все шлюзы, - подчеркивает Айзенберг М.Михаил Айзенберг, - но разность уровней сохраняется. И такое чувство, что именно в это мгновение авангард вот-вот качнется к традиции...»

В поисках единосущного организующего начала, с тем, чтобы выразить себя с наибольшей полнотой, поэзия в конечном счете самопроизвольно движется к Богу - как духовной субстанции.

От райской музыки и адской простоты,

от гари заводской, от жизни идиотской

к концу апреля вдруг переживаешь ты

припадок нежности и гордости сиротской -

Бог знает, чем гордясь, Бог знает, что любя -

дурное, да свое. Для воронья, для вора,

для равноденствия, поймавшего тебя

и одолевшего, для говора и взора -

дворами бродит тень, оставившая крест,

кричит во сне пастух, ворочается конюх,

и мать-и-мачеха, отрада здешних мест,

еще теплеет в холодеющих ладонях.

Ты слышишь: говори. Не спрашивай, о чем.

Виолончельным скрючена ключом,

так речь напряжена, надсажена, изъята

из теплого гнезда, из следствий и тревог,

что ей уже не рай, а кровный бег, рывок

потребен, незаплата и расплата -

так калачом булыжным пахнет печь

остывшая. И за оградой сада

ночь, словно пестрый пес, оставленный стеречь

деревьев сумрачных стреноженное стадо...

Кенжеев Б. «Сочинитель звезд»«Сочинителя звезд» (1996) Бахыта Кенжеева сразу узнаешь по особой плотности воображаемого пространства - от равновесия разновеликих смыслов. Он вне центра, нигде и всюду, и снизу как сверху... - в многомерных просторах мироздания. Откуда лучше видно и слышно.... на этой, на нашей «непроветренной земле»: «и несет холодком из небесных щелей»; «и с неба низкого струится звездный смех»; «прощальное слово с вечернего неба течет»; «на выручку заблудшему уму пришли текучие небесные светила»... Это совершенно другая смыслоемкость стихотворной ткани - от передачи не столько высказывания, сколько самого процесса мировидения со всей его неупорядоченной естественностью. И только интонация стиха, как главная примета поэзии, настраивает читательское восприятие на волну бытийной упорядоченности.

Поэзия Бахыта Кенжеева перенапряжена поэтическими афоризмами, всегда неожиданными для вольной строфики стихов в ее трансцендентальной погруженности. Но синтаксически развернутые смысловые аккорды, как зарубка для читательской памяти, легко запоминаются, располагая к углубленному прочтению: «...Все равно ничему не научится / не узнавшая правды душа»; «...где в пространстве сквозит полустертое / измерение бездн и высот - / необъятное, или четвертое, / или жалкое - Бог разберет»; «Смирись и промолчи, / не искушая мирозданья лишней / слезой»...

Аукнешься - и возвратится звук с небесных круч,

                    где в облаках янтарных

свет заключен, как звездчатый паук. Червонный вечер.

                    В маленьких пекарнях

лопатой вынимают из печи насущный хлеб

                     и слышен голос вешний:

- Ты оскорблен? Смирись и промолчи,

                    не искушая мирозданья лишней

слезой, - ты знаешь, высохнет слеза,

                    умолкнет океан, костер остынет,

и обглодает дикая коза куст Моисея в утренней пустыне.

...Так город пуст, что страшно. Замер лист опавший,

                    даже голубь-птица

летит вполсилы, смотрит смирно вниз и собственного имени

                    стыдится.

Нетрадиционно свободный, основанный на Кантиленная ритмикакантиленной ритмике (с двумя-тремя цезурами) замедленного дыхания, стих Бахыта Кенжеева (с его жанровой нивелировкой) трансформирует «поток сознания» и воспринимается как просто текст, расширяющий сферы авторской рефлексии, точнее - открывающий новые смысловые пространства, что ломает стереотипы привычных норм сглаженного мировосприятия. Это верно схваченная человеческим духом энергетика внесюжетной, внеопытной реальности бесконечного - от Бога. Забываемой в суете сует непрерывности бытия, эхом откликающейся в сознании человека. Как сказал бы Бродский И.А.Иосиф Бродский, мастерство и душа «в конце концов это одно и то же».

Но тяготея к ирреализации гармонизирующей картины бытия (и человека в нем), где смысл теряется в беге времени и мы существуем, может быть, лишь наполовину, поэт осознает тщету свободы поэтического вымысла, если этот вымысел без прямого выхода в реальность. В намеренно романтизированном названии книги стихотворений Бахыта Кенжеева Кенжеев Б. «Сочинитель звезд»«Сочинитель звезд» звучит авторская самоирония, так же, как в названии для целой подборки его стихов («Арион». - 1999. - № 1) - «Это он, не я»... Ирония - в намеренном размывании жанра послания, хотя это обращение к конкретному лицу - Пелевин В.О.Виктору Пелевину.

На юге дождь, а на востоке

жара. Там ночью сеют хну

и коноплю. Дурак жестокий,

над книжкой славною вздохну,

свет погашу, и до утра не

сумею вспомнить, где и как

играло слово - блик на грани

стакана, ветер в облаках.

Но то, что скрыто под обложкой,

подозревал любой поэт:

есть в снах гармонии немножко,

а смерти, вероятно, нет.

Восходит солнце на востоке,

нирвану чистую трубя.

Я повторяю про себя

ничьи, ничьи, должно быть, строки -

еще мы бросим чушь молоть,

еще напьемся небом чистым,

где дарит музыку Господь

блудницам и кокаинистам.

Это послание - не к Другому (к другу или врагу или к своему поколению - как в русской классике), а напрямую к самой реальности, но совершенно не к тем сферам, где в романах Пелевина формируется сознание нашего современника, именуемое Пустота. Но это уже читатель так домысливает - вне Текста, задавая вопрос - откуда же все-таки берется Пустота, и, сам себе отвечая - от всеобщей бездуховности... А в самых крайних точках созданной поэтом реальности - почти физиологическая вибрация от ее благостного выражения.

Пелевинская метафора «пустоты» (это псевдоним Поэта как главного героя в романе Пелевина о Чапаеве) конкретна и опасна по своей смысловой устойчивости для лирики девяностых: пустота разверзшегося рокового пространства; пустота горящих, как «спиртовки», городов; и человек заброшен в ночь собственной стремительно летящей жизни; и в клубящемся дыме небытия реальность превращается в какой-то кромешный сон, в котором движение... иллюзорно.

Но уже «не взыграет» стяг всеобщих мифологем, оттого, что общая мечта скомпрометирована и склоняется в сторону экономического прагматизма. Человек остается наедине со своей совестью.

Он неограниченно свободен, хотя, может быть, еще более грешен. Это общее движение - не идеологизирующее, а гуманизирующее человекаВ современной поэзии критикой отмечается стилеобразующая направленность лирики - открыть глаза навстречу свету, т.е. вере в Бога. И здесь более всех других заметны женские имена: Олеся Николаева, Ольга Седакова, Елена Шварц... Вместо тяжелой поступи «андеграунда» - пунктирная, как на пуантах, разностопность стиха, точно передающая подвижность связей человека с окружающим миром. Например: «Поэзия земли не так богата: / ребенок малый да старик худой, / кузнечик и сверчок откуда-то / куда-то / бредут по лестнице одной - / и путь огромен, как заплата / на всей прорехе слуховой.» Это Ольга Седакова так узнаваемо может сказать - с той ясностью мировидения, которая открылась ей через Православие..

На исходе девяностых мы переживаем эпоху талантливых поэтов-одиночек: «я один, но я не одинок»... Когда нет уже политизированного давления, нет догматического перевеса ни одной из школ или течений, когда опрокидывается сам процесс «кукования» поэтов, с его эстрадно-читательским ажиотажем, оставленный нам в наследство от «Хрущевская оттепель»«хрущевской оттепели». И средний уровень поэзии профессионально высок. И ответственность за напечатанное слово у талантливых поэтов вполне ощутима. И есть святыни... И если поэта околдовывает «зло», то его «исповедальные» тексты оставляют конструктивное беспокойство, от которого читателю самому следует искать ответы. Чтобы отстоять свое право «на поступок».

В Нобелевской лекции, прочитанной Бродский И.А. Иосифом Бродским при вручении ему высокой награды в 1987 году, отмечена одна из заслуг литературы: «Она помогает человеку уточнить время его существования, отличить себя в толпе как предшественников, так и себе подобных, избежать тавтологии, т.е. участи, известной иначе под почетным именем «жертвы истории». Поэт выступает против попытки подчинить искусство... истории, чтобы не превратить его, по нормам Социалистический реализмсоцреализма, в иллюстративное приложение. Чем богаче эстетический потенциал индивидуума, чем тверже его вкус, тем четче его нравственный выбор, тем он свободнее, свободнее - от торжества политических доктрин, порождающих зло и превращающих человека в жертву».

...Сорвись все звезды с небосвода,

исчезни местность,

все ж не оставлена свобода,

чья дочь - словесность.

Она, пока есть в горле влага,

не без приюта.

Скрипи, перо. Черней, бумага.

Лети, минутаБродский И. Бродский о Цветаевой. - М., 1997. Строки из стихотворения И. Бродского «Пьяцца Маттеи»..

Для Бродского характерно трагедийное восприятие действительности, если понимать, что собственную отверженность он воспринимал не просто как личную трагедию, а как трагическую норму бытия. «Но вот он умер и многие внезапно очутились лицом к лицу с пустотой, которую он заговорили загораживал сорок лет» (Гандлевский С.М. «Поэтическая кухня»С. Гандлевский. «Поэтическая кухня»)... Устремленность к праистокам бытия, к метафизическим просторам, т.е. к «правде небесной против правды земной», помогала поэту подняться над «будничным» и не искать социально-политических ответов на труднейшие вопросы времени. И основной его завет новому поколению - полное отсутствие пафоса «подметной» поэзии с ее дидактическим позитивизмом и одержимой интонацией...

Хотя современная поэзия не поглощена воронкой «бродского» слога, но тень великого поэта постоянно возникает - и в элементах цезурной силлабики или «космического» верлибра, и в синтаксическом перенапряжении строфики, в новых подходах к поэтике «смыслового» стиха... И ничто не мешает, как подчеркивает Аверинцев С.С.Сергей Аверинцев, «косить одновременно и под авангард, и под неоклассику» (Новый мир. - 1999. - № 6). Были бы традиции, т.е. возможность не только для точки опоры, но и для отталкивания от предшественников или современников, без чего не может быть никаких поэтических перевоплощений, как не может и состояться читательское прозрение, тем более если принять во внимание общий кризис современной культуры с ее активными поисками способов выхода из образовавшихся тупиков цивилизации.

Когда Бродский И.А.Бродского спросили: «Над чем вы работаете?» - «Над собой», - ответил Поэт.

Итоги и перспективы

Последние пятнадцать лет XX столетия в истории нашей литературы по-особому значимы. Отечественная словесность, наконец, оказалась свободной от директивного идеологического давления. При этом литературный процесс отличался повышенным драматизмом и сложностью объективного характера.

Стремление воссоздать историю литературы последнего столетия во всей ее целостности (возвращение читателю насильственно не допущенных в Советское время произведений Платонов А.П.А. Платонова, Булгаков М.А.М. Булгакова, Пастернак Б.Л.Б. Пастернака, Поэты Обэриуобэриутов, писателей «Серебряный век»серебряного века, эмигрантов и др.) едва не вытеснило современную литературу вообще. Толстые журналы Толстые журналы переживали публикаторский бум. Их тиражи приближались к миллионной отметке. Казалось, что писатели-современники отодвинуты на периферию процесса и мало кого интересуют. Активная переоценка в «новой критике» культуры советского периода (Ерофеев Вик. В. «Поминки по советской литературе»»Поминки по советской литературе»), столь же категоричная, как и недавняя ее апологетика в официозной критике, вызвала чувство растерянности и у читателей, и у самих писателей. А когда в начале 90-х годов резко упали тиражи толстых журналов (в стране в активную фазу вступили политические и экономические реформы), новейшая литература вообще лишилась своей основной трибуны. Внутрикультурные проблемы еще более осложнились под воздействием внелитературных факторов.

В критике возникли дискуссии вокруг проблемы современного литературного процесса, раздавались голоса, ставящие под сомнение сам факт его существования. Некоторые исследователи утверждали, что крушение единой и обязательной системы идейно-эстетических установок, возникшая вслед за этим разнонаправленность литературного развития ведут к автоматическому исчезновению литературного процесса. И все-таки литературный процесс устоял, отечественная литература выдержала испытание свободой. Более того, в последние годы очевидно укрепление позиций современной литературы в литературном процессе. Особенно это касается прозы. Едва ли не каждый новый номер таких журналов, как «Новый мир», журнал«Новый мир», «Знамя», журнал«Знамя», «Октябрь», журнал«Октябрь», «Звезда», журнал«Звезда», дарит нам новое интересное произведение, которое читают, о котором спорят и говорят.

Литературный процессЛитературный процесс XX столетия представляет собой своеобразный феномен, заключающий в себе сложное взаимодействие разнонаправленных векторов эстетического поиска. Архитипическая коллизия «архаисты и новаторы» нашла свои формы воплощения и в литературе новейшего времени. Но при этом и писатели, тяготеющие к классическим традициям, и экспериментаторы-первопроходцы - все, в параметрах принятой ими художественной парадигмы, ищут формы, адекватные изменениям в сознании современного человека, новым представлениям о мире, о функции языка, о месте и роли литературы.

Изучение современного литературного процесса многоаспектно, предполагает анализ и систематизацию огромного фактического материала. Рамки пособия вряд ли могут его вместить.

В пособии акцентируются наиболее характерные явления современной литературы, прежде всего связанные с разными принципами художественного отражения жизненной реальности. В современной русской литературе, как и в мировом художественном процессе, существует противостояние реализма и постмодернизма. Философские и эстетические установки Постмодернизмпостмодернизма активно внедряются его блистательными теоретиками в мировой художественный процесс, постмодернистские идеи и образы витают в воздухе. Даже в творчестве писателей реалистической ориентации, таких, как Маканин В.С.Маканин, например, мы видим довольно широкое использование элементов Поэтика постмодернизмапоэтики постмодернизма. Однако в художественной практике самих постмодернистов в последние годы очевидны кризисные явления. Идеологическая нагрузка в постмодернизме столь велика, что собственно «художественность» как имманентная природа литературы начинает под таким воздействием просто разрушаться.

Некоторые исследователи постмодернизма склонны к пессимистическим прогнозам и полагают, что его история в России была «ошеломляюще бурной, но краткой» (Эпштейн М.М. Эпштейн), т.е. размышляют о нем как явлении прошедшем. Конечно, в этом высказывании есть некоторое упрощение, но тиражирование приемов, самоповторы в последних произведениях известных постмодернистов Сорокин В.В.В. Сорокина, Ерофеев Вик. В.В. Ерофеева и других свидетельствуют об исчерпанности «стиля». Да и читатель, видимо, начинает уставать от «смелости» в снятии языковых и нравственных табу, от интеллектуальной игры, размытости границ Постмодернистский тексттекста и запрограммированной множественности его интерпретаций.

Читатель сегодняшнего дня как один из субъектов литературного процесса играет в нем немаловажную роль. Именно его потребность в знании подлинных реалий истории, неверие в «художественно» преображенное прошлое в произведениях советской литературы, так много лгавшей о жизни, «выправлявшей» ее, спровоцировало колоссальный интерес к мемуаристике, ее настоящий расцвет в литературе последнего времени.

Читатель возвращает литературу к традиционным ценностям Реализмреализма, ждет от нее «сердечности», отзывчивости, хорошего слога. Именно из этой читательской потребности растет известность и популярность Акунин Б.Бориса Акунина, например. Писатель грамотно вычислил системную устойчивость, сюжетную основательность детективного жанра (все так устали от бессюжетности, хаотичности художественного мира постмодернистских произведений). Он максимально разнообразил жанровые оттенки (от шпионского до политического детектива), придумал загадочного и обаятельного героя - сыщика Фандорина - и погрузил нас в столь привлекательную из исторического далека атмосферу XIX века. А хорошего уровня стилизованный язык его прозы довершил дело. Акунин стал культовым писателем со своим широким кругом почитателей.

Интересно, что на другом полюсе литературы тоже есть своя культовая фигура - Пелевин В.О.Виктор Пелевин, гуру для целого поколения. Виртуальный мир его произведений постепенно заменяет его почитателям мир реальный, поистине они обретают «мир как текст». Пелевин, как мы уже отмечали выше, талантливый художник, прозревающий трагические коллизии в судьбе человечества. Однако читательское восприятие его творчества выявляет уязвимость и даже ущербность художественного мира, им создаваемого. Игра с «мнимостями», беспредельный нигилизм, ирония без границ оборачиваются мнимостью творчества. Писатель незаурядного дарования превращается в фигуру масскульта. Создав ожидаемый почитателями мир, автор становится его пленником. Не писатель ведет читателя, а аудитория определяет узнаваемое для нее пространство художественных поисков. Вряд ли такая обратная связь плодотворна для писателя, литературного процесса и, конечно, читателя.

Перспективы литературного процесса в России связаны с иными творческими тенденциями, с обогащением художественных возможностей Реализмреализма. Его рамки, как мы видим на примере творчества многих современных писателей, могут быть раздвинуты вплоть до модернистских и постмодернистских приемов. Но при этом писатель сохраняет нравственную ответственность перед жизнью. Он не заменяет собою Творца, а лишь стремится выявить его замысел.

И если литература помогает человеку уточнить время его существования, то «всякая новая эстетическая реальность уточняет для человека его реальность этическую» (Бродский И.А.И. Бродский). Через приобщение к эстетической реальности человек «уточняет» свои нравственные ориентиры, учится понимать свое время и соотносить свою судьбу с высшим смыслом бытия.

Литературный процесс в России рубежа XX-XXI веков вселяет уверенность в то, что литература по-прежнему необходима человеку и человечеству и верна великому предназначению Слова.

© Центр дистанционного образования МГУП