Московский государственный университет печати



         

Теория и практика редактирования

Хрестоматия



Теория и практика редактирования
Начало
Печатный оригинал
Об электронном издании
Оглавление
1.

Введение

2.

Предисловие от составителей

3.

В.И. ЛЕНИН - РЕДАКТОР

3.1.

В.И. Ленин. Партийная организация и партийная литература

3.2.

В.И. Ленин. Рецензия. Н.А. Рубакин. Среди книг

3.3.

В.И. Ленин. М.Н. Покровскому

3.4.

В.И. Ленин. Предисловие к книге И.И. Степанова «Электрификация РСФСР в связи с переходной фазой мирового хозяйства»

3.5.

В.И. Ленин. Рецензия. «Экспонаты по охране труда на Всероссийской гигиенической выставке в С.-Петербурге в 1913 г.»

3.6.

В.И. Ленин. В Наркомзем и в Госиздат

3.7.

В.И. Ленин. В.В. Воровскому

3.8.

В.И. Ленин в Государственное издательство

3.9.

В.И. Ленин. Из письма Д.Б. Рязанову

3.10.

В.И. Ленин. А.А. Богданову

3.11.

В.И. Ленин. Из письма А.В. Луначарскому

3.12.

В.И. Ленин. Из письма Кржижановскому

3.13.

В.И. Ленин. Редакционные правки в статье В. Воровского «Мир и реакция», напечатанной в № 17 «Пролетария»

3.14.

В.И. Ленин. Правка к статье «Школьная и революционная педагогика»

3.15.

В.И. Ленин. Редакционные правки в статье В. Карпинского «Крестьянский съезд»Статья В. Карпинского (за подписью: В. Калинин) напечатана в № 25 «Пролетария» от 3(16) ноября 1905 г.

3.16.

В.И. Ленин. О журнале «Свобода»

3.17.

В.И. Ленин. Из письма В.М. Каспарову

3.18.

В.И. Ленин. Об очистке русского языка (Размышления на досуге, т.е. при слушании речей на собраниях)

3.19.

В.И. ЛЕНИН ИЗ СТАТЬИ «ЛОЖКА ДЕГТЯ В БОЧКЕ МЕДА»

3.20.

В.И. Ленин. Замечания на первый проект программы Плеханова

3.21.

В.И. Ленин. Замечания на комиссионный проект программыСм. прим. 1 на стр. 57-58.

4.

РЕДАКТОРСКИЙ ОПЫТ ПИСАТЕЛЕЙ-КЛАССИКОВ

4.1.

М.В. Ломоносов. Из «Рассуждения об обязанностях журналистов»

4.2.

Речь Н.Н. Поповского с литературной правкой М.В. Ломоносова

4.3.

А.С. Пушкин. Заметки на полях статьи П.А. Вяземского «О жизни и сочинениях В.А. Озерова»

4.4.

А.С. Пушкин. Заметки на полях 2-й части «Опытов в стихах и прозе» К.Н. Батюшкова

4.5.

Воспоминания П.В. Нащокина с поправками Пушкина

4.6.

Из писем Н.А. Некрасова

4.6.1.

Н.Г. ЧернышевскомуПисьмо Некрасова написано в связи со статьей Чернышевского «В изъявление признательности. Письмо г. 3-ну», в которой критик полемизировал со статьей Е.Ф. Зарина «Небывалые люди», опубликованной в «Библиотеке для чтения». Зарин, в частности, утверждал, что Добролюбов не имел большого веса в «Современнике» и находился под большим влиянием Чернышевского. Редакторские указания Некрасова Чернышевский принял и согласно им исправил рукопись своей статьи, которая была опубликована в «Современнике» (1862, № 1).

4.6.2.

Н.М. Сатину

4.6.3.

Ф.М. Решетникову

4.6.4.

П.М. Ковалевскому

4.6.5.

А.М. Жемчужникову

4.6.6.

М.Е. Салтыкову

4.6.7.

А.М. Жемчужникову

4.6.8.

А.Н. Еракову

4.6.9.

П.А. Козлову

4.6.10.

П.Н. Юшенову

4.6.11.

Ф.М. Достоевскому

4.6.12.

Н.К. Михайловскому

4.7.

Отрывки из статьи В.Г. Белинского «Взгляд на русскую литературу 1846 года» с литературной правкой Н.А. Некрасова

4.8.

Из писем И.С. Тургенева

4.8.1.

Н.А. Некрасову и И.И. Панаеву

4.8.2.

А.А. Фету

4.8.3.

Я.П. Полонскому

4.8.4.

А.А. Фету

4.8.5.

П.Л. Лаврову

4.8.6.

Л.Я. Стечькиной

4.8.7.

Д.В. Григоровичу

4.9.

Из писем М.Е. Салтыкова-Щедрина

4.9.1.

Н.А. Некрасову

4.9.2.

Н.К. Михайловскому

4.9.3.

И.А. Салову

4.9.4.

И.А. Салову

4.9.5.

Г.И. Успенскому

4.9.6.

Н.К. Михайловскому

4.9.7.

И.С. Тургеневу

4.10.

Очерк Глеба Успенского «Подгородний мужик» с литературной правкой М.Е. Салтыкова-ЩедринаКомментируя первую публикацию этой правки, которая повторена с сокращениями в настоящем издании, Н. И. Мордовченко сообщил: «Мы сочли возможным опустить и не демонстрировать лишь правку пунктуации Успенского, которая была произведена Салтыковым, а также исправления явных описок и, в ряде случаев, разбивку некоторых очень больших фраз на несколько, если при это разбивке не было изменено ни одно слово в тексте Успенского» (Глеб Успенский. Материалы и исследования. Т. 1. - М.-Л., 1938. - С. 399-400)

4.11.

Из предисловия Л.Н. Толстого к «Крестьянским рассказам» С.Т. Семенова

4.12.

Из писем Л.Н. Толстого

4.12.1.

Ф.Ф. Тищенко

4.12.2.

Ф.Ф. Тищенко

4.12.3.

А.П. Новикому

4.12.4.

Ф.П. Купчинскому

4.13.

Рассказ В.С. Морозова «За одно слово» с литературной правкой Л.Н. Толстого

4.14.

Из писем А.П. Чехова

4.14.1.

Ал. П. Чехову

4.14.2.

М.В. Киселевой

4.14.3.

Н.А. Хлопову

4.14.4.

А.С. Лазареву-Грузинскому

4.14.5.

Н.М. Ежову

4.14.6.

А.С. Лазареву-Грузинскому

4.14.7.

А.С. Суворину

4.14.8.

Л.А. Авиловой

4.14.9.

Е.М. Шавровой

4.14.10.

Л.А. Авиловой

4.14.11.

Е.М. Шавровой

4.14.12.

А.М. Пешкову (М. Горькому)

4.14.13.

С.П. Дягилеву

4.14.14.

Б.А. Садовскому

4.15.

Рассказ Е.М. Шавровой «Софка» с литературной правкой А.П. Чехова

4.16.

Из писем В.Г. Короленко

4.16.1.

С.Н. Миловскому (Елеонскому)

4.16.2.

Н.А. Виташевскому

4.16.3.

Н.А. Виташевскому

4.16.4.

А.А. Пиотровской

4.16.5.

Ф.М. Чеботареву

4.16.6.

Д.Я. Айзману

4.16.7.

С.П. Подъячеву

4.16.8.

Ф.Д. Крюкову

4.16.9.

Ф.Д. Крюкову

4.17.

Отрывки из очерков А.А. Андреевского «Записки Фабричного» с литературной правкой В.Г. Короленко

5.

ОПЫТ СОВЕТСКИХ ПИСАТЕЛЕЙ В РАЗВИТИИ ТЕОРИИ РЕДАКТИРОВАНИЯ

5.1.

М. Горький о работе неумелой, небрежной, недобросовестной и т.д.Впервые статья эта была опубликована одновременно в газетах 'Правда' и 'Известия', 1931. - 19 апр.

5.2.

М. Горький. Цели нашего журналаРедакционно-программная статья эта первоначально была опубликована частично в 'Известиях' (1930 - 4 янв.) под заглавием ' О журнале 'Литературная учеба', а затем - полностью в № 1 данного журнала, вышедшего в начале апреля того же года.

5.3.

М. Горький. О том, как надобно писать для журнала «Наши достижения»Редакционная статья эта впервые появилась в газете «Известия», 1929. - 23 авг.

5.4.

М. Горький. Письма из редакцииПервоначально эти «редакционные» письма Горького (в количестве 17) время от времени появлялись на страницах журнала «Литературная учеба» в течение 1930 и 1932 гг. - в ответ на рукописи, присылаемые ему различными авторами. Впоследствии 11 из них Горький, опустив именные обращения к адресатам, объединил под новым заглавием - «Письма начинающим литераторам».

5.5.

М. Горький. Письма начинающим литераторамВ таком объединенном, несколько измененном и переозаглавленном виде эти «письма из редакции» (см. примеч., к предыдущему тексту) были впервые Горьким перепечатаны из «Литературной учебы» в сборнике «Статьи о литературе и литературной технике» (М., 1931. - С. 87-112).

5.6.

Из писем М. Горького

5.6.1.

В. Каверину

5.6.2.

К. Федину

5.6.3.

К. Федину

5.6.4.

В. Дубровину

5.6.5.

А. Чаплыгину

5.7.

М. Горький. [Отзыв о рукописи пьесы «Помешанный»]Впервые отзыв этот, написанный в 1919 или 1920 г., был опубликован посмертно (в сб.: «Горький М. Материалы и исследования». - Л., 1934. - Т. 1. - С. 113-114).

5.8.

М. Горький. Внутренние отзывыОтзывы были написаны в 1919 г. о рукописях пьес, присланных на конкурс мелодрамыДанный конкурс был организован Отделом театра и зрелищ Наркомпроса по инициативе Горького; он же состоял секретарем жюри, куда входили также А.Б. Луначарский и артисты Н.Ф. Монахов, Ф.И. Шаляпин, Ю.М. Юрьев.

5.9.

М. Горький. правка рукописи повести Фед. Олесова

5.10.

М. Горький. [Правка рукописи повести М. Лузгина «Вор»]

5.11.

М. Горький из замечаний на книжку серии «библиотека рассказов о гражданской войне»]

5.12.

Д.А. Фурманов. [Из литературных записейЛитературные записи эти в тезисно-афористической форме и не датированные опубликованы посмертно.]

5.13.

Д.А. Фурманов. [Из ответных писем начинающим писателям]

5.14.

А.А. Фадеев. По страницам изданных и неизданных рукописей

5.15.

А.А. Фадеев. Письмо И.Я. ВасильевуПисьмо это адресовано директору издательства «Молодая гвардия» - роман Фадеева вышел здесь в 1952 году. Оно имело, однако, не только конкретное в свое время назначение, а сохраняет и поныне более широкое, общередакторское значение, ибо в нем обсуждается и один из важнейших теоретических вопросов редактирования, и даются практические рекомендации в данной области, и затрагивается даже задача подготовки редакторских кадров.

5.16.

Из писем С.Я. Маршака

5.16.1.

А.М. Горькому

5.16.2.

Л.К. Чуковской

5.16.3.

А.М. Волкову

5.16.4.

И.М. Левитину

5.16.5.

В. Хорват

5.16.6.

В.П. Капраловой

5.16.7.

Б.М. Сивоволову

5.16.8.

Л.Л. Буновой

5.16.9.

И.Г. Калиману

5.17.

Всероссийскому съезду учителей

5.17.1.

Л.К. Чуковской

5.18.

Л.К. Чуковская. В лаборатории редактора (Фрагменты)

5.19.

К.И. Чуковский. Живой как жизнь (Фрагменты)

5.20.

Из писем А.Т. Твардовского

5.20.1.

С.В. Потемкину

5.20.2.

В.Ф. ТендряковуВладимир Федорович Тендряков (1923-1984), чей «своеобычный и яркий талант» отмечен «публицистической обнаженностью актуальных вопросов современности» (А. Твардовский. По случаю юбилея // Новый мир. 1965. № 1) - автор повестей и рассказов, опубликованных в «Новом мире» в 50-е, 60-е годы. Рассказ, послуживший темой письма, автором не публиковался.

5.21.

Л.Н. ЗахаровойЗахарова Лариса Никифоровна, учительница. Выступала в печати с рассказами, стихотворениями, статьями. Автор стихотворного сборника 'Радостно и больно' ('Моск. рабочий', 1957).

5.22.

Н.В. ЧертовойЧертова Надежда Васильевна (р. 1903) - писательница (см. ее 'Избранные произведения в двух томах', М., 1975). Роман, разбираемый в письме, издан в 1960 т. (М., 'Советский писатель').

5.23.

В.А. Волошину

5.24.

Ф.А. АбрамовуФедор Александрович Абрамов (1920-1983) начал сотрудничество в журнале 'Новый мир' с 1954 г. Опубликовал в журнале повести, рассказы (1969, № 6; 1970, № 2). В письме речь идет о второй книге тетралогии о Пряслиных (1958-1979) 'Две зимы и три лета' (Новый мир, 1968, № 1, 2, 3). По свидетельству писателя, он работал над романом после замечаний Твардовского почти год (указ. соч. - С. 569). В 1975 г. за первые три книги романа Ф.А. Абрамову присуждена Государственная премия СССР.

5.25.

Фрагменты из воспоминаний К.М. Симонова

5.26.

Из писем К.М. Симонова Г.Ф. АлександровуАлександров Георгий Федорович (1908-1961) - философ, действительный член АН СССР. В то время начальник Управления пропаганды и агитации ЦК ВКП(б).

5.27.

И.Г. Эренбургу

6.

Список рекомендуемой литературы

6.1.

Основы редактирования

6.2.

Редактирование отдельных видов литературы

<10 мая 1886 г.>

<...> «Город будущего»«Пишу я 'Город будущего', - сообщал Ал.П. Чехов брату 25 апреля 1886 г., - и копирую Новороссийск, излагая свои наблюдения и впечатления, почерпнутые на Кавказе. Многое мне самому кажется дико и неправдоподобно, но оно схвачено с натуры. Окончу - пришлю тебе на прочтение: с тем и пишу». - тема великолепная как по своей новизне, так и по интересное. Думаю, что если не по ленишься, напишешь недурно, но ведь ты, чорт тебя знает, какой лентяй! «Город будущего» выйдет художественным произведением только при след<ующих> условиях: 1) отсутствие продлинновенных словоизвержений политико-социально-экономического свойства; 2) объективность сплошная; 3) правдивость в описании действующих лиц и предметов; 4) сугубая краткость; 5) смелость и оригинальность; беги от шаблона; 6) сердечность.

По моему мнению, описания природы должны быть весьма кратки и иметь характер a propos. Общие места вроде: «заходящее солнце, купаясь в волнах темневшего моря, заливало багровым золотом» и проч. «Ласточки, летая над поверхностью воды, весело чирикали», - такие общие места надо бросить. В описаниях природы надо хвататься за мелкие частности, группируя их таким образом, чтобы по прочтении, когда закроешь глаза, давалась картина. Например, у тебя получится лунная ночь, если ты напишешь, что на мельничной плотине яркой звездочкой мелькало стеклышко от разбитой бутылки и покатилась шаром черная тень собаки, или волка и т. д. Природа является одушевленной, если ты не брезгуешь употреблять сравнения явлений ее с человеч<ескими> действиями и т. д.

В сфере психики тоже частности. Храни бог от общих мест. Лучше всего избегать описывать душевное состояние героев; нужно стараться, чтобы оно было понятно из действий героев... Не нужно гоняться за изобилием действ <ующих> лиц. Центром тяжести должны быть двое: он и она...

Пишу это тебе как читатель, имеющий определенный вкус. Пишу потому также, чтобы ты, пиша, не чувствовал себя одиноким. Одиночество в творчестве тяжелая штука. Лучше плохая критика, чем ничего... Не так ли? <...>

Печатается по изданию: Чехов А.П. Полн. собр. соч. и писем. В 20-ти т. - Т. 13. - М., 1948. - С. 214-215.

<29 октября 1886 г.>

<...> Спешу сообщить Вам о судьбе Ваших рассказов. 1) «Калоши» лежат у меня в столе и будут пущены в оборот только после Нового года, в сокращенно-исправленном виде. Нужно из него выкурить французский запах, иначе придется пускать его как переделку, что невыгодно, да и неудобно, так как начинающий всегда должен начинать с оригинального. Если первый Ваш рассказ будет «хапанный», то и на все последующие будут глядеть с предубеждением.

2) Рассказ про сумасшедшую, названный мною «Кто счастливей?», очень миленький, тепленький и грациозный рассказ. Даже собака Лейкин, не признающий никого, кроме себя и Тургенева, нашел, что этот рассказ «недурен и литературен».<...>

<...> Я должен мотивировать кое-какие поправки в Ваших рассказах... Например, в Вашем «Кто счастливей?» начало совсем плохое... Рассказ драматичен, а Вы начинаете с «застрелиться» в самом юмористическом тоне. Потом, «истерический смех» слишком устарелый эффект... Чем проще движения, тем правдоподобней и искренней, а стало быть, и лучше... В «Калошах» много ошибочек вроде «дом № 49». В Москве нумерации в адресах не существует... <...>

Печатается по изданию: Чехов А.П. Полн. собр. соч. и писем. - Т. 13. - М., 1948. - С. 239-241.

<13 февраля 1888 г.>

<...> Я прочел Ваш рассказ Чехов пишет о рассказе Хлопова «Одиннадцатый». он хорош и, вероятно, пойдет в дело, а потому считаю не лишним заранее и возможно скорее заявить Вам нижеследующее. Если Вы рассчитываете на него, как на серьезный шаг, и дебютируете им, то в этом смысле, по моему мнению, он успеха иметь не будет. Причина не в сюжете, не в исполнении, а в поправимых пустяках - в чисто московской небрежности в отделке и в кое-каких деталях, неважных по существу, но режущих глаза.

Начать хоть с того, что то и дело попадаются фразы, тяжелые, как булыжник. Например, на стр. 2 фраза: «он заходил ко мне два раза в продолжение получаса». Или: «на губах Ионы появилась долгая, несколько смущенная улыбка». Нельзя сказать «брызнул продолжительный дождь», так, согласитесь, не годится фраза «появилась долгая улыбка». Впрочем, это пустяки... Но вот что не совсем мелочно: где Вы видели церковного попечителя Сидоркина? Правда, существуют церковные старосты или ктиторы, но никакие старосты и попечители, будь они хоть раз наивлиятельнейшие купцы, не имеют права и власти переводить дьячка с одного места на другое... Это дело архиерейское... Походило бы более на правду, если бы Ваш Иона попросту был переведен из города в деревню за пьянство.

Место, где Иона возится с двумя десятинами, как паук с мухой, прекрасно, но зачем Вы губите его прелесть описанием невозможной и маловероятной забавы с сохой? Разве это необходимо? Вы знаете, что кто пашет первый раз в жизни, тот не сдвинет плуга с места - это раз; дьячку выгоднее отдать свою землю под скопчину - это два; воробьев никаким калачом не заманишь из деревни в поле - это три...

«Сижу я верхом на перекладине, вот что хату с чуланом соединяет» (стр. 16). Какая это перекладина? Фигура писаря в пиджачке и с клоками сена в волосах шаблонна и к тому же сочинена юморист<ическими> журналами. Писаря умнее и несчастнее, чем принято думать о них, и т. д.

В конце рассказа дьячок (это очень мило и кстати) поет:

«Благослови, душе моя, господи и возрадуется...» Такой молитвы нет. Есть же такая: «Благослови, душе моя, господа и вся внутренняя моя имя святое его...».

Последнее сказание: знаки препинания, служащие нотами при чтении, расставлены у Вас, как пуговицы на мундире гоголевского городничего. Изобилие многоточий и отсутствие точек.

Эти пустяки, по моему мнению, испортят Вам музыку. Не будь их, рассказ пошел бы за образцовый. Вы, конечно, не рассердитесь на меня за «мораль» и поймете, что пишу я это, как Ваш поверенный, с целью: не найдете ли Вы нужным ввиду всего вышесказанного сделать в рассказе поправки? На шлифовку и переписку вновь понадобятся 2 часа, не больше, но зато рассказ не проиграет.

Повторяю: и без поправок Иона хорош и пойдет в дело, но если Вы намерены серьезно дебютировать им, то, насколько я знаю петербургских судей, успеха он иметь не будет. <...>

Печатается по изданию: Чехов А. П. Полн. собр. соч. и писем. Т. 14. М., 1949. - С. 41-42.

<1 ноября 1889 г.>

<...> ВодевильРечь идет о водевиле «Старый друг». Ваш получил и моментально прочел. Написан он прекрасно, но архитектура его несносна. Совсем не сценично. Судите сами. Первый монолог Даши совершенно не нужен, ибо он торчит наростом. Он был бы у места, если бы Вы пожелали сделать из Даши не просто выходную роль и если б он, монолог, много обещающий для зрителя, имел бы какое-нибудь отношение к содержанию или эффектам пьесы. Нельзя ставить на сцене заряженное ружье, если никто не имеет в виду выстрелить из него. Нельзя обещать. Пусть Даша молчит совсем - этак лучше.

Горшков говорит много, так много, что Кашалотов 1000 раз успел бы отозвать его в сторону и шепнуть: «Замолчи, старая скотина! Жена здесь!» Но он этого не делает... Откуда такая неосторожность? Черта характера? Если да, то надо бы пояснить... Засим жена, если глядеть на нее, как на женскую роль, совсем скудна. Она говорит мало, так мало» что Дашу и ее может исполнять немая актриса. Горшков хорош, только в приеме его воспоминаний чувствуется некоторое однообразие... Нужно побольше увлечения и побольше разнообразия. Так, наприм<ер>, об актрисах, за которыми ухаживает Кашалотов, он говорит таким же тоном, как о картах и кутузке, те же переходы, точно арифметическая прогрессия. А мог бы он так говорить: «А какие прежде актрисы были! Взять, к примеру, хоть Лепореллову! Талант, осанка, красота, огонь! Прихожу раз, дай бог память, к тебе в номер - ты тогда с ней жил, - а она роль учит...» И т. д. Тут уж другой прием.

Расчетливый человек, давая в пьесе четырех лиц, поступил бы на Вашем месте так: он дал бы одну сильную мужскую роль и одну сильную женскую, а две остальные ввел бы аксессуарно. Сильная мужская у Вас готова - это Горшков. Женскую легко сделать из жены, а мужа и Дашу надо по боку. Я бы так сделал: входит муж и рекомендует жене старого друга, которого встретил в «Ливорно»: «Напой его, матушка, кофейком, а я на минутку сбегаю в банк и сейчас вернусь»; остаются на сцене жена и Горшков; последний начинает вспоминать и выбалтывает все, что нужно; вернувшийся муж застает разбитую посуду и старого друга, спрятавшегося от страха под стол; кончается тем, что Горшков с умилением, с восторгом глядит на разъяренную супругу и говорит: «Из Вас, сударыня, вышла бы славная трагическая актриса! Вот бы кому Медею играть!» Супруги бранятся, а он говорит страшный монолог из «Лира», якобы под бурю... или что-нибудь вроде... дальше уж не мое дело.<...>

Читаю Ваши рассказыМногие из этих рассказов, публиковавшихся в газетах, впоследствии были собраны автором в книжку «Нескучные рассказы» (Спб., 1891).. Прогресс замечательно огромный. Только бросьте Кузю, имя Семен и обывательски-мещански-титулярный тон Ваших героев. Побольше кружев, опопонакса, сирени, побольше оркестровой музыки, звонких речей... Сиречь, пишите колоритней. Физиономия Ваша уже выработалась, с чем я Вас и поздравляю. Это хорошо, и я рад Вашим успехам.<...>

Печатается по изданию: Чехов А.П. Полн. собр. соч. и писем. - Т. 14. - М, 1949. - С. 424-425.

<28 января 1890 г.>

<...> «Русалка»Рассказ Н.М. Ежова «Русалка» был опубликован в «Новом времени» (1890. № 5004, 2 февраля). мне очень понравилась, хотя в рассказе русалочьего отца Вы несколько впадаете в тон Короленко («Лес шумит»). Вообще Вы заметно прогрессируете, чему я, искренно говоря, очень рад. Читайте побольше; Вам нужно поработать над своим языком, который грешит у Вас грубоватостью и вычурностью - другими словами, Вам надо воспитать в себе вкус к хорошему языку, как воспитывают вкус к гравюрам, хорошей музыке и т. п. Читайте побольше серьезных книг, где язык строже и дисциплинированнее, чем в беллетристике. Кстати же запасетесь и знаниями, которые не лишни для писателя. <...>

Печатается по изданию: Чехов А. П. Полн. собр. соч. и писем. - Т. 15. - М, 1949. - С. 10-11.

<13 марта 1890 г.>

<...> Ваш «Побег»Рассказ Лазарева-Грузинского «Побег» был напечатан в газете «Новое время» (1890, № 5032, 3 марта). не плох, но сделан больше, чем небрежно. Аникой и Прохором называется у Вас одно лицо. Я исправлял, исправлял и все-таки прозевал одного Прохора, и он удержался-таки и, вероятно, породил недоумение не у одного внимательного читателя. Засим стройте фразу, десанте ее сочней, жирней, а то она у Вас похожа на ту палку, которая просунута сквозь закопченного сига. Надо рассказ писать 5-6 дней и думать о нем все время, пока пишешь, иначе фразы никогда себе не выработаете. Надо, чтобы каждая фраза, прежде чем лечь на бумагу, пролежала в мозгу дня два и обмаслилась. Само собой разумеется, что сам я по лености не придерживаюсь сего правила, но Вам, молодым, рекомендую его тем более охотно, что испытал не раз на себе самом его целебные свойства и знаю, что рукописи всех настоящих мастеров испачканы, перечеркнуты вдоль и поперек, потерты и покрыты латками, в свою очередь перечеркнутыми и изгаженными... <...>

Печатается по изданию: Чехов А.П. Полн. собр. соч. и писем. - Т. 15. - М., 1949. - С. 33.

<30 ноября 1891 г.>

Возвращаю Вам две присланные Вами через контрагентство рукописи. Один рассказ - индийская легендаИндийская легенда Лебедева под названием «Живая вода» была опубликована в приложениях к «Новому времени» (1892, № 5707. 18 января).. Цветок лотоса, лавровые венки, летняя ночь, колибри - это в Индии-то! Начинает с Фауста, жаждущего младости, и кончает «благом истинной жизни» во вкусе Толстого. Я выкинул кое что, выгладил, и получилась сказка, хотя и не важная, но легкая и которая прочтется с интересом. Другой рассказ безграмотен, сделан по-бабьи и аляповато, но есть фабула и некоторый перец. Я, как увидите, сократил его вдвое. Оба рассказа печатать можно... И мне кажется, что если набрать таких рассказов побольше и потом прочесть их в корректуре, то может выйти интересный и разнообразный рождественский номер. <...>

Печатается по изданию: Чехов А.П. Полн. собр. соч. и писем. - Т. 15. - М, 1949. - С. 274.

<21 февраля 1892 г.>

<...> Рассказ хорош, даже очень, но будь я автором его или редактором, я обязательно посидел бы над ним день-другой. Во-первых, архитектура... Начинать надо прямо со слов: «Он подошел к окну»... и проч. Затем герой и Соня должны беседовать не в коридоре, а на Невском, и разговор их надо передавать с середины, дабы читатель думал, что они уже давно разговаривают. И т.д. Во-вторых, то, что есть Дуня, должно быть мужчиною. В-третьих, о Соне нужно побольше сказать... В-четвертых, нет надобности, чтобы герои были студентами и репетиторами, - это старо. Сделайте героя чиновником из департамента окладных сборов, а Дуню офицером, что ли... Барышкина - фамилия некрасивая. «Вернулся» - название изысканное... Однако я вижу, не удержался и отметил Вам за то, что Вы обошлись со мной, как фрейлина екатерининских времен, т. е. не захотели, чтобы я не письменно, а словесно навел критику на Ваш рассказ.

Если хотите, то Ваш рассказ я вручу Гольцеву, который будет у меня до первого марта. Но лучше произвести кое-какие перестройки - спешить ведь некуда. Перепишите рассказ еще раз, и Вы увидите, какая будет перемена: станет сочнее, круглее и фигуры яснее.

Что касается языка, манеры, то Вы мастер. Если бы я был редактором, то платил бы Вам не менее 200 за лист <...>

<...> Ваши герои как-то ужасно спешат. Выкиньте слова «идеал» и «порыв». Ну их!

Когда критикуешь чужое, то чувствуешь себя генералом.

Печатается по изданию: Чехов А.П. Полн. собр. соч. и писем. - Т. 15. - М., 1949 - С. 319-320.

<22 ноября 1894 г.>

<…> Рассказ «Прошу Вас, - писала Е.М. Шаврова Чехову 16 ноября 1894г., - напишите мне, читали ли вы мой рассказ «Маркиза» в июньской книжке «Артиста», и также, как вы его находите. Поверьте, мнение ваше мне очень дорого» (Цит. по кн.: Чехов А.П. Полн. собр. соч. и писем. - Т. 16. - М., 1949. - С. 474). мне очень понравился, в нем кроме таланта, который и ранее не подлежал сомнению, чувствуется также еще зрелость. Только заглавие показалось мне несколько изысканным. Фигура героини сделана так просто, что прозвище маркизы является какой-то лишней прицепкой, все равно как если бы Вы мужику продели сквозь губу золотое кольцо. Если бы не было этого прозвища и если бы Нелли звали Дашей или Наташей, то финал рассказа вышел бы сочнее, а герой пухлее. Видите, это не критика, а очень субъективнее рассуждение, которым Вы имеете полное право пренебречь, хотя, я, по-Вашему, очень важная особа: Ваш учитель. Если хотите недостатков, то извольте, могу указать Вам на один, который Вы повторяете во всех Ваших рассказах: на первом плане картины много подробностей. Вы наблюдательный человек, Вам жаль было бы расстаться с этими частностями, на что делать? Ими надо жертвовать ради целого. Таковы физические условия: надо писать и помнить, что подробности, даже очень интересные, утомляют внимание. <...>

Печатается по изданию: Чехов А.П. Полн. собр. соч. и писем. - Т. 16. - М., 1949. - С. 184.

<15 февраля 1895 г.>

<...> ...Оба Ваши рассказа я прочел с большим вниманием. «Власть» милый рассказ, но будет лучше, если Вы изобразите не земского начальника, а просто помещика. Что же касается «Ко дню ангела», то это не рассказ, а вещь, и притом громоздкая вещь. Вы нагромоздили целую гору подробностей, и эта гора заслонила солнце. Надо сделать или большую повесть, этак листа в четыре, или же маленький рассказ, начав с того момента, когда барина несут в дом.

Резюме: Вы талантливый человек, но Вы отяжелели, или, выражаясь вульгарно, отсырели, и принадлежите уже к разряду сырых литераторов. Язык у Вас изысканный, как у стариков. Для чего это Вашей героине понадобилось ощупывать палкой прочность поверхности снега? И зачем прочность? Точно дело идет о сюртуке или мебели. (Нужно плотность, а не прочность.) И поверхность снега тоже неловкое выражение, как поверхность муки или поверхность песку. Затем встречаются и такие штучки: «Никифор отделился от столба ворот» или «крикнул он и отделился от стены».

Пишите роман. Пишите роман целый год, потом полгода сокращайте его, а потом печатайте. Вы мало отделываете, писательница же должна не писать, а вышивать на бумаге, чтобы труд был кропотливым, медлительным. <…>

Печатается по изданию: Чехов А.П. Полн. собр. соч. и писем. - Т. 16. - М., 1949. - С. 214-215.

<17 мая 1895 г.>

<...> Дня 2-3 назад я послал Вам рукописьРечь идет о рукописи повести Е.М. Шавровой «Бабье лето»., а теперь в расчете, что Вы уже вернулись в Москву, посылаю письмо, Степочка, Мусенька, Горленко для меня не новы, они уже встречались в одной из прежних рукописей, но тем не менее все-таки Вашу повесть я прочел с большим удовольствием. Вы заметно мужаете и крепнете и с каждым разом пишете все лучше и лучше. Повесть мне понравилась вся, кроме финала, который показался мне немного жидковатым и где Степочка теряет свое благодушие и превращается в Bel-Ami.

Впрочем, сие дело вкуса, сие неважно. Если говорить о недостатках, то придираться к мелочам не следует. Недостаток у Вас один, крупный, по-моему, недостаток, это то, что Вы не отделываете, отчего Ваши вещи местами кажутся растянутыми, загроможденными, в них нет той компактности, которая делает живыми короткие вещи. В Ваших повестях есть ум, есть талант, есть беллетристика, но недостаточно искусства. Вы правильно лепите фигуру, но не пластично. Вы не хотите или ленитесь удалить резцом все лишнее. Ведь сделать из мрамора лицо, это значит удалить из этого куска то, что не есть лицо.

Точно ли я выражаюсь? Понятно? Есть 2-3 неловких выражения, которые я подчеркнул. Попы ни во всенощной, ни в обедне не читают апостола. «Страсть к графомании не годится, потому что слово графомания содержит уже в себе понятие - страсть. И т. д. и т. д. <...>

Печатается по изданию: Чехов А.П. Полн. собр. соч. и писем. - Т. 16. - М., 1949 - С. 246-247.

<3 декабря 1898 г.>

<...> Вы спрашиваете, какого я мнения о Ваших рассказах. Какого мнения? Талант несомненный и при том настоящий, большой талант. Например, в рассказе «В степи» он выразился с необыкновенной силой, и меня даже зависть взяла, что это не я написал. Вы художник, умный человек. Вы чувствуете превосходно. Вы пластичны, т. е. когда изображаете вещь, то видите ее и ощупываете руками. Это настоящее искусство. Вот Вам мое мнение, и я очень рад, что могу высказать Вам его. Я, повторяю, очень рад, и если бы мы познакомились и поговорили час-другой, то Вы убедились бы, как я высоко Вас ценю и какие надежды возлагаю на Ваше дарование.

Говорить теперь о недостатках? Но это не так легко. Говорить о недостатках таланта, это все равно, что говорить о недостатках большого дерева, которое растет в саду; тут ведь главным образом дело не в самом дереве, а во вкусах того, кто смотрит на дерево. Не так ли?

Начну с того, что у Вас, по моему мнению, нет сдержанности. Вы как зритель в театре, который выражает свои восторги так несдержанно, что мешает слушать себе и другим. Особенно эта несдержанность чувствуется в описаниях природы, которыми Вы прерываете диалоги; когда читаешь их. эти описания, то хочется, чтобы они были компактнее, короче, этак в 2-3 строки. Частые упоминания о неге, шопоте, бархатности и проч. придают этим описаниям некоторую риторичность, однообразие - и расхолаживают, почти утомляют. Несдержанность чувствуется и в изображении женщин («Мальва», «На плотах») и любовных сцен. Это не размах, не широта кисти, а именно несдержанность. Затем, частое употребление слов, совсем неудобных в рассказах Вашего типа. Акомпанемент, диск, гармония - такие слова мешают. Часто говорите о волнах. В изображениях интеллигентных людей чувствуется напряжение, как будто осторожность; это не потому, что Вы мало наблюдали интеллигентных людей, Вы знаете их, но точно не знаете, с какой стороны подойти к ним.

Сколько вам лет? Я Вас не знаю, не знаю, откуда и кто Вы, но мне кажется, что Вам, пока Вы еще молоды, следовало бы покинуть Нижний и года два-три пожить, так сказать, потереться около литературы и литературных людей; это не для того, чтобы у нашего петуха поучиться и еще более навостриться, а чтобы окончательно, с головой влезть в литературу и полюбить ее; к тому же провинция рано старит. Короленко, Потапенко, Мамин, Эртель - это превосходные люди, в первое время, быть может, Вам покажется скучновато с ними, но потом через год-два привыкнете и оцените их по достоинству, и общество их будет для Вас с лихвой окупать неприятности и неудобство столичной жизни. <...>

Печатается по изданию: Чехов А.П. Полн. собр. соч. и писем. - Т. 17. - М., 1949. - С. 375-376.

<12 июля 1903 г.>

<...> Быть редактором «Мира искусства» я не могуВ письме от 3 июля 1903 г. С.П. Дягилев приглашал Чехова быть редактором беллетристического отдела журнала «Мир искусств»., так как жить в Петербурге мне нельзя, а журнал не переедет для меня в Москву, редактирование же по почте и по телеграфу невозможно и иметь во мне только номинального редактора для журнала нет никакого расчета. Это во-первых. Во-вторых, как картину пишет только один художник и речь говорит только один оратор, так и журнал редактируется только одним человеком. Конечно, я не критик и, пожалуй критический отдел редактировал бы неважно, но с другой стороны, как бы это я ужился под одной крышей с Д.С. МережковскимРедактором критического отдела «Мира искусств» Дягилев предполагал пригласить Д.С. Мережковского., который верует определенно, верует учительски, в то время как я давно растерял свою веру и только с недоумением поглядываю на всякого интеллигентного верующего. Я уважаю Д.С. и ценю его и как человека и как литературного деятеля, но ведь воз-то мы, если и повезем, то в разные стороны. Как бы ни было - ошибочно мое отношение к делу или нет, я всегда думал и теперь так уверен, что редактор должен быть один, только один, и что «Мир искусства» в частности должны редактировать только Вы один. Таково мое мнение, и мне кажется, что я не изменю его.

Не сердитесь на меня, дорогой Сергей Павлович; мне кажется, что Вы, если бы проредактировали журнал еще лет пять, то согласились бы со мною. В журнале, как в картине или поэме, должно быть одно лицо и должна чувствоваться одна воля. Это и было до сих пор в «Мире искусства», и это было хорошо. И надо бы держаться этого. <…>

Печатается по изданию: Чехов А.П. Полн. собр. соч. и писем. - Т. 20. - М., 1951. - С. 119.

<28 мая 1904 г.>

<...> Возвращаю Вашу поэмуБ.А. Садовский посылал Чехову на отзыв свою поэму «Прокаженный».. Мне лично кажется, что по форме она превосходна, но ведь стихи - не моя стихия: я в них понимаю мало.

Что касается содержания, то в нем не чувствуется убежденности. Например, Ваш Прокаженный говорит: Стою изысканно одетый, Не смея выглянуть в окно.

Непонятно, для чего прокаженному понадобился изысканный костюм, и почему он не смеет выглянуть?

Вообще в поступках Вашего героя часто отсутствует логика, тогда как в искусстве, как и в жизни, ничего случайного не бывает. <…>

Печатается по изданию: Чехов А.П. Полн. собр. соч. и писем. - Т. 20. - М., 1951. - С. 287-288.

Софка

(Кисловодская идиллия)

Она сид[ела]ит [на снятом с лошади] на траве, на мужском седле и [капризно] покачива[лась]ется на нем. Тоненькая, узенькая, стройная, с волос[ы]ами [непокорной гривкой] лезу[т]щими на глаза, [выбились за ушами, щеки пылают, глаза] с пылающими щеками, с глазами, которые щурятся и блестят, - [и вся она], в своей строгой черной амазонке, [кажется не то] похожа она и на переодет[ым]ого мальчик[ом]а [не то какой-то странной необыкновенно узенькой,] и на фантастическ[ой]ую женщин[ой]у.

- Я устала говорить! - кричит она. - Князь, дайте мне пить!

- Софка! - слышится окрик. Но она не обращает внимания.

- Князь, - повторяет она еще громче, - князь!

Кругом, в различных, более или менее живописных позах расположились друзья и знакомые ее матери.

Правда, многих она знает не больше недели, иные познакомились только сегодня перед поездкой. Но это ничего не значит; на водах так скоро знакомятся! [А бойкость всегда нравится и привлекательна. Это Софка хорошо знает.]

Лежат на траве, прислонившись к седлам и на разостланных бурках.

Несколько военных, есть актер, два помещика, доктор на отдыхе и, наконец, люди неопределенных профессий, живущ[их]ие «своим капиталом», которых на водах всегда много.

Эти все больше наряжены горцами.

Софке все равно.

Ее радует, что она с мамойЗдесь и далее всюду Чехов написал слово «мама» со строчной буквы, а не с прописной, как было у автора. и Адель Карловной приехала сюда, в горы, что с ней говорят, как с взрослой, любуются ею и даже как будто ухаживают все эти смешные усатые люди.

Ей весело, потому что трава в ущелье так зелена, что хочется примять ее, что камни там грозно нависли, и утесы хмурятся, и молодой серп месяца золотит зыбь маленькой горной речки.

Весело и от выпитого вина, и от прохлады вечера, а главное, весело оттого, что и в ней и для нее все еще так ново, свежо, [и неизвестно] странно. Софке не больше [пят] шестнадцать] и лет. В этом году она как-то сразу из девочки [сделалась] превратилась в почти взросл [ой]ую [барышней]. Перемена произошла так внезапно, что Софка смущена и [довольна, что] не верит глазам... И все как будто переменилось вокруг нее...

Возле нее генерал [бодрящийся видимо] - громадная гора жира и мяса в белом кителе, проевш[ий]ая два состоянияРукою Чехова над словами проставлены цифры: 1, 2, чтобы фраза читалась так: проевшая на своем веку два состояния. на своем веку и оканчивающ[ей] ая теперь третье.

Черные масляные глазки смеются, он любуется девочкой и не прочь подпоить ее немножко.

Софка видит, что [она] имеет успех между этими знакомыми мамы больше Адель Карловны и даже больше самой мамы.

Адель Карловна подруга мамы. Софка помнит ее еще [тогда] с того времени, когда [была крошкой] ходила в короткой юбочке, [и всегда голыми загорелыми] с голыми ру[ч]ками и но[жк]гами, темными от загара. И тогда также ониРукою Чехова проставлены цифры: 1, 2, чтобы фраза читалась так: и тогда они также. переезжали с вод на воды, [и] то за границу, [и] то в Крым, и здесь живали. И Софке кажется, что иначе жить невозможно.

Адель Карловна и мама мало изменились с тех пор. Знакомые постоянно менялись, они же все оставались такими же высокими, полными и красивыми дамами.

[Их принимают часто за сестер.

Но Софка предпочитает маму. У нееПервоначально Чехов исправил: у мамы. такие большие томные глаза и утомленное бледное лицо, и она так хорошо одевается, гораздо лучше Адель Карловны, которая любит все яркое.

Мама часто ссорится с Адель Карловной, и они говорят друг другу ужасные вещи, - но Софка знает, что это ненадолго и что они опять помирятся.]

Софка так уверена в превосходстве мамы и Адель Карловны, особенно мамы, что очень [часто] удивлена и недоумевает, почему е[й]ю, Софкой с некоторых пор так восхищаются. Мама часто теперь недовольна Софкой и реже берет ее с собой. Но Софка не задумывается, ей некогда и всегда хочется думать о чем-нибудь веселом.

[И теперь она с затаенной радостью следит из-за своих густых загибающихся кверху ресниц, как все бросаются исполнять ее желание.]

Один держит стакан, князь наливает вино, и все наперерыв лезут чокаться с ней и пить за ее здоровье.

- Не барышня - а шампанское! - восклицает полковник Иванов [, привычным жестом опрокидывая свой стакан в горло]. - И Софка улыбается ему и чувству [я] ет, что [это высшая похвала в его устах.] она и в самом деле похожа на шампанское.

И все они с удовольствием и радостью наблюдают Софку. Она забавляет этих взрослых людей, как редкий зверек, которого и подразнить, и погладить одинаково приятно.

Князь, богатый грузин, совсем еще мальчик, [богатой грузинской фамилии, и] недавно выпущенный в офицеры. Он такой [сам] хорошенький, такой гладкий, свежий [и крепонькой], и все на нем так [и блестит на нем новизной и свежестью, что он ярко выделяется между всеми остальными военными] ярко, ново и свежо, чтоПервоначально далее было: он резко. его трудно не заметить, в какой бы он ни бывал толпе. Он мало обращает внимания на взгляды мамы [Софки - Марии Ивановны].

Он приехал кутить, и старается добросовестно выполнить все, что [требуется] нужно для этого. С азартом входит онПервоначально: Он с азартом входит. в роль, - хмурится, напевает осетинские песни, и пьет с суровым видом знатока и [закаленного в боях] вояки, закаленного в боях.

Он кутит.

[Нужно проделать всю пантомиму, все, чтобы уверить себя и других, что они отчаянно кутят и очень, очень веселятся.]

Все [располагаются в непринужденных позах на траве, и] пьют, рассказывают друг другу веселые анекдоты и пьют. [ - Потом нужно расстегнуться, надеть фуражку на затылок и опять пить].

[Варить] ДелаютПервоначально: Делать. шашлык и е[сть]дят его без [помощи] ножей и вилок, [а рвать мясо] прямо руками, как [это делают] истые горцы. И всем это нравится и все думают, что это нужно. Князек берет бутылку кахетинского и говорит, что выпьет залпом без передышки. Ему не верят, потом все смотрят. Он [с]хват[ыв]ает бутылку в обе[ими] рук[ам]и, запрокидывает назад голову и [начинает быстро пить] пьет. [Он] Широко расставив] в ноги, [в узких рейтузах и все больше] он наклоняется назад все больше и больше, а бутылка под[ы]нимается все выше и выше. Наконец [он] торжественно с налитым кровью лицом, он показывает бутылку и, нахмурившись, [лихим] сделав лихой жест [ом, хочет перебросить], бросает ее через плечо. Жест не удается, и князек [мрачно бросается] садится на землю возле [Марьи Ивановны.] мамы.

Та сейчас начинает что-то говорить ему, взглядывая на него своими прекрасными глазами. Ее желтоватое, цыганско[го]е [типа] лицо с длинным носом и бле[кл]дными губами улыбается.

[Князек ей, видимо, нравится.]

«Давайте петь!» - кричит Адель Карловна, [все хором и генерал тоже.]

[Адель Карловна совершенно] Она лежит на белой бурке и курит. Белая папаха и башлык придают ей воинственный вид. Возле нее расположились поклонники. Между ними есть и [очень смелые и] видавшие виды, как, например, полковник Иванов, есть [также] и робкие юноши вроде корнета [Закаспийского] Степанова, который [телячьими глазами взирает] по-телячьи глядит на нее и немеет от восторга.

Софка довольна, что сейчас будут петь. Она вскакивает с места и начинает предлагать, что спеть.

Нужно такое, чтобы все знали, что-нибудь цыганское:

«Милая», или «Ночи», или «Месяц плывет», - это наверное все знают, - да, да, это лучше всего!

И все поют. Немного нестройно, но зато все уверены, что петь следует, и потому [чувствуют удовлетворение] довольны.

Тучный генерал [особенно] усердно выводит басовые ноты и качается в такт, хотя и не знает, что поют.

Актер принимает позы, прижимает для чего-то руку с большим бирюзовым перстнем к полосатой жилетке и косится на дам. Полковник Иванов изящно дирижирует бутылкой.

[Приехавшая раньше] Сидящая поодаль компания, приехавшая раньше, состоящая почти из одних барышень и дам, чопорно поджимается и спешит уехать.

- Итак, Софочка, вы не хотите нам рассказать, отчего вы убежали из института? - спрашивает генерал.

Софка смеется, ее тоненький нос морщится, [и] глаза лукаво щурятся... [от лукавства.]

- Вам очень хочется знать? Мама не любит, когда я рассказываю, да и ничего нет тут интересного. Ну, ушла…

потому, что мне там тесно [было и меня притесняли], а я люблю свободу!

И Софка очень довольная [своей] последней фразой, которую она часто слышит от мамы, старается скорее замять этот неприятный для ее самолюбия разговор.

- Петр Петрович, продекламируйте нам что-нибудь, пожалуйста! - говорит она актеру и теребит его за рукав. - Ну - пожалуйста!

[Рассказы тоже входят в репертуар веселья и Софка это знает.]

Все просят.

Актер становится в позу. [Мария Ивановна] Мама внезапно проникается своими материнскими обязанностями и указыва[я]ет глазами на Софку, прос[ит]я Первоначально далее было: взглядом, 182 этим выбрать для рассказа что-нибудь менее пикантное, [из его рассказов.]

Актер ищет чего-то в пространстве и вдруг разражается чем-то очень непонятным и возвышенным. Он то кричит и разводит руками, то говорит совсем шопотом. Потом, видя, что всем скучно и что Адель Карловна [даже уединилась с одним из поклонников и] и один из ее поклонников завел [а] и свой разговор, он [быстро оканчивает и] начинает [нечто более игривое] читать что-то другое, в стихах. Все смеются, и Софка тоже, хотя плохо понимает, что тут собственно смешно.

Потом все опять пьют [и снова оживляются] и снова пьют и без конца хохочут. Адель Карловн[а]е [хочет] приходит охота взлезть на высокий серый камень. Она подымается по горке, цепляется за кустарники руками, путается в амазонке и наконец сердито кричит вниз:

- Господа, какие вы невежи и лентяи, - помогите же мне!

Господа помогают. [Раздается хохот, визг. Особенно старается полковник Иванов.

Пока продолжается эта занимательная игра. Марья Ивановна] А в это время мама старается овладеть князьком. [Он сумрачно с] С отяжелевшей от вина головой сидит он ниже ее на пригорке, охватив колена руками, и мрачно глядит исподлобья.

Лицо [ее слегка порозовело, омертвевшие очертания лица оживились. Она изредка кладем свои длинные пальцы, унизанные кольцами на руку князя н наклоняясь что-то убедительно говорит ему,] мамы розово, глаза глубокие, страстные устремлены на [хорошенькое лицо] князя...

- Поймите, нужно пользоваться жизнью пока живем, брать все, [все] что она может дать... [- и любить как можно больше, как можно сильнее. - В этом только счастие, в этом весь смысл жизни, только в этом, поверьте,] - слышится Софке ее тягучий страстный шепот.

[Ее мать] Всем красивым молодым людям ее мать говорит всегда одно и то же [самое], и Софке почему-то это кажетсяРукою Чехова над словами проставлены цифры: 1, 2, чтобы фраза читалась так: кажется это. верхом изящества. Ей хотелось бы [как и во всем] и в этом [подражать] походить на мам[е]у, но почему-то совестно.

[Генерал отяжелел и осовел от вина. Адель Карловна легкомысленно занялась корнетами и забыла о нем. Ему завидно, он сердится, брюзжит и собирается уезжать.

Настроение Софки тоже изменилось. Стало не то что грустно, а просто нашло какое-то недоумение на нее - и сковало ее.]

Месяц скры[ла]вается за каменную стену утеса. Речка продолжа[ла]ет шуметь, но ее уже не [было] видно [больше], и легкий, [нежный] свежий ветерок [задул]Первоначально Чеховым было вписано: дует. подувает из ущелья. [ - Зато] На темн[ом]еющем небе [начали выступать] одна за другой показываются яркие [южные] звезды.

[Адель Карловна теперь дразнила корнета, все собрались возле нее, и она громко хохотала.

Генерал пыхтел, сердился, и, наконец, подозвал свои фаэтон тройкой и уехал ни с кем не простившись.

Князек снова пил, и опять все чему-то смеялись и говорили вздор.]

Делать теперь уже решительно [было] нечего. Все переделали, и все успело наскучить. Пили, пели, врали глупости, ели шашлык и опять пили, и все это надоело, и потому [стали] пора собираться.

[Из] В темнот[ы]е разд[авалось]ается ржанье лошадей: проводники, лошади, всадники - все [смешалось] мешается в темн[ый]ую движущ[ийся]уюся [клубок] массу.

[Не узнавали друг друга, отыскивали лошадей. Адель Карловну общимиПравка не доведена до конца.] усилиями усаживали на лошадь, и опять поднялся гам. Не узнают друг друга, отыскивают лошадей... Шум, визг, сердитые голоса...

[Софка отыскала свою маленькую гнедую лошадку под красным бархатным седлом.] - Князь держ[ал]ит [ее] Софкину лошадь под уздцы [и, что-то нежно бормоча про себя, обнимал ее за шею и, прижимаясь к ней] нежно цел[овал]ует ее в ноздри и голову и что-то бормочет. Лошадь смирно сто[яла]ит [под этими ласками] и только изредка переступа [ла]ет с ноги на ногу.

- Позвольте, - и человек в длинной черкеске [подошел к] вырастает из земли перед Софк[е]ой.

И прежде чем она успе[ла]вает опомниться, он ловко [схватил] хватает ее на руки, [посадил] сажает на лошадь, и в ту же минуту она [почувствовала] чувствует, как его усатое лицо [близко придвинулось к ней] касается ее лица и как он [грубо поцеловал] целует ее прямо в губы. [Она только удивилась, так внезапно это произошло и не могла] Происходит это так внезапно, что она не может понять, действительно ли это [было], или ей показалось только. Неприятное брезгливое чувство [брезгливости поднялось в ней, ей] овладевает ею , хо[телось]чется ей ударить [его] нахала хлыстом, но его уже [не было] нет возле, и она не зна[ла]ет, кто он.

А князь все цел[овал]ует лошадь, целует без конца, и [а] черные силуэты всадников уже переезжа[ли]ют речку.

- Князь, пора! где вы, князь! Едемте! - [звала Марья Ивановна, забывая теперь совершенно о существовании Софки.] зовет Первоначально Чеховым было вписано: кричи[т]. мама.

- Марья Ивановна, я ревную, что это в самом деле? [вы] Все князь, да князь! - Князь, голубчик, не откликайтесь!

- Что же, давайте перегоняться!

- Ну нет, силы не равные! [потому что ваша и моя лошадь - большая разница. Потому что ваша лошадь это...]

- Нагайку давай, Ассан!

[Адель Карловна, это измена, я ее кавалер, а она изменяет! «Сердце красавицы!» - напевает актер.]

[Слышится] Смех, шум каменьев, плеск воды в свежеющем воздухе. Эхо отчетливо повторяет все это, и гул стоит между каменными стенами балки.

Князь [сел] садится на своего иноходца, смешную мохнатую. Лошаденку.

Софка дер[нула]гает за повод [гнедого, который запрял ушами и насторожился]. Едут.

[Все, что сейчас с ней было, ошеломило Софку, недоумение еще больше сковало ее.] Софка ошеломлена и в недоумении. Ребенком она привыкла к непрошенным поцелуям. Но тогда целовали все [,и она не обижалась, - и целовали] и при всех. Но сегодня?

Проводник чей-нибудь или один из «них», гостей мамы?

- Как гадко, противно. И сказать некому [, и еще самою будут бранить], - засмеют и бранить будут.

Ей хочется плакать.

Княз[ь]ек едет рядом и [, повернувшись к ней, почти стоя в стременах, без умолку рассказывает ей про свою любовь: чистую, высокую, святую к одной проезжей петербургской grande-dame. Князь] изо всех сил старается увер[яет]ить Софку, что она одна может понять его и что ему страстно хочется все, все высказать ей о своей [особенной] необыкновенной, им одним изведанной, неземной любви.

[«Вы поймите, она так хороша, так необыкновенно, чудно хороша, что не любить ее нельзя.

Да вы видели ее, она жила на горе с своими детьми.

Для нееПервоначально Чехов предполагал вычеркнуть лишь два предыдущих абзаца и начал править (изменил нее на вас), но затем вычеркнул и этот абзац. я готов на все, на что хотите. И я мучаюсь, что не могу ничем доказать, как люблю ее и сознаю, что ей это вовсе не нужно.

И голос князя дрожит и прерывается.]

- Когда я увидел [ее в первый раз, то] вас, я понял, что не жил до этого. Что-то особенное со мной произошло Рукою Чехова над словами проставлены цифры: 1, 2, чтобы фраза читалась так: Со мной произошло что-то особенное. [сделалось, и я был счастлив только, когда был возле нее. Что я для нее? Ничтожный мальчишка, ненужный и неинтересный! а она все-таки не пренебрегала мной, не гнала прочь, а утешала, говоря, что все это со временем пройдет.

Она уехала, - продолжал он, - и, конечно, уже теперь забыла, что я существую, а] Мне тяжело, и вот я пью, и езжу сюда, в горы, с этой пьяной компанией, и мне не легче...

[Софка слушала его и забывала свое горе, так необыкновенно сильна казалась ей любовь князя. Она немного гордилась даже, что он поверял ей свои тайны, хотя он, может быть, те же слова шептал, обнимая ее лошадь. Она также не обиделась, когда он упомянул о пьяной компании. Ведь это была правда, и больше ничего.] Голос князя дрожит и прерывается.

- Я поеду за [ней] вами в Петербург, [и грозные звуки слышатся в его голосе, молодом и звенящем.] - бормочет он. Не пустят, все равно уеду! [потому что] Я не могу, не могу так жить! Поймите, ну, нельзя так жить. Ну, сопьюсь, застрелюсь, все равно, - но терпеть я больше не [могу!] в состоянии!

И он [снова] начинает рассказывать Софке, какие у нее глаза [у его княгини], и как он любит ее, и как ему будет тяжела разлука... [и опять в его голосе слышатся глухие рыдания.]

Софка слуша[ла]ет молча и вдруг неожиданно начинает [за]плака[ла]ть, вся содрогаясь своим худеньким телом. Ей ста[ло]новится [так] жал[ко]ь этого хорошенького мальчика, жаль себя, жаль еще чего-то, чего она не могла бы [никому] объяснить словами, но что особенно больно муч[ало]ает ее в эту светлую ночь и заставля[ло]ет плакать.

Они е[хали]дут близко друг [от] к друг[а]у по пыльной дороге.

Теперь совсем вызвездило.

Звезд - миллионы; [смотрели на них с высоты;] изредка одна звезда срыва [лась]ется и, описав яркую линию, исчеза[ла]ет куда-то с темного неба.

Князь цел[овал]ует руку Софке, благодарилПравка не доведена до конца - нужно: благодарит, ее и все говори [л] т о своей любви. [И все было так искренно и казалось так просто и трогательно.] говорит, говорит, говорит...

А кругом расстила[лась]ется серая волнистая степь, а там вдали сквозь молочный туман проступа[ли]ют очертания зданий, высоких тополей. Сверка [ли] ют огоньки станицы.

[Вы милая, хорошая, вы поняли, я люблю вас, - повторял князь.]

- Еще одна, - [сказала] говорит Софка, влажными глазами следя за падающей звездой.

Печатается по изданию: Литературное наследство. - Т. 68. Чехов - М., 1960. - С. 838-844.

Среди тех, для кого Чехов стал литературным наставником, была и Е.М. Шаврова. Пятнадцатилетней девочкой познакомилась она с писателем в Ялте и попросила его просмотреть свой рассказ. Чехов одобрил рассказ, проредактировал его и послал в газету «Новое время», где рассказ напечатали (в № 4846 от 26 августа 1889 г.), и впоследствии Чехов внимательно следил за творческим ростом молодой писательницы, постоянно редактируя присылаемые ею рукописи новых произведений.

Рукопись первого рассказа Шавровой «Софка» - одна из трех всего сохранившихся рукописей, правленных Чеховым. Он сократил рассказ, снял повторения, неудачные фразы. В конце рассказа Чехов сделал существенную перемену. В тексте рукописи молоденький князь рассказывал Софке о своей любви к одной даме. Эти излияния Чехов превратил в признание в любви к самой Софке, что сделало рассказ более цельным.

© Центр дистанционного образования МГУП