Московский государственный университет печати



         

Теория и практика редактирования

Хрестоматия



Теория и практика редактирования
Начало
Печатный оригинал
Об электронном издании
Оглавление
1.

Введение

2.

Предисловие от составителей

3.

В.И. ЛЕНИН - РЕДАКТОР

3.1.

В.И. Ленин. Партийная организация и партийная литература

3.2.

В.И. Ленин. Рецензия. Н.А. Рубакин. Среди книг

3.3.

В.И. Ленин. М.Н. Покровскому

3.4.

В.И. Ленин. Предисловие к книге И.И. Степанова «Электрификация РСФСР в связи с переходной фазой мирового хозяйства»

3.5.

В.И. Ленин. Рецензия. «Экспонаты по охране труда на Всероссийской гигиенической выставке в С.-Петербурге в 1913 г.»

3.6.

В.И. Ленин. В Наркомзем и в Госиздат

3.7.

В.И. Ленин. В.В. Воровскому

3.8.

В.И. Ленин в Государственное издательство

3.9.

В.И. Ленин. Из письма Д.Б. Рязанову

3.10.

В.И. Ленин. А.А. Богданову

3.11.

В.И. Ленин. Из письма А.В. Луначарскому

3.12.

В.И. Ленин. Из письма Кржижановскому

3.13.

В.И. Ленин. Редакционные правки в статье В. Воровского «Мир и реакция», напечатанной в № 17 «Пролетария»

3.14.

В.И. Ленин. Правка к статье «Школьная и революционная педагогика»

3.15.

В.И. Ленин. Редакционные правки в статье В. Карпинского «Крестьянский съезд»Статья В. Карпинского (за подписью: В. Калинин) напечатана в № 25 «Пролетария» от 3(16) ноября 1905 г.

3.16.

В.И. Ленин. О журнале «Свобода»

3.17.

В.И. Ленин. Из письма В.М. Каспарову

3.18.

В.И. Ленин. Об очистке русского языка (Размышления на досуге, т.е. при слушании речей на собраниях)

3.19.

В.И. ЛЕНИН ИЗ СТАТЬИ «ЛОЖКА ДЕГТЯ В БОЧКЕ МЕДА»

3.20.

В.И. Ленин. Замечания на первый проект программы Плеханова

3.21.

В.И. Ленин. Замечания на комиссионный проект программыСм. прим. 1 на стр. 57-58.

4.

РЕДАКТОРСКИЙ ОПЫТ ПИСАТЕЛЕЙ-КЛАССИКОВ

4.1.

М.В. Ломоносов. Из «Рассуждения об обязанностях журналистов»

4.2.

Речь Н.Н. Поповского с литературной правкой М.В. Ломоносова

4.3.

А.С. Пушкин. Заметки на полях статьи П.А. Вяземского «О жизни и сочинениях В.А. Озерова»

4.4.

А.С. Пушкин. Заметки на полях 2-й части «Опытов в стихах и прозе» К.Н. Батюшкова

4.5.

Воспоминания П.В. Нащокина с поправками Пушкина

4.6.

Из писем Н.А. Некрасова

4.6.1.

Н.Г. ЧернышевскомуПисьмо Некрасова написано в связи со статьей Чернышевского «В изъявление признательности. Письмо г. 3-ну», в которой критик полемизировал со статьей Е.Ф. Зарина «Небывалые люди», опубликованной в «Библиотеке для чтения». Зарин, в частности, утверждал, что Добролюбов не имел большого веса в «Современнике» и находился под большим влиянием Чернышевского. Редакторские указания Некрасова Чернышевский принял и согласно им исправил рукопись своей статьи, которая была опубликована в «Современнике» (1862, № 1).

4.6.2.

Н.М. Сатину

4.6.3.

Ф.М. Решетникову

4.6.4.

П.М. Ковалевскому

4.6.5.

А.М. Жемчужникову

4.6.6.

М.Е. Салтыкову

4.6.7.

А.М. Жемчужникову

4.6.8.

А.Н. Еракову

4.6.9.

П.А. Козлову

4.6.10.

П.Н. Юшенову

4.6.11.

Ф.М. Достоевскому

4.6.12.

Н.К. Михайловскому

4.7.

Отрывки из статьи В.Г. Белинского «Взгляд на русскую литературу 1846 года» с литературной правкой Н.А. Некрасова

4.8.

Из писем И.С. Тургенева

4.8.1.

Н.А. Некрасову и И.И. Панаеву

4.8.2.

А.А. Фету

4.8.3.

Я.П. Полонскому

4.8.4.

А.А. Фету

4.8.5.

П.Л. Лаврову

4.8.6.

Л.Я. Стечькиной

4.8.7.

Д.В. Григоровичу

4.9.

Из писем М.Е. Салтыкова-Щедрина

4.9.1.

Н.А. Некрасову

4.9.2.

Н.К. Михайловскому

4.9.3.

И.А. Салову

4.9.4.

И.А. Салову

4.9.5.

Г.И. Успенскому

4.9.6.

Н.К. Михайловскому

4.9.7.

И.С. Тургеневу

4.10.

Очерк Глеба Успенского «Подгородний мужик» с литературной правкой М.Е. Салтыкова-ЩедринаКомментируя первую публикацию этой правки, которая повторена с сокращениями в настоящем издании, Н. И. Мордовченко сообщил: «Мы сочли возможным опустить и не демонстрировать лишь правку пунктуации Успенского, которая была произведена Салтыковым, а также исправления явных описок и, в ряде случаев, разбивку некоторых очень больших фраз на несколько, если при это разбивке не было изменено ни одно слово в тексте Успенского» (Глеб Успенский. Материалы и исследования. Т. 1. - М.-Л., 1938. - С. 399-400)

4.11.

Из предисловия Л.Н. Толстого к «Крестьянским рассказам» С.Т. Семенова

4.12.

Из писем Л.Н. Толстого

4.12.1.

Ф.Ф. Тищенко

4.12.2.

Ф.Ф. Тищенко

4.12.3.

А.П. Новикому

4.12.4.

Ф.П. Купчинскому

4.13.

Рассказ В.С. Морозова «За одно слово» с литературной правкой Л.Н. Толстого

4.14.

Из писем А.П. Чехова

4.14.1.

Ал. П. Чехову

4.14.2.

М.В. Киселевой

4.14.3.

Н.А. Хлопову

4.14.4.

А.С. Лазареву-Грузинскому

4.14.5.

Н.М. Ежову

4.14.6.

А.С. Лазареву-Грузинскому

4.14.7.

А.С. Суворину

4.14.8.

Л.А. Авиловой

4.14.9.

Е.М. Шавровой

4.14.10.

Л.А. Авиловой

4.14.11.

Е.М. Шавровой

4.14.12.

А.М. Пешкову (М. Горькому)

4.14.13.

С.П. Дягилеву

4.14.14.

Б.А. Садовскому

4.15.

Рассказ Е.М. Шавровой «Софка» с литературной правкой А.П. Чехова

4.16.

Из писем В.Г. Короленко

4.16.1.

С.Н. Миловскому (Елеонскому)

4.16.2.

Н.А. Виташевскому

4.16.3.

Н.А. Виташевскому

4.16.4.

А.А. Пиотровской

4.16.5.

Ф.М. Чеботареву

4.16.6.

Д.Я. Айзману

4.16.7.

С.П. Подъячеву

4.16.8.

Ф.Д. Крюкову

4.16.9.

Ф.Д. Крюкову

4.17.

Отрывки из очерков А.А. Андреевского «Записки Фабричного» с литературной правкой В.Г. Короленко

5.

ОПЫТ СОВЕТСКИХ ПИСАТЕЛЕЙ В РАЗВИТИИ ТЕОРИИ РЕДАКТИРОВАНИЯ

5.1.

М. Горький о работе неумелой, небрежной, недобросовестной и т.д.Впервые статья эта была опубликована одновременно в газетах 'Правда' и 'Известия', 1931. - 19 апр.

5.2.

М. Горький. Цели нашего журналаРедакционно-программная статья эта первоначально была опубликована частично в 'Известиях' (1930 - 4 янв.) под заглавием ' О журнале 'Литературная учеба', а затем - полностью в № 1 данного журнала, вышедшего в начале апреля того же года.

5.3.

М. Горький. О том, как надобно писать для журнала «Наши достижения»Редакционная статья эта впервые появилась в газете «Известия», 1929. - 23 авг.

5.4.

М. Горький. Письма из редакцииПервоначально эти «редакционные» письма Горького (в количестве 17) время от времени появлялись на страницах журнала «Литературная учеба» в течение 1930 и 1932 гг. - в ответ на рукописи, присылаемые ему различными авторами. Впоследствии 11 из них Горький, опустив именные обращения к адресатам, объединил под новым заглавием - «Письма начинающим литераторам».

5.5.

М. Горький. Письма начинающим литераторамВ таком объединенном, несколько измененном и переозаглавленном виде эти «письма из редакции» (см. примеч., к предыдущему тексту) были впервые Горьким перепечатаны из «Литературной учебы» в сборнике «Статьи о литературе и литературной технике» (М., 1931. - С. 87-112).

5.6.

Из писем М. Горького

5.6.1.

В. Каверину

5.6.2.

К. Федину

5.6.3.

К. Федину

5.6.4.

В. Дубровину

5.6.5.

А. Чаплыгину

5.7.

М. Горький. [Отзыв о рукописи пьесы «Помешанный»]Впервые отзыв этот, написанный в 1919 или 1920 г., был опубликован посмертно (в сб.: «Горький М. Материалы и исследования». - Л., 1934. - Т. 1. - С. 113-114).

5.8.

М. Горький. Внутренние отзывыОтзывы были написаны в 1919 г. о рукописях пьес, присланных на конкурс мелодрамыДанный конкурс был организован Отделом театра и зрелищ Наркомпроса по инициативе Горького; он же состоял секретарем жюри, куда входили также А.Б. Луначарский и артисты Н.Ф. Монахов, Ф.И. Шаляпин, Ю.М. Юрьев.

5.9.

М. Горький. правка рукописи повести Фед. Олесова

5.10.

М. Горький. [Правка рукописи повести М. Лузгина «Вор»]

5.11.

М. Горький из замечаний на книжку серии «библиотека рассказов о гражданской войне»]

5.12.

Д.А. Фурманов. [Из литературных записейЛитературные записи эти в тезисно-афористической форме и не датированные опубликованы посмертно.]

5.13.

Д.А. Фурманов. [Из ответных писем начинающим писателям]

5.14.

А.А. Фадеев. По страницам изданных и неизданных рукописей

5.15.

А.А. Фадеев. Письмо И.Я. ВасильевуПисьмо это адресовано директору издательства «Молодая гвардия» - роман Фадеева вышел здесь в 1952 году. Оно имело, однако, не только конкретное в свое время назначение, а сохраняет и поныне более широкое, общередакторское значение, ибо в нем обсуждается и один из важнейших теоретических вопросов редактирования, и даются практические рекомендации в данной области, и затрагивается даже задача подготовки редакторских кадров.

5.16.

Из писем С.Я. Маршака

5.16.1.

А.М. Горькому

5.16.2.

Л.К. Чуковской

5.16.3.

А.М. Волкову

5.16.4.

И.М. Левитину

5.16.5.

В. Хорват

5.16.6.

В.П. Капраловой

5.16.7.

Б.М. Сивоволову

5.16.8.

Л.Л. Буновой

5.16.9.

И.Г. Калиману

5.17.

Всероссийскому съезду учителей

5.17.1.

Л.К. Чуковской

5.18.

Л.К. Чуковская. В лаборатории редактора (Фрагменты)

5.19.

К.И. Чуковский. Живой как жизнь (Фрагменты)

5.20.

Из писем А.Т. Твардовского

5.20.1.

С.В. Потемкину

5.20.2.

В.Ф. ТендряковуВладимир Федорович Тендряков (1923-1984), чей «своеобычный и яркий талант» отмечен «публицистической обнаженностью актуальных вопросов современности» (А. Твардовский. По случаю юбилея // Новый мир. 1965. № 1) - автор повестей и рассказов, опубликованных в «Новом мире» в 50-е, 60-е годы. Рассказ, послуживший темой письма, автором не публиковался.

5.21.

Л.Н. ЗахаровойЗахарова Лариса Никифоровна, учительница. Выступала в печати с рассказами, стихотворениями, статьями. Автор стихотворного сборника 'Радостно и больно' ('Моск. рабочий', 1957).

5.22.

Н.В. ЧертовойЧертова Надежда Васильевна (р. 1903) - писательница (см. ее 'Избранные произведения в двух томах', М., 1975). Роман, разбираемый в письме, издан в 1960 т. (М., 'Советский писатель').

5.23.

В.А. Волошину

5.24.

Ф.А. АбрамовуФедор Александрович Абрамов (1920-1983) начал сотрудничество в журнале 'Новый мир' с 1954 г. Опубликовал в журнале повести, рассказы (1969, № 6; 1970, № 2). В письме речь идет о второй книге тетралогии о Пряслиных (1958-1979) 'Две зимы и три лета' (Новый мир, 1968, № 1, 2, 3). По свидетельству писателя, он работал над романом после замечаний Твардовского почти год (указ. соч. - С. 569). В 1975 г. за первые три книги романа Ф.А. Абрамову присуждена Государственная премия СССР.

5.25.

Фрагменты из воспоминаний К.М. Симонова

5.26.

Из писем К.М. Симонова Г.Ф. АлександровуАлександров Георгий Федорович (1908-1961) - философ, действительный член АН СССР. В то время начальник Управления пропаганды и агитации ЦК ВКП(б).

5.27.

И.Г. Эренбургу

6.

Список рекомендуемой литературы

6.1.

Основы редактирования

6.2.

Редактирование отдельных видов литературы

<6 мая 1893 г.>

<…> К сожалению, должен начать с некоторого огорчения: «Что за штука» в «Р. ведомостях» не пошла. Впрочем, пусть это Вас особенно не огорчает: всякое начало трудно и редко кому удается дебютировать сразу, а «Русские ведомости» считаются редакцией очень разборчивой. Я полагаю, что, с некоторыми изменениями, очерк этот все-таки пригодится,

Теперь о «Поповом дворе». Я охотно пошлю его в «Русское богатство». Ручаться за успех не могу, но вероятие есть значительное. Только - тоже, по-моему, нужно еще тронуть, и довольно сильно, этот рассказ. В нем есть лица и эпизоды чрезвычайно удачные, но, сообразно с темой - он слишком растянут. Вообще мне кажется, что Вы напрасно так расширили его по сравнению с первоначальной редакцией. Так, например, вся первоначальная биография, описание общих детских игр и т. д. - хотя и прибавляют кое-что, но мало. Не нужно брать слишком большого полотна для несложного и небольшого психического сюжета. Я, когда оглядываю свою законченную работу, всегда думаю: «А что тут без особенного ущерба можно выкинуть». И никогда еще не раскаивался и не жалел о сокращениях. «Необходимо, чтобы слов было меньше, чем мыслей и картин» - превосходное правило, и если одна и та же основная тема укладывается в очерк и в повесть, то очерк всегда будет лучше повести, а уж роман из того же материала наверное никуда не годится. Поэтому сокращать нужно все, что поддается сокращению без ущерба для главного, основного мотива, а распространять лишь в случае настоятельной необходимости, когда тема явно, вследствие внутренней необходимости, сама расширяет первоначально заданные рамки. Затем, необходимо соблюдать перспективу: пусть основной мотив всюду выдерживается стройно и цельно, а остальное необходимо держать на втором плане, не позволяя ему разрастаться и разбухать до размеров главного лица или главного мотива. Все это Вы скоро почувствуете и сами, а пока - я прошу позволения тронуть этот первый очерк, который должен проложить Вам дорогу в журнал. Что касается посвящения мне лично, то Вы, вероятно, со мной согласитесь, что мне удобнее будет хлопотать о принятии рассказа без его посвященияВпоследствии С.Н. Миловский просил у Короленко разрешения посвятить ему первый том своих произведений. «...Вы - виновник моих работ с самого начала, - писал он Короленко 1 ноября 1902 г. - Вы одобрили первый мой очерк и содействовали дальнейшим работам. И прежде и теперь, когда я пишу, я никогда не оставляю мысли, как Вы отнесетесь к моим работам. Наконец, и псевдоним Вы для меня выбрали... И посвящая Вам свои работы, я хочу выразить Вам свою признательность и хотя бы этим отплатить Вам за Ваше доброе отношение....» Короленко В.Г. Избранные письма, - Т. 3. - М., 1936. - С. 76).. Я Вам очень благодарен за это намерение, но пока - подождем, так как это мне значительно связало бы руки...

Печатается по изданию: В.Г. Короленко о литературе. - М., 1957. - С. 495-496.

<15 декабря 1895 г.>

Многоуважаемый Николай Алексеевич.

Рукопись Вашу «Акуськино счастье» я прочитал, и - она отослана Вашей сестре. Прочитал я ее с удовольствием, многие черты рассказа меня живо трогали, но, анализируя свои впечатления, я все-таки вижу ясно, что тронут во мне Ваш товарищ и бывший обитатель тех же стран, а не просто читатель. Для читателя многое останется пусто и непонятно из того, что для меня и полно прежними моими собственными ощущениями и совершенно понятно. Увы! нужно признать, что описать правдиво и искренно - не значит еще описать художественно. Ваш незатейливый роман, несомненно, отмечен правдивостью и потому способен тронуть того, кто уже знает описываемый (довольно исключительный) уголок жизни. Но в нем нет той художественной полноты, которая без лишних слов, двумя-тремя неожиданными чертами делает близкими и понятными особенности данного положения. Объективным признаком того, что я говорю, являются, прежде всего, чрезвычайное многословие и длинноты. Можно сказать без всякого преувеличения, что собственно образ, или, вернее, его элементы - описание, действие и самое чувство занимают в Вашем романе не более одной десятой доли. Остальное-рассуждение по их поводу и элементарный анализ, который по большей части ничего к ним не прибавляет. Затем самые описания и эпизоды лишены перспективы: изображения среды и обстановки Вы достигаете подробнейшим описанием эпизодических лиц, выпадающих затем из рассказа без всяких последствий и не оставляющих впечатления. Таковы смотритель, пом<ощник> исправника, его жена, Иннокентий. К сожалению, также очень бледны и «молодые люди», оставляющие в читателе воспоминание не живых лиц, а разговоров, за исключением разве Андрюхи, от которого остаются еще песни. Но что особенно вредит - это, повторяю, необыкновенная растянутость. Читая роман, я, человек, до известной степени уже наметавший глаз, прямо вижу десятки страниц, которые я вычеркнул бы на Вашем месте без всякого сожаления, и вообще из-за Вашего «романа» сквозят черты недурного рассказа листа в 2 печатных. В этом же виде - весьма сомневаюсь, чтобы он мог найти место в печати. <...>

Печатается по изданию: В.Г. Короленко о литературе. - М., 1957. - С. 508-509.

<13 марта 1896 г.>

Многоуважаемый Николай Алексеевич.

Был бы очень рад услужить Вам, но, во 1-х, рассказа все равно уже нет у насИмеется в виду рукопись Виташевского «Акуськино счастье». См. предыдущее письмо., так как, согласно Вашему желанию, я его тогда же отослал Вашей сестре, которая, вероятно, послала его в свою очередь Вам. А во 2-х (и в главных), исправлять и переделывать чужую рукопись можно лишь в том случае, когда поправки касаются лишь сокращений и исправлений более или менее внешнего свойства. В данном же случае пришлось бы прибегнуть к слишком значительной переработке темы, что может быть сделано разве автором (и то очень затруднительно). Ввиду этого я совершенно не могу исполнить Вашу просьбу, если бы рукопись даже была доставлена опять в редакцию. Я писал Вам, напр., что от некоторых лиц (большинства) получается впечатление одних разговоров. Разговоры сократить недолго, но вдохнуть затем жизнь в разговаривавших - ведь это уже совершенно новая работа, и я не вполне уверен, что эту переработку выполнить возможно даже и автору, не говоря о стороннем человеке, для которого самая тема чужая.

Желаю всего хорошего. Привет знакомым.

Вл. Короленко.

Печатается по изданию: В.Г. Короленко о литературе. - М., 1957. - С. 509.

<1 июля 1896 г.>

Многоуважаемая Анастасия Александровна.

Ваш рассказ Очерк А.А. Пиотровской «В родном углу», о котором идет речь, был опубликован в журнале «Русское богатство» (1896, кн. 8 и 9). я прочел в последней его редакции и, пользуясь Вашим позволением, - кое-что тронул в конце. Я вижу, как трудно было Вам помириться с Вашей Сашей, оставшейся в живых, и совершенно понимаю побуждение, заставившее Вас приложить и первоначальную редакцию конца, вылившуюся сразу. Но, право, этот конец сильно портил Ваш чудесный рассказец. Надеюсь, Вы согласитесь с этим. Конец Ваш вышел растянут, я его сильно сократил и кое-где, пользуясь очень хорошими контурами действующих лиц, добавил две-три черточки (все только в конце, начиная, если не ошибаюсь, с 65 страницы, а всех теперь 71). Теперь рассказ уже сдан в набор, и я надеюсь, что дебют Ваш в журнале выйдет удачным. Думаю, что появится он в августовской книжке (не позже сентября). Ранее было нельзя, да оно и лучше: летние книжки проходят незаметно.

Вы писали, что испытываете разные затруднения, ввиду этого я просил контору журнала тотчас после набора выслать Вам небольшой аванс, рублей пятьдесят, которые Вы, вероятно, скоро и получите. Итак, в добрый час! Как видите, первая Ваша работа (позначительнее) готова увидеть свет. Как видите также, это дело нелегкое, - пусть этот первый успех даст Вам бодрость для упорной дальнейшей работы. Простите мне резкость моего отзыва о Вашей «Однане», который, я знаю, Вас сильно огорчил. Простите также и некоторую медленность, с которой подвигался этот рассказ. Это предохранит Вас от разочарований в будущем; всякий шаг в литературе дается серьезным трудом и сопровождается массой напряжения и горечи.

Вернитесь теперь опять к Вашей повести, пересмотрите ее внимательно, постарайтесь ее переработать, выкиньте все лишнее, все что покажется Вам натянутым и сомнительным, охватите все одним взглядом, как целое, заполните пробелы - и, может быть, опять у Вас из нее что-нибудь выйдет. Научитесь поправлять свои работы. Это предрассудок, что «сразу лучше». Гоголь и Пушкин очень много исправляли в своих писаниях, и это не значило, что они вымучивают свои произведения. «Лишь то читается легко, - писал Пушкин Жуковскому, - что написано с трудом». «Что в час написано, то в час и позабыто». Нужно развивать в себе вкус мастера, критический взгляд. Я надеюсь, что Ваш рассказ произведет хорошее впечатление. По-моему, он свеж, довольно оригинален, очень правдив. Вы только не совсем правильно оценили действующих лиц, зачем-то подняли «студентишку», а с ним и весь его беззаботный мирок, и слишком поэтому принизили Сашу, приведя ее к мелодраматической развязке, далеко не соответствовавшей положению. Я заключаю из этого, что Вам надо немало и серьезно поработать, почитать лучших наших писателей (не одних художников, но и сатирика Щедрина и публицистов). Чутье жизни у Вас есть, но слишком непосредственное. Нужно еще уметь овладеть образом и впечатлением, нужно уметь установить известную перспективу, - не искусственно, разумеется, а именно так, как это дается высшим для своего времени пониманием жизни...

Печатается по изданию: В.Г. Короленко о литературе. - М., 1957. - С. 509-511.

<1 октября 1896 г.>

<...> Я хотел только сказать Вам еще раз, что в деле литературы - в вопросе о напечатании или ненапечатании того или другого произведения - играет роль единственно только оценка его достоинств. Кто автор - это все равно, каковы бы ни были его личные обстоятельства, с каким бы трудом ни далось ему то, чего он достиг, - все это не может иметь никакого значения в вопросе о напечатании произведения. Это может заставить скорее просмотреть рукопись, дать более подробный ответ, - но на этом и кончаются те личные одолжения, которые редактор вправе оказать автору. В этих пределах готов служить Вам и впредь, а затем - ни смягчать отзыв о недостатках, ни тем более содействовать напечатайте того, что, по-моему, печати не заслуживает, - не могу, да и считаю совершенно лишним и даже вредным. Иногда очень сильное желание преодолевает, наконец, препятствия, но тут именно надо знать правду, а правда состоит в том, что последний Ваш рассказ плох и ни в каком серьезно-литературном органе появиться не может. Продолжать ли Вам, - не знаю, это можете решить только Вы, но если продолжать, то нужно брать темы поменьше, относиться к ним проще, не брать широких рамок, потому что с ними Вы, очевидно, еще не справитесь. А затем Вы должны знать, что беретесь за очень трудное дело, в котором чужая помощь не может Вам дать почти ничего, и трезвая, резкая правда, может быть, и есть самое лучшее, на что можно в этом деле рассчитывать от других...

Печатается по изданию: В.Г. Короленко о литературе. - М., 1957. С. 512-513.

<15 марта 1901 г.>

Милостивый государь.

«Алтын» - по крайней мере в этом виде - не пойдет. Замысел хороший, в истории художника есть черты интересные, но исполнение «оставляет желать очень многого». Прежде всего нельзя изображать Пташникова таким чурбаном - иначе он не сумеет так тонко раскрыть свой душевный процесс. А затем - тон рассказа какой-то ужасный. «Носом кишки повылазют», «живу курку зубами скубти», «Важное цобе», «громоотводно раскапустисто», «Ерцем-перцем»... Дама, которая «ездит в Ригу», да еще в клозете!.. Очень может быть, что в каком-нибудь одесском кружке когда-нибудь были в ходу такие словечки и обороты, но на обыкновенного читателя это должно произвести странное впечатление. И дело не в одних отдельных выражениях. Нужно рассказать все это проще, именно без этих «вывертов» (выражение, кажется, Вашего Пташникова), проще, сжатое, короче, я сказал бы задушевнее. «Сыпь» тоже, думаю, дело случайное и лишнее... Одним словом, по моему мнению, над рассказом нужно поработать. Я отчеркнул кое-где, остальное должно Вам подсказать чувство меры и некоторый вкус. Но поработать надо внимательно. Теперь тон какой-то режущий ухо, скребущий и неприятный. Может быть, Вам удастся все это сгладить. В замысле, а кое-где и в исполнении Вы все-таки значительно подвинулись против первых рассказов, но - простоты, простоты побольше и - вкуса.

Желаю всего хорошего.

Вл. Короленко.

Р. S. Заглавие я бы тоже изменилПосле авторской переработки рассказ под названием «Приятели» 4.1 опубликован в журнале «Русское богатство» (1902, № 7)..

Печатается по изданию: В.Г. Короленко о литературе. - М., 1957. - С. 521-522.

<24 сент. 1906 г.>

Многоуважаемый Семен Павлович.

Я виноват перед Вами, что затянул ответ. Мне хотелось зараз поговорить о Вашем «Тихом пристанище», но меня так закрутило разными обстоятельствами, что я лето почти не работал, мало читал рукописи и запустил переписку. Не взыщите уж. Приходится писать так много, что иной раз и оплошаешь.

Очерки прочел. Начало пришлось сократить. Дело в том, что оно страдает сильными длиннотами и особенно повторениями. Ваши читатели уже читали описание работного дома, потом этапы тюрьмы, и потому Вам теперь следует избегать очень подробных описаний разных помещений, тесно набитых людьми: тут невольно будут повторения. Не особенно также характерны рассказы отдельных лиц в «странней». Интересно описание самого монастыря и поступления в послушники, и к этому надо бы приступить несколько скорее.

Есть у Вас один стилистический недостаток, который я выправляю каждый раз, но он постоянно остается. Это - отнесение подлежащего на самый конец иной раз очень длинного периода. Вот один из очень многих примеров:

- Вы что делаете?.. - произнес, входя в келью, высокий, сутуловатый, с огромной совершенно белой бородой, V одетый в теплый засаленный подрясник, подпоясанный ремнем, за которым торчали с правого и с левого боку «голицы», т. е. рабочие из кожи рукавицы, монах... - водочку пьете, а?

Читатель забыл сказуемое, когда получает подлежащее. Это не русский период, а разве немецкий и притом еще очень неблагозвучно сходятся два существительных (...»рукавицы - монах»). Между тем слово монах было бы у места там, где у меня поставлен знак V. Таких периодов очень много. Затем Вы пишете постоянно робота, робочий (надо работа, рабочий). Тоже постоянно попадается слово нород (надо писать народ). Затем - для набора гораздо легче, если рукопись писана только на одной стороне листка.

Не знаю еще, когда очерки появятсяОчерки С.П. Подъячева «К тихому пристанищу» были напечатаны в № 3 и 4 «Русского богатства» за 1907 г. «По поводу 'Тихого прис[танища]' я Вам очень благодарен и впредь прошу все ненужное лишнее, словом хлам, выметать вон', - писал Подъячев в ответном письме от 15 октября 1906 г. (дит. по кн.: В.Г. Короленко о литературе - М., 1957. - С. 672)., так как печатание и распределение рукописей делается в Петербурге. Немного опасаюсь насчет «цензурности».

Деньги (50 р.) Вам, вероятно, прислали, потому что книги (хоть и тихо, как все книги теперь, кроме политических брошюр) все-таки продаются и расходы по изданию покрываются. Но в точности, опять-таки, этого не знаю.

Относительно журнала написал опять, - не знаю, чем объяснить эту оплошность конторы, которой я и говорил и писал о высылке Вам журнала. Пожалуйста, сообщите, получили ли Вы его теперь?

Что же сталось с Вашим планом - побродить по голодным местам? Очевидно, не состоялся, а теперь уже холодно. А Вам очень важно освежить подлинные наблюдения.

Желаю всего хорошего.

Вл. Короленко.

P.S. Состою пока под следствием в Петербурге и ПолтавеКороленко состоял под следствием в Полтаве - за публикацию в газете 'Полтавщина' 'Открытого письма статскому советнику Филонову', а в Петербурге - за непредставление в цензуру книжек 'Русского богатства'.. В Полтаве, кажется, хотят прекращать. В Петербурге пока - дело пустое, по конфискация августовской книжки, пожалуй, грозит каким-нибудь новым делом.

Печатается по изданию: В.Г. Короленко о литературе. - М., 1957. - С. 547-548.

<10 февраля 1913 г.>

<...> То, что Вы пишете о своем редакторстве, - не беда; а если и беда, то общая. Я вот уж четверть века редакторствую, а и то чуть не каждую рукопись «мусолю от начала до конца», да еще имею непростительную слабость многим авторам отвечать на вопросы: «есть ли признаки дарования», «следует ли писать» и т. д. и т. д. Правда, это нужно очень и очень ограничивать, а может быть, вернее, - не следует писателям, а особенно беллетристам браться за редакторство; но... мало ли чего не следует делать, а мы все-таки делаем. А раз взялся - приходится все-таки делать не кое-как. Конечно, потом привыкнете, и все это пойдет много скорее. Я вот думаю, что надо нам завести такие бланки, вернее печатные письма, нескольких типов, смотря по рукописи, - начиная с простого немотивированного отказа и кончая, когда рукопись или автор заслуживают почему-нибудь особого внимания, собственноручным письмом. Между этими двумя полюсами я бы расположил еще две или три формы с более или менее убедительным разъяснением - напр., что редакция не имеет возможности писать критические трактаты о каждой непринятой рукописи. Я как-нибудь такие манифесты составлю и предложу вниманию товарищей...

<...> Вообще с редакционным делом не робейте, - обвыкнете. А вот засорять голову чужими рукописями для беллетриста... да, это едва ли очень полезно...

Печатается по изданию: В.Г. Короленко о литературе. - М., 1957. - С. 581-582.

<18 июня 1913 г.>

Дорогой Федор Дмитриевич.

Воображаю Ваше настроение: вместо запаха степи - запахи пет<ербургских> улиц и асфальта, вместо бесед с казаками - переговоры с типографией! Алексей Вас<ильевич>Алексей Васильевич - А.В. Пешехонов. на Вас не жалуется - значит, с делом справляетесь. Но самим-то Вам каково - воображаю. Терпи, казак, будучи одним из атаманов «Р<усского> бог<атства>».

Насчет Дмитриевой - я ведь предлагал свои услуги. Правду сказать, мне ее немного страшновато было отдать в Вашу казачью переделку. Ох, помню Ольнем: я ведь потом вставлял в корректуре из ее рукописи чуть не целые страницы. Это результаты молодого редакт<орского> усердия и некоторой неопытности. Вспоминаю случай из собственной практики. Печатали мы когда-то по рекомендации Лесевича - «Молль Флендерс» Даниэля де-Фо. Известно, что знаменитый автор «Робинзона» напечатал еще массу повестей и романов, в том числе весьма посредственных. Между прочим - любил и прямо «нагонять строчки». «Молль Флендерс» оказалась, кроме всего этого, девицей поведения весьма предосудительного и нецензурного. Роман был принят до меня, и Михайловский передал мне уже продолжение. Что было делать? С одной стороны - де-Фо, мировой писатель, с другой - цензура, а с третьей публика жалуется, что девица ведет себя на страницах «Р. бог.» весьма соблазнительно. Я принялся за сокращения. Между прочим, когда один джентльмен забрался в ее комнату, я его оттуда выдворил. В верстке Ник<олай> КонстантиновичНиколай Константинович - Н.К. Михайловский. с негодованием указывает мне, что в одном месте выходит сумбур. Оказалось, что вышвырнув туловище, - я оставил от джентльмена ноги... В другой раз я сокращал повесть Миловского, который, особенно вначале, бывал необыкновенно многословен. Я в сокращениях был умерен. Ал<ександр> Ив<анович> Писарев счел нужным приложить руку еще после меня и исключил маленькую подробность. Поп, уходя из собрания духовенства, замечает, что у него переменили калоши. Ну, надел, какие остались, и ушел. Ал. Иванович нашел, что сие неважно. Какая-то пара калош! Взял, да и «сократил». А впоследствии оказалось, что на сей паре калош зиждется чуть ли не вся вторая часть повести. Пришлось ретроспективно разыскивать и во что бы то ни стало водворить калоши опять на место.

Вот оно что значит иногда погнаться за излишним сокращением. Вообще это дело, которое оптом производить опасно. Лучше в розницу и с большой оглядкой, стараясь изгнать только уже совершенно излишнее многословие и явные ненужности.

Относительно Дмитриевой, сказать правду, хотелось мне немного пригладить ее самому, так как Вы и А.Г.А.Г. - А.Г. Горнфельд. находите ее хуже, чем я. Правда, есть кое-что, подлежащее сокращению (напр., вначале - встреча с партией рабочих или переселенцев в поезде. Приставлено совершенно механически). Обнимаю Вас и желаю всего хорошего.

Ваш Вл. Короленко.

Печатается по изданию: В.Г. Короленко о литературе. - М., 1957. - С. 590-591.

Детство в деревне

Тяжелое безотрадное было детство Тимофея Зарубина, уроженца Владимирской губернии. Рос он в глухой, людьми и богом забытой бедной деревушке, стоя [щ] вшей в стороне от проезжих дорог [, в бедной крестьянской семье, - а бедна эта семья была потому, что в той деревне все поголовно были бедняки]. [При раскрепощении] Земля [им] была [отмежевана] неблагодарная, глина, с мизерным клочком леса и лугов, [и] но зато с огромными выкупными и всякими другими платежами. Чуть помнит Зарубин, что у него были дедушка и бабушка, рассказывавшая ему сказки про бабу-ягу и мальчика-с-пальчик. У деда было шесть сынов, которые при жизни его высылали в деревню деньги с отхожих промыслов [деньги]. Все они были плотники: [Конец жизни старика был омрачен таким необычным обстоятельством:] пять [сынов-плотников] младших, живя в Москве, находились в повиновении у шестого, старшего, [и] Денег приносили домой достаточно, так что старик купил новый пятистенный сруб для замены курной избы, с топкой по белому, - как вдруг к рождеству пять сынов пришли на праздник домой без денег, [так как отдавали их] а большак[у, который домой] совсем не пришел; оказалось, [потому] что он научился пить водку и закутил, получив деньги от братьев. Старик поехал сам в Москву отыскивать блудного сына. Нашел он его в кабаке, в лохмотьях, хмельного [.], [«Как увидал я в те поры Федьку, рассказывал старик, так ровно что оборвалось во мне». Всю обратную] и повез домой, всю дорогу [ни слова] не промолви [л] в [с большаком старик] с ним ни слова. На другой день на вопрос старика о деньгах, большак ответил, что денег у него нет, что он платил долги в Москве и что ему второй по старшинству брат тоже денег не отдавал.

- А! ты долги платил [.]! К тебе староста што ли под окно за податью приходил? С этими словами старик стащил большака с печки за волосы и возил его по полу до тех пор, пока выбился из сил; передохнувши немного, он стал допрашивать второго сына, Ваську, куда тот девал деньги [девал;]: [тот упорно молчал]

- Пропил што ли?! - грозно спросил старик [,].

- А ты присылал мне? [пропивать-то.] Я добыл, я и пропил, - [заносчиво] дерзко ответил Васька. С Васькой повторилось то же, что и с большаком.

На другой день старик слег в постель и уж больше не вставал, а через шесть недель умер. С полгода похозяйничал большак. [Из Москвы пять] Брать [ев] я ему денег уже [ему] из Москвы не высылали, так как [к этому времени]Рукой В.Г. Короленко здесь было вставлено слово уже затем зачеркнутое. и сами все научились пить водку [,а]. Большак и дома не отставал от них: поедет ли на мельницу, пропьет рожь не смоловши, в кузницу ли, на базар за покупками - везде та же история. Через полгода из дома - «полной чаши» образовалось разоренное крестьянское хозяйство: братья поделили между собою остатки, мать пошла с большаком, остальные обещали [сь] ей выплачивать по четверти ржи в год, да так и не выплачивали, ограничившись обещаниями. Ваську мать дернула в волость [,] и там выпорола [там,]. После порки он встал и при волостном и сельском начальстве сказал матери:

- Таперича: едят [твою] тебя мухи с комарами, ни одной копейки от меня не жди по гроб жизни, - и обещание свое сдержал. Старуха была добрая и очень жалела, что выпорола Ваську [; однако]. Но однажды, когда она ехала из города с большаком [с базара мимо кабака], [и] большак захотел [погреться] завернуть в кабак; она схватила возжу, намереваясь подъехать к волостному правлению, [а] но большак [ - ] привернул все-таки к кабаку [и за энергичное сопротивление] и вдобавок надавал матери колотушек в спину. На другой день она решила «поучить» и большака, [дернула и его в волость,] но [он] тот с ней в волость не поехал, и пошел пеший; в перелеске он спрятался за елку, постоял там, пока мать проехала и возвратился домой на печку...

[Старуха, недолго помаявшись, умерла. Может быть, пожила бы еще несколько лет, но смерть ее ускорилась невыносимым для материнского сердца горем.]

Младший сын [ее] «Кузя» опился во время престольного праздника Николы [«опился»;]. По верованиям деревенского люда опойцы непременно идут в ад, откуда черти разъезжают на них по своим греховным надобностям по белу свету [для соблазна новых православных душ]; опойцев и хоронят без отпевания, где-нибудь в оврагах или, в лучшем случае, за чертою кладбища. К общему суеверному ужасу [населения] деревушки, становой замедлил приездом на целую неделю, в течение [коей] которой по очереди тело «опойца» день и ночь караулили по четыре-пять мужиков, [и все-таки] а «опоец» все стращал их по ночам.

- Откуда ни возьмись, рассказыва[ют]ли караульщики, несется с рюлоколами тройка и прямо на нас, - «берегись, берегись!» кричат - мы вскочили: «Господи Иисусе Христе», - сотворили молитву, перекрестились, - все пропало, как сквозь землю провалилось; - и так каждую ночь.

Приехал наконец становой с урядником, привезли с собой «дохтура», опойцу потрошили, записывали что-то, разрешили хоронить и уехали. Старуха [, видя все это,] ужасно вопила, по временам [приходила] впадала в [беспамятство] забытье, лишалась чувств. Опойцу зарыли, как скотину, «без церковного пен[и]ья, - без ладану», - на Мокруше, в ближайшем овраге, в котором принято хоронить всех умерших без покаяния: опойцев, удавленников, утопленников и прочих грешников. После этого через «Мокрушу» прохода не было:

опоец пугал народ не только ночью, но и днем. Что ни [что] делали, - и молебен служили, и кол осиновый в могилу заколотили, - не помога[ет]ло. Едет или идет кто один с базара, - смотрит - за ним сзади копна движется, или навстречу лихая тройка несется, из ноздрей у лошадей огонь пышет... [При виде этакой страсти волос у всех дыбом становился, кровь в жилах леденела, мороз по коже пробегал. К матери «Кузя» каждую ночь являлся;]

Население деревеньки уверяло, что каждую ночь можно было наблюдать, как к бабушке Прасковье «летун летает» [,]. Смотрят - летит огромная птица, а заметно, что это не птица, потому, изо рта искорки сыплятся. Над трубою избы бабушки Прасковьи «летун» рассыпался в целый сноп искр и исчезал. Старушка всегда несказанно была рада видеть «Кузю, как живого» и поговорить с ним; сбегутся к ней в избу соседи, смотрят - никого нет, а она говорит сама с собой, «заговаривается». На людях старуха плакала, приходила в себя, сознавала, что с ней творится что-то неладное, ходила совет[ы]оваться к знахаркам, к священнику, и к начетчику Ивану Петровичу. Последний сообщил ей, что теперь на опойцах по чугунке машина ездит; старуха отправилась на чугунку, за пятьдесят верст, взглянуть на Кузю, поглядеть, как опойцы машину возят, - потому Иван Петрович был человек верный, не обманет. <...>

Придя домой, старуха пролежала несколько дней в забытье, бредила все Кузей [да] иРукой В.Г. Короленко было вставлено слово тоже, затем зачеркнутое. вскоре умерла.

Всю эту [кутерьму] мрачную деревенскую драму Тимофей Зарубин помнит как во сне; он был сын большака, который после смерти старухи ушел в Москву якобы добыть деньжонок и поправить хозяйство, - а в действительности он уже был человек [слабый] «ослабевший» и пропивал все, что добывал, бросив на произвол судьбы жену с тремя детьми в разоренном [, без лошади, коровы и проч. скота] хозяйстве и в почти развалившейся хате. <…>

Печатается по рукописи, хранящейся в Отделе рукописей Государственной библиотеки им. В.И. Ленина (ф. 135. В.Г. Короленко. Разд. III. Карт. 45. Ед. хр. 1. Л. 2-6).

Получив рукопись А.А. Андреевского «Записки фабричного», Короленко записал в редакторской книге: «Очень неумелая, беспорядочная, не вполне грамотная, но местами очень интересная вещь: жизнеописание фабричного рабочего». Решив поместить очерки в журнале «Русское богатство», одним из руководителей которого он был, Короленко взялся их отредактировать. Слишком большой объем рукописи, необходимость огромной литературной доработки помешали писателю довести правку рукописи до конца: им отредактировано меньше трети. На редакционном совещании «Русского богатства», на котором обсуждался вопрос о публикации очерков Андреевского, их, очевидно, решили не печатать. Правя очерки, Короленко устраняет повторения и длинноты, стремится добиться точности и лаконичности каждой фразы, заменяет излишние просторечные слова и выражения общеупотребительными. Редактор усиливает критический тон очерка. Так, публикуемый здесь отрывок, в котором рассказывается о разорении некогда обеспеченной крестьянской семьи, автор заканчивает словами: «Всю эту кутерьму Тимофей Зарубин помнит как во сне...». Не удовлетворясь случайным словом «кутерьма» (суматоха, беспорядок), Короленко зачеркивает его и вписывает: «мрачную деревенскую драму», точно и глубоко определяя этим выражением беду, постигшую семью Тимофея, нужду и беспросветную темноту крестьян. Подробнее о редакторской работе В.Г. Короленко над «Записками фабричного» см. в статье И.В. Мыльцыной «Из редакторской практики В.Г. Короленко» (Вестник Моск. ун-та. Серия VII. Филология, журналистика. 1960. № 3. С. 75-79).

© Центр дистанционного образования МГУП