Московский государственный университет печати

Валгина Н.С.


         

Активные процессы в современном русском языке

Учебное пособие


Валгина Н.С.
Активные процессы в современном русском языке
Начало
Печатный оригинал
Об электронном издании
Оглавление

Предисловие

1.

Принципы социологического изучения языка

2.

Законы развития языка

3.

Вариантность языкового знака

3.1.

Понятие вариантности и ее истоки

3.2.

Классификация вариантов

4.

Языковая норма

4.1.

Понятие нормы и ее признаки

4.2.

Норма и окказионализм. Норма общеязыковая и ситуативная

4.3.

Мотивированные отклонения от нормы

4.4.

Основные процессы в нормализации языковых явлений

5.

Изменения в русском произношении

6.

Активные процессы в области ударения

7.

Активные процессы в лексике и фразеологии

7.1.

Основные лексические процессы

7.2.

Семантические процессы в лексике

7.3.

Стилистические преобразования в лексике

7.4.

Детерминологизация

7.5.

Иноязычные заимствования

7.6.

Компьютерный язык

7.7.

Иноязычные лексемы в русском просторечии

7.8.

Внелитературная лексика в языке современной печати

8.

Активные процессы в словообразовании

8.1.

Рост агглютинативных черт в процессе образования слов

8.2.

Наиболее продуктивные словообразовательные типы

8.2.1.

Производство наименований лиц

8.2.2.

Абстрактные имена и названая процессов

8.2.3.

Приставочные образования и сложные слова

8.3.

Специализация словообразовательных средств

8.4.

Чересступенчатое словообразование

8.5.

Свертывание наименований

8.6.

Аббревиация

8.7.

Экспрессивные имена

8.8.

Окказиональные слова

9.

Активные процессы в морфологии

9.1.

Рост аналитизма в морфологии

9.2.

Сдвиги в формах грамматического рода

9.3.

Формы грамматического числа

9.4.

Изменения в падежных формах

9.5.

Изменения в глагольных формах

9.6.

Некоторые изменения в формах прилагательных

10.

Активные процессы в синтаксисе

10.1.

Расчлененность и сегментированность синтаксических построений

10.1.1.

Присоединительные члены и парцеллированные конструкции

10.1.2.

Двучленные конструкции

10.2.

Предикативная осложненность предложения

10.3.

Активизация несогласуемых и неуправляемых словоформ

10.4.

Рост предложных сочетаний

10.5.

Тенденция к смысловой точности высказывания

10.6.

Синтаксическая компрессия и синтаксическая редукция

10.7.

Ослабление синтаксической связи

10.8.

Соотношение аффективного и интеллектуального в сфере синтаксиса

11.

Некоторые тенденции в современной русской пунктуации

11.1.

Точка

11.2.

Точка с запятой

11.3.

Двоеточие

11.4.

Тире

11.5.

Многоточие

11.6.

Функционально-целевое использование пунктуации

11.7.

Нерегламентированная пунктуация. Авторская пунктуация

Заключение

Литература

12.

Примерная программа дисциплины «Активные процессы в современном русском языке»

12.1.

Цель и задачи дисциплины, требования к знаниям и умениям

12.1.1.

Цель преподавания дисциплины

12.1.2.

Требования к знаниям и умениям

12.1.3.

Перечень дисциплин, усвоение которых необходимо для изучения данной дисциплины

12.2.

Содержание дисциплины

12.2.1.

Наименование тем, их содержание

12.3.

Примерный перечень практических занятий

12.4.

Примерный перечень домашних заданий

Указатели
110  именной указатель
161  предметный указатель

5.
Изменения в русском произношении

Современные произносительные нормы складывались постепенно на базе вариантного столкновения произношения в разных территориальных диалектах, в разных социальных группах и отчасти в разных стилях. Кроме того, различие вариантов может оцениваться и хронологически как младшая и старшая нормы. Новое произношение вытесняет старое, но зачастую и то и другое сосуществует довольно длительное время: изживание старого произношения - процесс более сложный, нежели отказ от устаревающих слов и даже грамматических форм. Во всяком случае на протяжении жизни одного поколения трудно освободиться от произносительных особенностей своей среды, семьи.

Произносительные нормы фиксируются орфоэпическимиОрфоэпический словарь русского языка. Произношение, ударение, грамматические формы / Под ред. Р.И. Аванесова. М., 1989. словарями, в задачу которых входит и отражение норм ударения. При установлении произносительных норм обычно учитывается соотношение фонетических и фонематических вариантов, последние отражаются и в орфографии (ср.: ноль и нуль, валериана и валерьяна и др.). Причины изменения в произношении коренятся в действии внутренних законов языка - закона традиции, закона аналогии и др. Наряду с этим прослеживается и влияние социальных факторов, например, борьба московского и петербургского произношения активизировалась в периоды обострения претензий Москвы и Петербурга (Ленинграда) на статус столичного города. В какой-то мере проявляются причины и чисто эстетического плана, в частности, традиции старейшего русского драматического Малого театра в Москве, труппа которого сформировалась еще в 50-е годы XVIII в. (в 1824 г. стал называться Малым театром, а с 1919 г. - академическим), активно отражали старомосковское произношение и поддерживались в течение десятилетий, оказывая влияние на формирование образцового произношения. В XX в., и особенно ближе к его концу, пожалуй, на первый план среди социальных причин выдвигается влияние печатного слова (имеется в виду активизация зрительного восприятия графического облика слова).

Усиление «буквенного» («графического») произношения - одна из наиболее сильных тенденций в современном русском языке. Об этом писал еще в 1936 г. Щерба Л.В.Л.В. Щерба, указывая на явное сближение произношения с написанием: родился (вместо родилс[а]); тихий (вместо тих[о]й); произношение сочетания [чн] вместо [шн] в словах типа булочная, перечница; [чт] вместо [шт] в словах что, чтобы и др. Сейчас уже только некоторое количество слов с данными сочетаниями сохранило в качестве литературного произношения [шн], [шт] - конечно, что, что-то, ничто, очечник, скучно, нарочно, прачечная, девичник, Никитична, Ильинична, яичница и некоторые другие. Колеблются формы скворечник, булочная - [шн] и [чн] и др. Есть случаи, когда произношение подчеркнуто орфографией: городошник, двурушник, киношник. Таких написаний в середине и конце XVIII в. было значительно больше: см. в Словаре Академии Российской (1789-1794): галстушный, колпашный, фабришный, кожешный, лавошник и др. Такие орфографические (и особенно произносительные) колебания были и в XIX в., и в начале XX в. В произведениях А.С. Пушкина, например, заметно избирательное отношение к вариантным формам: он рифмует скучный (шн) - равнодушный; скучный (чн) - однозвучный.

В условиях усиления «графического» произношения изменилось соотношение вариантов с [е] - [о]. Это фонематическое варьирование связано с внедрившейся в практику русского письма заменой буквы [ё] буквой [е], так написание победило произношение, вернее, подчинило его себе: блёкнуть блекнуть; белёсый белесый; рубеж, зарубежный рубеж, зарубежный; акушёр акушер. В подобных случаях до сих пор еще сохраняется вариантность, причем указания на этот счет в словарях противоречивы: в одних случаях литературным признается вариант с [ё], в других - с [е]; даются даже запретительные пометы - блеф [не лё], помпезность [не пё] и т.д.Большой сравнительный материал по словарям см. в работе: Горбачевич К.С. Вариантность слова и языковая норма. С. 127-132. Такие разночтения касаются слов жёлчь - желчь; манёвр - маневр; блёклый - блеклый и др. Например, в Словаре С.И. Ожегова, Н.Ю. Шведовой дается только форма белёсый, а в БАС как нормативный дается и вариант белесый; чем ближе к нашему времени, тем чаще в литературе встречается форма белесый (у Солоухина, Ваншенкина и др.). Воздействие орфографии особенно хорошо просматривается в тех случаях, когда новый вариант поддерживается словообразовательно: желчь (вместо жёлчь), так как есть термины, где спорный звук (буква) находится не под ударением - желчегонный, желчепровод.

В приведенных иллюстрациях (переход [о] в [е] под ударением) фиксируется лишь часть этапа взаимоотношений вариантов, однако если обратиться к предшествующему периоду в истории этих взаимоотношений, то окажется, что первичным было как раз [е]. Весь процесс перехода представляется как [е - о - е]. Ср.: раскаленный - раскалённый - ?; современный - современный - современный; разношерстный - разношёрстный - ?; разновременный - разновременный - разновременный; слезный - слёзный - ? Словарь С.И. Ожегова, Н.Ю. Шведовой в последнем случае связывает норму слёзный со слёзка, а слезный со слезница (дает с пометой «устар.» и «ирон.»). Форма современный фиксируется только в начале XX в.

Значит, процесс взаимоотношений форм [е - о - е] практически еще не завершился, и разные слова, задействованные в этом процессе, как бы находятся на разном участке пути. Это относится к литературной норме, вернее, к тому, как она фиксируется в словарях. Как видим, довольно противоречиво. Что же касается живой разговорной речи, то здесь наблюдается явное желание заполнить некоторые «пустые» ячейки. Например, атлет, афера и др. вытесняются просторечными (для нашего времени просторечными!) формами хребёт, шлём, опёка, атлёт, афёра. Особенно устойчивы и широко распространены формы опёка и афёра. Естественно, что «этапы пути» форм необходимо корректировать, если речь идет о заимствованных словах, в частности, слово акушер вошло в русский язык именно в форме акушёр (фиксируется произношение источника - фр. яз.), современный русский язык в качестве нормы использует новую форму акушер, а форму акушёр - акушор словари помечают как устаревшую (см., например, Орфоэпический словарь 1983 г. и след.).

Тенденцией в области произношения можно считать и Фонетическая адаптация иноязычных словфонетическую адаптацию иноязычных слов - процесс постоянно действующий в пределах групп слов, заимствованных в разные периоды истории языка, процесс усиливающийся или затухающий соответственно изменяющейся степени интенсивности самого процесса заимствования. Язык заимствующий всегда стремится подчинить заимствования своим правилам и законам, особенно язык сильный своей системой.

Русификации подвергается, прежде всего, произношение безударных гласных в позиции перед ударением; изначально сохранялось, в частности, четкое [о] в словах типа поэт, бокал, боа, команда, вокзал, досье, роман. В Орфоэпическом словаре 1959 г. «Русское литературное произношение и ударение» (Словарь-справочник, под ред. Аванесов Р.И.Р.И. Аванесова и Ожегов С.И.С.И. Ожегова) слова поэт, поэма, поэтесса даются с пометой [по и доп. па], а слово досье только [до]. На сегодняшний день такое [о] считается устаревшим и по закону русского вокализма заменяется редуцированным звуком, близким к «а» [ъ]. Хотя, учитывая высокую стилистическую окраску слов поэт, поэзия, а также некоторую экзотичность слова боа, желательно сохранить старое четкое [о]. Слова же вокзал, бокал, команда, быстро перешедшие в разряд бытовых, произносятся на манер русских с редуцированным гласным, более того, подчеркнутое [о] в этих словах демонстрирует немотивированную вычурность произношения.

Много внимания словари уделяют иноязычным словам со звуком [э] в разных позициях - ударных (ректор) и безударных (декан). Русификация подобных слов заключается в замене твердого согласного перед [э] на смягченный, орфографически это обозначается [е], произношение типа рэктор, пионэр считается претенциозным и неграмотным; в случае же безударной позиции (декан - д'эикан) произношение звука [э] после смягченного согласного еще и качественно меняет звук - «э» близкое к «и» [эи]. Иноязычных слов с указанным звуком в современном русском языке очень много, грамматически они давно освоены русским языком - многие из них склоняются, однако произношение часто сохраняется исконным, особенно это характерно для терминологической лексики: фонема [нэ], интеграл [тэ], детектор [дэтэ], де-юре [дэ, рэ], де-факто [дэ], дешифровать [дэ], децентрализовать [дэ], дефиле [дэ], детерминизм [дэтэ], детектив [дэтэ], диатез [тэ], тенденциозный [тэ, дэ], термос [тэ], термостат [тэ], теннис [тэ], тент [тэ], тенденция [тэ, дэ], артерия [тэ]. Наряду с этим другие специальные слова подверглись обрусению: детонатор, детонация, дефиниция, дефектолог, дефектология, дефис, дефицит, темп, терминал, термин, термит, термометр, теория; при этом [э] могут сохранять бытовые слова типа декольте [дэ, тэ], кашне [нэ], диета [иэ], кабаре [рэ].

Интересно проследить поэтапное изменение отношения лексикологов к становлению нового произношения заимствований с [э]. В середине XX в. требовались еще указания на этот счет даже в таких словах, как текст, текстолог, тембр, тенор, тент. В Словаре-справочнике 1959 г.Русское литературное произношение и ударение: Словарь-справочник // Под ред. Р.И. Аванесова и С.И. Ожегова. есть пометы текст [не тэ], тема [не тэ], текстолог [не тэ], тенор [не тэ]. Стойко сохраняют [э] слова тембр [тэ], тенденция [тэ и дэ], тент [тэ] (ср. словари 1959 и 1998 гг.), зато слово темп подверглось фонетическому изменению: словарь 1959 г. - темп [тэ], словарь 1998 г. - темп [т'э]. То же произошло и с другими словами: словарь 1959 г. - демонтаж [дэ], деморализация [дэ], депрессия [дэ, не рэ]; словарь 1998 г. во всех этих словах дает [де]. Как видим, процесс идет неровно, унификации не произошло даже в конце XX в. Причем мягкий и твердый варианты сосуществуют в однотипных группах слов. Например, в словах с компонентом пресс, пресса [ре], компресс [ре], пресс-конференция [ре] - закрепилось мягкое произнесение, а в словах репрессии, экспресс допускается наряду с мягким вариантом твердый. В массовом употреблении предпочтительным оказывается твердый вариант, вопреки указаниям словарей. Возобладание твердого варианта поддерживается и практикой употребления других слов с ре: прогресс [рэ], стресс [рэ], конгресс [рэ], рейтинг [рэ], где норма предусматривает мягкий вариант. Как безусловно ненормативный вариант можно встретить даже произнесение берет [рэ], корректно [рэ], коррекция [рэ]. Безусловно сохраняется сочетание с [э] в собственных именах: Декарт [дэ], Тетчер [тэ], Вольтер [тэ], Торез [рэ] и др. Хотя топонимы могут иметь в качестве рекомендации мягкий вариант: Техас, однако более широко употр. Т[э]хас.

Как видим, процесс русификации протекает неравномерно и противоречиво, с трудно уловимой закономерностью. Мало помогает в установлении данных изменений и хронология, и отнесенность к разной сфере употребления. Например, часто более «свежие» заимствования быстрее переходят на русский вариант, чем старые; с другой стороны, бытовые слова могут стойко сохранять произношение источника, тогда как терминологические, книжные - переориентироваться на замену произносительной нормы. Все это создает причины неустойчивых и неоднозначных характеристик в словарях.

Фиксация вариантов в словарях меняется на протяжении нескольких десятков лет, что вряд ли может отражать объективное положение вещей. Интересно провести сопоставление данных современных словарей с данными Словаря-справочника «Русское литературное произношение и ударение» 1959 г. В следующих словах словарь дает произношение [дэ]: дефект, дефективный, дефектный, дефиниция, дефектология, деформация, деформировать. Во всех этих случаях современное произношение [де]. Совпадение обнаружено в словах дефис, где даже есть помета в словаре 1959 г. [не дэ] и дефицит [де]. Совпало и произношение слова дефилировать [дэ]. В некоторых словах отмечаются довольно сложные взаимоотношения «старого» и «нового», например, в слове д[э]формировать: [дэ] - деталь из прошлого, а ударение на «и» - новое (ср. старое ударение - деформировать).

Интересно отметить следующий факт: в большинстве случаев с [э] и [е] орфография опережает произносительные нормы - в написании везде дается [е]. Видимо, поэтому в слове мэтр (учитель, наставник) фиксируется орфограмма метр (Словарь С.И. Ожегова, Н.Ю. Шведовой, 1995), вопреки произношению и тому факту, что мэтр (наставник), и метр (единица измерения), и метр (термин в стихосложении) - разные слова. В Словаре С.И. Ожегова, Н.Ю. Шведовой только в 1998 г. появилось новое написание мэтр с фиксацией значений: 1) учитель, наставник; 2) деятель искусства или науки - почитаемый авторитет среди своих учеников, своего окружения. Таким образом, в данном случае произношение оказывается смыслоразличителем и потому разная орфография не только желательна, но и необходима. В 1991 г. написание мэтр (для двух значений - «учитель, наставник» и «достигший наивысшего мастерства в своей области») было узаконено в Орфографическом словаре; Орфографический словарь русского языка, под ред. Лопатин В.В.В.В. Лопатина (1999 г.) дает написание мэтр.

Итак, произносительная вариантность «э» и «е» в современном языке в целом оказывается непоследовательной и противоречивой не только в массовом употреблении, но и в нормативных рекомендациях словарей. Указания «правильно» и «неправильно» бывают крайне субъективны и исторически трудно объяснимы: новые заимствования могут быстро получить русскую смягченную огласовку, а старые, с вековой историей употребления слова, долго держаться в рамках «иностранного» варианта. И в таком случае предостережения и рекомендации словарей оказываются тщетными. Примером может, в частности, служить безрезультатная борьба с твердым вариантом в словах шин[э]льЛаптева О.А. Говорят по радио и с телеэкрана // Русская речь. 1998. № 5., т[э]рмин и кр[э]м.

Для данного явления трудно рекомендовать строгие, единые правила, видимо, потому, что заимствование подобных слов растянуто во времениЛаптева О.А. Говорят по радио и с телеэкрана // Русская речь. 1998. № 5., сроки их жизни в русском языке различны, как и степень освоения русским языком. Часто слова мгновенно становятся общеупотребительными, но они не «успевают» попадать вовремя в словари, и норма складывается стихийно, трудно объяснимы подчас и рекомендации словарей. Например: Словарь С.И. Ожегова, Шведова Н.Ю.Н.Ю. Шведовой (1995) рекомендует новое (новейшее) по употреблению слово рейтинг с [е], а достаточно пожившее в языке слово реквием с [э].

Еще одна тенденция в области произносительных норм - это Нивелировка произношения в социальном планенивелировка произношения в социальном плане, стирание особенностей территориального произношения и др. Объясняется это общими причинами - ростом общего образования, приближающего к единой литературной норме, а также влиянием средств массовой информации, особенно радио, телевидения.

В качестве примера этого процесса можно привести факт борьбы московского и петербургского произношения. Например, при общей тенденции к буквенному произношению московское произношение сохраняет формы, противоречащие орфографии в большей степени, нежели петербургское произношение. Причем именно эти варианты закреплены в норме: произношение [шн], [шт] на месте орфографического [чн], [чт]: скучно, что, конечно и др. Или долгий [ш] на месте буквы «щ»: щука, щи, ящик, щетка (петербургское произношение [ш'ч'].

Нивелировка территориального плана затронула и произношение звука [г]. Южнорусский фрикативный звук [г], близкий к [х], заменен взрывным [г]. Фрикативный [г] фиксировался в словах типа бо[γ], бла[γ]о, [γ]осподи (бог, благо, господи). По современной норме фрикативный [γ] сохранился только в междометиях ага, господи и в слове бухгалтер.

Становление нормативного произношения и выявление тенденций в этом процессе тесно связано с оценкой фонетических и фонематических вариантов. Фонематическая вариантность особенно свойственна заимствованным словам. Это и понятно: вариантность возникает именно благодаря разному «переводу» данных лексем в русскую орфографию (русское написание). И уже через орфографические варианты возникают варианты произносительные. Такие фонематически-орфографические варианты фиксируются в словарях как варианты нормыВсе приведенные далее варианты лексем даны по словарям: Орфографический словарь русского языка / Под ред. В.В. Лопатина. М., 1999; Словарь иностранных слов и выражений / Составитель Е.С. Зенович. М., 1998; Словарь иностранных слов. М., 1990..

Прежде всего, вариантность, допускаемая нормой, характерна для собственных имен: Осирис - Озирис (бог плодородия); Немезида - Немесида; Заратустра - Заратуштра; Дульцинея - Дульсинея; Брунгильда - Брюнхильда; Гекуба - Гекаба (жена троянского царя); Изида - Исида (супруга и сестра Осириса); Евтерпа - Эвтерпа (муза лирической поэзии); Элизий - Элизиум (поле прибытия; Елисейские поля). То же в названиях титулов, обращений: халиф - калиф; махараджа - магараджа; сеид - сейид (господин у мусульман). Двойная орфография и соответственно разное произношение допускаются и во многих заимствованных словах других лексических пластов (лексика бытовая, профессиональная, культовая и др.): свинг - суинг (стиль джазовой музыки); воляпюк - волапюк (один из искусственных языков); фьерд - фиорд; сандвич - сэндвич; бунгало - бенгало; подиум - подий; икебана - икэбана; фляер &nbso;– флайер (лучшая лошадь на скачках); рамазан - рамадан (месяц строгого поста у мусульман); ситар - сетар (перс., музыкальный инструмент); шабаш - шабес (др.-евр., суббота); жига - джига (струнный инструмент и парный танец); ханака - ханега (странноприимный дом с мечетью и кельями); бакан - бакен; орангутанг - орангутан; кирка - кирха; камфара - камфара и мн. др. Вариантность допускается и в общеизвестных бытовых словах русского словаря: камса - хамса, изюбр - изюбрь; камушек - камешек; зверушка - зверюшка; сострагивать - состругивать.

По мере накопления статистических данных из жизни подобных вариантов возникает потребность признать один из вариантов в подобных парах в качестве единственного, литературного. Так случилось, например, с вариантами развалюха - развалюга: в Словаре С.И. Ожегова, Н.Ю. Шведовой устойчиво присутствовала эта пара, но в 1995 г. (С.И. Ожегов, Н.Ю. Шведова) уже исключен вариант развалюга. Нет его и в новом орфографическом словаре (В.В. Лопатин, 1999). Хотя в других случаях такого единства в оценках вариантов нет. Например, В.В. Лопатин дает вариантную пару дискутировать - дискуссировать, а Н.Ю. Шведова исключает форму дискуссировать, хотя правомернее было бы именно ее и сохранить, так как все словесное окружение, данное в словаре, выводит именно на эту форму: дискуссия, дискуссионный, дискуссионность - что и соответствует лат. discussio (рассмотрение, исследование).

К равноценным вариантам Орфографический словарь 1974 г. относит многие термины, наименования экзотических реалий и др.: акселерация и акцелерация; каприччио и каприччо; кизиль и кизил; нотабена и нотабене; планшир и планширь; боржом и боржоми; тоннель и туннель; фортепьяно и фортепиано и др.

В Русском орфографическом словаре (под ред. В.В. Лопатина, 1999) исчез вариант акцелерация, при варианте кизил дана помета «устар.»; все остальные варианты сохранены.

Стойко литературной традицией охраняются варианты боржом и боржоми; фортепьяно и фортепиано; валерьяна, валерьянка и валериана, хотя параллельное употребление форм в конце концов привело к стилистическому размежеванию (фортепиано, диакон, бриллиант, валериана - получили оттенок книжности, а фортепьяно, дьякон, брильянт, валерьянка - сохранили стилистическую нейтральность) и постепенному вытеснению отдельных форм, например, в паре вариант - варьянт победу одержал вариант (варьянт признается устаревшим), а в паре валерьянка - валериана устаревающим оказался вариант книжный - валериана.

Как видим, современный русский язык, при очевидности общих тенденций, все-таки еще не пришел к окончательному выбору нормы, хотя в XVIII в. и XIX, по признанию Горбачевич К.С.К.С. ГорбачевичаГорбачевич К.С. Вариантность слова и языковая норма. С. 132-133., вариантов было еще больше.

Таким образом, фонематическая вариантность, отраженная в орфографии и воспроизведенная орфоэпически, обнаруживает тенденцию к убыванию, но не исчезла вовсе. Поддержанные в прошлом социально-стилистическими причинами, варианты утрачивают почву для своего существования, и происходит, хотя и медленно и не всегда последовательно, канонизация одного из произносительных вариантов. Для заимствованных лексем причиной ликвидации вариантности оказалась фонетическая адаптация, при которой наиболее адаптированный вариант становился победителем. Именно он, как правило, и закрепляется орфографией.

Например, часть сложных слов ауто (от греч. autos - сам) оказалась предпочтительнее фонетически адаптированного авто в небольшом ряде специальных терминов (аутогемотерапия, аутогенная тренировка), тогда как часть авто получила широкое распространение при образовании слов с разными значениями: «автоматический» (автосцепка, автопилот, автооператор, автоукладчик); «самодвижущийся» (автодрезина, автомобиль, автокар, авторулевой); «свой», «само» (автопортрет, автограф, автолитография, автореферат); «предназначенный для авто» (автобаза) и др.

При заимствовании слов с возможной разной огласовкой регулирующим и канонизирующим фактором становится, как правило, орфография (вернее, фиксация одного из возможных вариантов в словарях), например шлягер, а не шлагер (от нем. Schlager); мохер, а не могер (от англ, mohair).

В решении вопросов орфоэпической вариантности и нормативности существуют некоторые разногласия. Даже само понимание орфоэпии неоднозначно: в орфоэпию включаются все произносительные нормы (Аванесов Р.И.Р.И. Аванесов) или только те, которые допускают вариантность; в таком случае исключаются явления, фиксирующие в произношении действие фонетических законов языка (Панов М.В.М.В. Панов). Кроме того, в орфоэпию могут включаться только произносительные нормы (состав фонем и их реализация в разных позициях) или, наряду с этим, нормы ударения, интонации. Широкое представление об орфоэпии практически поддерживается орфоэпическими словарями, которые, в частности, фиксируют не только произнесение слов, но и расположение ударений в них.

Орфоэпия рассматривает и социально значимые варианты произношения. Стилистические возможности произношения используются в художественном тексте, где отступления от произносительных норм имеют целью создание «речевых масок» или служат сигналом связи двух социально значимых речевых систем, как, например, в «Анне Карениной»: Вронский произносит «мамзель» при разговоре с лакеем, подлаживаясь под его речь. Имитация произношения иной (чуждой) социальной среды, таким образом, выполняет художественно-эстетическую функцию.

© Центр дистанционного образования МГУП