Московский государственный университет печати

Омилянчук С.П.


         

Текстология

Конспект лекций


Омилянчук С.П.
Текстология
Начало
Об электронном издании
Оглавление

ВВЕДЕНИЕ

Система основных терминов и понятий теории и практики текстологии.

1.

Предыстория текстологии новой русской литературы

2.

Возникновение текстологии новой русской литературы

3.

Развитие методики текстологической подготовки классических текстов новой русской литературы в изданиях последней трети XVIII века

4.

Принципы текстологической подготовки изданий классических произведений в русской эдиционной практике первой половины ХIХ века

5.

Формирование и развитие методики текстологической подготовки изданий современных типов

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Темы контрольных работ

Литература

Указатели
61  предметный указатель

4.
Принципы текстологической подготовки изданий классических произведений в русской эдиционной практике первой половины ХIХ века

Перерыв, вызванный реакцией 90-х годов XVIII столетия и затормозивший развитие всех сфер издательской деятельности, отрицательно отразился и на эдиционной практике страны, подготовке изданий классических текстов.

Не исправляло положения и первое текстологически подготовленное издание XIX в. - собрание сочинений М.В. Ломоносова 1803 годаСобрание разных сочинений в стихах и прозе Михайлы Васильевича Ломоносова. Издание новое, исправленное. С присовокуплением обстоятельного описания сочинителевой жизни, взятого из Московского и Академического изданий. - СПб., 1803., которое во всех отношениях было точной копией трехтомника 1778 года. Исправления, которые упоминаются в его заглавии, были немногочисленными и малозначительны. Скорее - своего рода, устранением отдельных опечаток и неточностей, т.е. корректорской, а не редакторской и не текстологической правкой.

Важнее, впрочем, что первое же русское текстологически подготовленное издание выпущено на основе и по образцу единственного в XVIII веке многотомника, принципиально дифференцировавшего читательский адрес и ставившего перед собой не только просветительские, но и научные цели. В том числе и задачу установления текста. Важно потому, что до издания 1803 года принципом выбора основного текста было воспроизведение первой публикации, и канон этот нарушался лишь трижды: при выпуске так называемого академического собрания сочинений М.В. Ломоносова, десятитомника А.П. Сумарокова и трехтомника 1778 года. Но издания эти, наряду с просветительскими решали также и научные задачи. Чем, в конечном итоге, и объясняется нарушение традиций. Сейчас же речь идет о том, что составители первого русского просветительского собрания сочинений XIX в. сознательно отказались от принципа воспроизведения первоначальных редакций, построив многотомник на основе посмертного и, что особенно важно, текстологически подготовленного трехтомника.

И потому не будет ошибочным утверждение, что прежний эдиционный принцип не имел уже столь всеобщего значения и не был единственной и общепризнанной нормой. И это не случайно. К началу XIX столетия русская наука о литературе качественно изменилась, как, впрочем, и сама эта литература. Все большее значение получали научные, историко-литературные методы исследования, а классицизм и «Теория трех штилей» перестали быть определяющей эстетической нормой. И хотя преобладающей потребности в изданиях современных типов их еще не существовало, ограничиться только традиционными просветительскими изданиями было уже нельзя. Ярким подтверждением тому служит рецензия В.Г. АнастасевичаУлей. - Ч. II. - 1811. - С.23. на сочинения и переводы И.Ф. БогдановичаБогданович И.Ф. Сочинения и переводы /Собраны и изданы Платоном Бекетовым, почетным членом общества истории и древностей при Моск. Имп.ун-те: в 4-х т. - М.: тип. Издателя, 1809-1810. 2-е изд., в 4-х т. - М., Униф. тип., 1818-1819., вышедшие под редакцией одного из крупнейших деятелей русской книги П.П. Бекетова.

В этом шеститомникеБогданович И.Ф. Сочинения и переводы /Собраны и изданы Платоном Бекетовым, почетным членом общества истории и древностей при Моск. Имп.ун-те: в 4-х т. - М.: тип. Издателя, 1809-1810. последовательно соблюдался эстетический принцип, определявший все его типологические особенности: методы выбора и подготовки текста, композицию, состав. П.П. Бекетов включил в него лишь лучшие, по его мнению, произведения поэта, категорически отвергнув остальные. Даже разыскав в журналах несколько стихотворений, не входивших в прижизненные издания, он отказался от их публикации: «... Перебирая некоторые старинные журналы, я нашел несколько пиес, писанных г. Богдановичем еще в молодых его летах, которые он, издавая после того небольшое собрание своих сочинений под названием «Лира», не поместил в оном, а по сей причине я не осмелился их напечатать, как произведения, не признанные самим автором... но сей недостаток заменяется множеством еще непечатанных пиес, полученных мною от почтенного его родственника и которые составляют с лишком два тома»Богданович И.Ф. Сочинения и переводы /Собраны и изданы Платоном Бекетовым, почетным членом общества истории и древностей при Моск. Имп.ун-те: в 4-х т. - М.: тип. Издателя, 1809-1810. - С.IV..

Дело все же не в эстетическом принципе, а в том, что наука о литературе тех лет в своем развитии не достигла еще уровня понимания необходимости полного специального исследования истории формирования и развития творчества автора. Но, говоря о том времени, трудно себе представить, что так мог поступить издатель сочинений Ломоносова, например. Причина, впрочем, не в имени и значении автора. Сущность эстетического принципа отбора тогда уже принципиально изменилась. Прежде он ограничивал состав издания произведениями, наиболее значительными с общественно-политической или эстетической точек зрения, из числа изданных или опубликованных самим писателем. Теперь даже просветительские издания допускали включение в них произведений, оставшихся в рукописях, отрывках или впервые публиковавшихся после смерти писателя.

Причина, как думается, объективная. Она состоит в художественной слабости найденных стихотворений. Напомним, что и в наши дни юношеские произведения - обязательный элемент состава лишь в академических и научных изданиях.

Шеститомник же 1809-1810 гг. был обычным просветительским или, как их тогда уже называли, изящным изданием и никаких научных целей (даже сбора произведений) перед собой не ставил.

Открывала его большая вступительная статья популярного, просветительского характера - «Биографические известия о И. Богдановиче», написанная Н.М. Карамзиным. Лучшее произведение поэта «Душенька» занимало весь первый том. Точнее - 175 его страниц. Остальные 180 содержали разночтения текста поэмы и комментарии к ним. П.П. Бекетов не только дал последнюю, третью, редакцию поэмы в качестве ее основного текста, но и сличил три из шести изданий «Душеньки», существовавших в то время и, «выписав все перемены, сделанные автором, приложил их в конце самой повести»Богданович И.Ф. Сочинения и переводы /Собраны и изданы Платоном Бекетовым, почетным членом общества истории и древностей при Моск. Имп.ун-те: в 4-х т. - М.: тип. Издателя, 1809-1810. - С. IV-V.. До этого случая публикации столь полного и детального свода всех известных редакций, вариантов, разночтений текста произведения новой русской литературы наша текстологическая и издательская практика еще не знали. В издании не отражена, и это весьма показательно, лишь первоначальная, ранняя редакция поэмы, известная по книге «Душенькины похождения, сказка в стихах»Карамзин Н.М. Душенькины похождения, сказка в стихах. - М.: ижд. графа Михаила Федотовича Каменского, 1778. 1778 года. А между тем, именно ее, в соответствии с традициями просветительских изданий, редактор должен был воспроизвести в первую очередь. П.П. Бекетов даже не упоминает издание Каменского.

Пять следующих томов построены в строгом соответствии с традициями эдиционной практики ранних русских просветителей: II том - «Оды и стихи», III том - «Пословицы», IV том - «Пьесы», V том - «Проза», VI том - «Статьи, письма. Нравоучительная проза».

Здесь уже нет никаких вариантов и разночтений, отсутствует комментарий. Не соблюдается хронология, а произведения расположены по принципу: «Богу, царю, отечеству, людям». Отсутствует и единый последовательно проводимый метод выбора основного текста. Часть стихотворений помещена здесь в первой редакции (оды, например), часть - в последующих, причем в обоих случаях источник и дата публикации не указывались.

Речь, по существу, должна идти о попытке компромиссного объединения двух качественно различных методов текстологической подготовки. Просветительский метод при этом соответствовал особенностям творчества И.Ф. Богдановича. Сторонник «Теории трех штилей» поэт строго придерживался ее канонов и соответствующим образом размешал произведения в своих прижизненных сборниках. Так, например, он широко использовал в низких жанрах, прежде всего в лирике, разговорную, простонародную лексику, лирические стихотворения располагал в соответствии с тематикой, возвышенностью предмета описания. И с этим обстоятельством П.П. Бекетов не мог не считаться. И потому сочетание просветительского и научного принципов в подготовленном им издании, дополнение этого сочетания полным составом произведений - неудивительно.

И в таком смысле не имеет значения, что объективно шеститомник не был полным, на что указывал еще В.Г. Анастасевич, предлагая выпустить дополнительные тома, и этим исправить положениеРецензия на издание И.Ф. Богдановича. / «Улей». 1811. - Ч. II. - С. 23.. По существу, рассматриваемое издание стало вторым русским полным собранием сочинений, во многом построенным еще на основе эстетического принципа отбора и расположения произведений.

Но, руководствуясь старыми текстологическими методами, П.П. Бекетов вынужден был дополнять их элементами, приемами и методами, разработанными для изданий иного - научного - типа. Однако если десятитомник А.П. Сумарокова был изданием, точно отражающим высший уровень современной ему науки о литературе, то буквальное повторение принципов его подготовки в начале XIX столетия, было уже ошибкой, т.к. за прошедшие годы русская литература, наука о ней качественно изменились. Любая другая известная в то время методика подготовки изданий классических текстов по отношению к собранию сочинений И.Ф. Богдановича привела бы к более серьезным ошибкам, но эдиционные принципы П.П. Бекетова вызвали критику современников. При этом отмечалось, что если эстетический принцип издания Н.И. Новикова позволил, выделив лучшие произведения И.Ф. Богдановича, подчеркнуть их роль и значение в творчестве поэта, привлечь к ним внимание читателей, то, отбрасывая вообще или перенося в другие разделы все несущественное, малозначительное, издатель неминуемо разрушал бы подлинную историческую картину творчества художника, создавал бы у читателя ошибочное впечатление, что после ряда прекрасных стихотворений, поэт написал вдруг произведения слабые, малозначительные, подражательные. Кроме того, позволяя располагать произведения по жанрам, объединять их в соответствующие разделы, эстетический принцип разрушал бы органическую связь между произведениями различных жанров. Это могло привести к тому, что произведения, близкие по мысли, настроению, языку, литературным и стилистическим приемам, оказались бы разделенными, разбросанными по различным разделам и даже томам. Требование обязательного выделения на первый план произведений, наиболее важных с точки зрения эстетической теории классицизма, не учитывало, да и не могло учитывать, индивидуальность художника, значение этих произведений в его наследии. Включение каких бы то ни было вариантов, редакций, разночтений, без знания которых нельзя реконструировать историю создания произведений, формирование их замысла и текста, просветительский принцип отвергал, т.к. они, «ухудшая» якобы законченное по его форме, содержанию и тексту произведение, допускали возможность двоякого чтения и понимания.

Таким образом, к началу века проблема деления изданий на типы по критерию целевого назначения и читательского адреса была поставлена уже и в теоретическом плане, и в практическом, хотя ни теория, ни издательская практика тех лет не могли еще указать качества и характеристики научных изданий, систему приемов и методов расположения произведений, включаемых в них. И потому крупнейший русский библиограф начала XIX века мог лишь высказать суждение о необходимости выпуска научных изданий, но не имел возможности описать принципы, приемы и методы их подготовки.

В 1816 году вышел в свет четвертый и, как тогда считали, последний том сочинений Г.Р. ДержавинаДержавин Г.P. Сочинения: в 5-ти т. - СПб., 1808-1816.. Пятый том был выпущен у Плавильщикова, хотя и в том же 1816 году, но первоначально не планировался. Пятитомник этот был, по существу, лишь авторским сборником, о котором сам поэт писал: «Наконец, исполняя обещание мое почтенной публике, издаю четыре части моих сочинений. Последнее же побудило меня поспешить сим изданием: с одной стороны, чтоб удовлетворить нетерпеливому ожиданию тех, которые особую делают мне честь желанием иметь у себя поскорее мной написанное; а с другой стороны, чтобы обнаружить те погрешности, которые в письменных вкрались, или в печатных, совсем не мной писанных, несправедливо под моим именем рассеянных»Державин Г.P. Сочинения: в 5-ти т. -.СПб., 1808 - 1816.. Издание это, однако, было испорчено редактированием и цензурой.

Сборниками произведений, случайно подобранных, неряшливо отредактированных, расположенных без всякой разумной системы, были и такие издания тех лет, как «Творения М. Хераскова, вновь исправленные и дополненные»Творения М. Хераскова, вновь исправленные и дополненные: в 2-х т. - М.: Вольной типографии М. Пономарева, 1807-1812. 1807-1812 годов; собрание сочинений и переводов Д.И. Фонвизина в двух частяхФонвизин Д.И. Собрание сочинений и переводов: в 2-х ч. - М., 1829. 1829 года; собрание сочинений Д.И. Фонвизина 1830 годаФонвизин Д.И. Собрание оригинальных драматических сочинений и переводов. - СПб., 1830..

Но, несмотря на все недостатки, в том числе и грубейшие искажения текста, ничем не оправданную правку его, книги такого рода были первыми попытками подготовки и выпуска изданий, предназначенных специально для широких слоев неподготовленных читателей.

Коммерческие издания классиков того времени были вызваны к жизни появлением новой категории демократических читателей, с потребностями и вкусами которых уже нельзя было не считаться. Культурный уровень их был ниже того, на который прежде ориентировались передовые русские издатели. Образование, получаемое представителями привилегированных слоев дворянства в семье, закрытых пансионатах, лицеях, училищах, в национальных или заграничных высших учебных заведениях, было несравнимо с тем, которое было у основной массы мелкопоместных и служилых дворян, не говоря уже о чиновниках, мещанах, купцах. Неудивительно, что к книгам вообще, изданиям произведений классиков - в частности, читатели такого рода предъявляли принципиально иные требования, чем профессиональные литераторы, ученые, разночинная и дворянская интеллигенция.

Так, старый эстетический принцип окончательно перестал удовлетворять не только составителей изданий научного характера, но и коммерческих издателей. О полном отказе от него, конечно, еще не могло быть и речи, поскольку он по-прежнему определял все наиболее общие принципы подготовки, но и слепо следовать его канонам было уже нельзя: слишком неоднородные требования предъявляли к изданиям различные категории читателей, а эстетический принцип просветителей подразумевал единство интересов, единство оценки. В первую очередь отказ от старых традиций проявился в практике отбора произведений. Коммерческим издателям необходимо было отразить в издании те из них, которые, безусловно, понравятся читателю из народа - горожанину, купцу, будут ему интересны и доступны по цене. Требования эти и привели к тому, что в порядке вещей стали «исправления» и «переделки» классических текстов, их «подгонка» под требования и вкусы неподготовленных читателей. У Хераскова, например, по этой причине были «исправлены» не только отдельные слова, но и переделаны целые строфы. В коммерческих изданиях полностью отсутствовала какая бы то ни было разумная система отбора и подготовки, а в тексты внесена масса «улучшений» и «исправлений».

Сказанным, в то же время, объясняется и то, что требование полноты состава, сторонниками которого были В.Г. Анастасевич и другие библиографы, неоднократно оспаривался в печати. Так, собрание сочинений А.Н. РадищеваСобрание оставшихся сочинений покойного А.Н. Радищева: в 6-ти т. - М.: в тип. Платона Бекетова, иждивением издателей, 1807-1811. в шести частях, выпущенные в 1807-1811 годах, в которое наследники включили все известные произведения писателя, подверглось критике в «Цветнике» А. Измайлова и А. Беницкого, требовавших принципиального отказа от подобного решения проблемы состава и настаивавших на последовательном осуществлении эстетического отбора, как на единственно правильном, но уже не с точки зрения формальных требований классицизма, а художественной значимостиСм.: Цветник.1809, Ч.1.? 2. - С.272-273..

Все это стало возможным и по той причине, что, в отличие от медиевистики с ее сложившимися к тому времени принципами научной подготовки изданий произведений древней литературы, теории текстологической подготовки текстов произведений новой русской литературы все еще не существовало. И если изучение и издание текстов древних памятников уже, как правило, осуществлялось достаточно квалифицированными специалистами, выпуск произведений писателей-классиков по-прежнему находилось в руках частных лиц, подчас не думающих о литературе или не имеющих необходимых знаний. Известно же, что решение Академии наук об издании произведений новых русских писателей, принятое в 1813 годуСм.: Пекарский П.П. История Российской Императорской Академии наук в С.-Петербурге. - СПб.,1870 не только носило половинчатый характер, но и не было выполнено. По названным выше причинам, редакторские вмешательства в авторский текст стали чуть ли не общепринятой нормой, хотя за несколько лет до того были фактами, скорее, исключительными и совершались по иным обстоятельствам.

Но все это, однако, не доказывает, что издания рассматриваемого рода относились к качественно новому типу, т.к. в них все еще невозможно выделить сколько-нибудь общие принципы подготовки, иные, чем изданий просветительского типа, а стихийно накапливаемые в них характеристики, отличные от параметров просветительских изданий и потому не позволяющие говорить о них как об относящихся к просветительскому типу, были еще не только случайными, но и рассеянными по различным изданиям. В некоторых из них, например, можно столкнуться и с вариантами, разночтениями, даже редакциями, но лишь в отдельных, подчас ничем не оправданных случаях. Так, при прочих равных условиях и без всякой системы редакции одних произведений могли быть помещены в основном тексте, других - даже не входить в комментарий. Воспроизведение первых редакций без всякой видимой на то причины, могло сочетаться с последними или промежуточными, с вариантами, ничего общего с подлинным авторским текстом не имеющими. Текст, кстати, нередко воспроизводился по одному и наиболее доступному источнику, безотносительно к его качеству. Искажения, ошибки, неточности кочевали из одного издания в другое, дополняясь новыми.

Таким образом на практике шел стихийный процесс возникновения и развития характеристик научно-популярных изданий, появившихся в 40-50 годы XIX столетия, без всякого предшествующего формирования их. 1815-1817 годы вообще знаменательны началом полемики между сторонниками нового литературного направления и защитниками традиционных форм, влияние которой на дальнейшее развитие литературы и науки о ней переоценить трудно. В ходе этой полемики критически рассматривалось творчество всех крупнейших представителей русской литературы, переосмыслялась и обобщалась ее история. В результате вышла работа Н.И. Греча «Опыт краткой истории русской литературы»Греч Н.И. Опыт краткой истории русской литературы. - СПб., 1822., вокруг которой сразу вспыхнули новые, еще более жаркие спорыПодробнее об этом см. в кн.: Тынянов Ю.Н., Пушкин и его современники. - М.: Наука, 1868.. Следует подчеркнуть, что эта работа была первым опытом обобщения истории нашей литературы, т.е. трудом историко-литературным.

Серьезные литературоведческие и историко-литературные работы обобщающего характера публиковал и альманах «Мнемозина», выходивший под редакцией В.Ф. Одоевского и В.К. Кюхельбекера. Еще большее значение имела «Литературная газета», выпускаемая А.А. Дельвигом в 1830-1831 гг. при непосредственном участии А.С. Пушкина.

В развитие русской науки о литературе, становление в ней исторического принципа А.С. Пушкин внес значительный вклад. Его литературоведческие и критические высказывания, рассыпанные по письмам, статьи и пародии, обе статьи о Радищеве опубликованы лишь после смерти поэта. Но до того они были широко известны в списках и оказывали влияние на критику и науку о литературе тех лет.

На начало XIX в. приходится и творчество таких литературных критиков, как Б.П. Боткин, В.Н. Майков, Н.И. Надеждин, Н.А. Полевой и т.д. Нельзя недооценивать и значение множества мелких статей, высказываний, постоянно появляющихся в различных журналах и газетах тех лет.

А в 1834 году в Московском университете была создана первая кафедра истории русской литературы.

Естественно, что к 30-м годам XIX столетия историко-литературный принцип построения русских научных изданий был достаточно признанным, реализовался в них, предполагая уже обобщающий исторический характер отражения наследия автора, всестороннее исследование его творчества. Сказанному, казалось бы, противоречит тот факт, что во второй половине XIX века в изданиях классического текста появятся такие важные признаки, как хронологическая композиция, элементы критики текста, освещение истории его создания и публикации. Ни один из этих признаков не был развит или четко намечен в предшествующих многотомниках. Однако речь здесь идет лишь о новом, более высоком уровне развития науки, о более совершенных методах реализации прежней идеи, а не об ее изменении.

30-е годы - то время, когда в нашей науке о литературе безраздельно царило так называемое библиографическое направление, считавшее первоочередной задачей науки сбор и предварительную систематизацию максимального числа произведений письменности и печати, определение границ творчества автора, произведений, составляющих его. Тогда, с точки зрения науки о литературе, тенденций ее развития, идеальным вариантом издания должны были считаться полные собрания сочинений, т.к. они позволяли освещать творчество писателя не только в целом, во всей его полноте, но и в деталях. И потому историко-литературный подход в те годы неразрывно сочетался с библиографическим методом. Но библиографический подход не предполагал еще необходимости всестороннего анализа. Естественным ограничением состава таких изданий был отказ от приведения в них сводов редакций, вариантов, разночтений. Исключение делалось лишь в редких случаях и только для отдельных, наиболее значительных произведений или для тех, варианты и редакции которых были в прижизненных изданиях, а конечный - в них отсутствовал, отражаясь частично. В систематизации и обобщении этих материалов, включении их в состав издания внешне все еще были заинтересованы лишь отдельные исследователи творчества автора и историки литературы, хотя развитие науки, появление профессиональных писателей, специалистов-литературоведов, историков литературы и культуры, теоретиков искусства все настойчивей требовало изучения текста. Речь, конечно, идет об особенностях развития основного метода науки тех лет, формировании в ней историко-эстетического подхода, об истории и теории поэтики, их влиянии на практику искусства, литературы, а через нее - и книжного дела, формирование в нем изданий новых типов, их качеств и характеристик, принципов эдиционной подготовки. В конечном итоге, речь шла о тенденциях исторического процесса, которые еще не преобладали со всей очевидностью, но оказывали уже решающее влияние.

Необходимость изучения истории текста подкреплялась и достижениями медиевистической текстологии, опытом установления текста древних памятников как в европейской, так и в русской науке, объективной потребностью в освоении творческого наследия крупнейших национальных писателей, ученых, философов, общественных деятелей, развитии национального литературного языка, профессиональном обучении мастерству литератора. Таким образом, это было практическим решением проблемы формирования единого национального сознания и эффективной системы национальной коммуникации в России.

Но в теории отсутствовал единый, общепризнанный научный метод выбора основного текста и принципы интерпретации этого метода в практике эдиционной и редакционно-издательской деятельности, что объективно тормозило процесс, определяло стихийность его развития. И потому издатели тех лет все еще с равным основанием могли по собственному усмотрению остановить свой выбор на первой, последней или промежуточной редакции произведения. В пользу одной говорили традиции просветительских изданий, предшествующий опыт, успехи медиевистики, в защиту других - все более утверждающееся понятие авторской воли, пример лучших изданий классических текстов последних лет. На практике вопрос каждый раз решался заново, вызывал стремление к поиску компромиссных решений - помещении в изданиях лишь части разночтений, отражению в них наиболее важной авторской правки.

Итак, библиографическое направление науки о литературе того времени, подняв уровень текстологической подготовки классических произведений, приблизив его к научному, тормозило дальнейшее развитие эдиционной теории и практики рассматриваемого периода. И причина состоит еще и в том, что при существовавшем тогда понимании задач науки состав и подготовка изданий, призванных удовлетворять ее потребности, по существу, еще во многом совпадали с составом и подготовкой текстов в изданиях популярных (массовых), в лучшем случае - научно-популярных. В обоих случаях можно было ограничиться лишь включением самих произведений без истории их создания. Совпадал в значительной степени и читательский адрес. В частности, именно поэтому из всего эпистолярного наследия автора, как правило, выбирались письма, имевшие непосредственное отношение к литературе, или те, что прямо характеризовали отдельные моменты его творческой биографии. По тем же причинам комментирование сводилось к пояснениям отдельных слов и выражений, имен, исторических событий, фактов, смысла, сравнений. Хронологический принцип построения композиции и размещения произведений, несмотря на библиографический метод, не имел еще определяющего значения, хотя полнота состава законченных произведений уже предполагалась. Немногие исключения лишь подтверждают это, т.к. ни одно из них не может быть рассмотрено как пример последовательной реализации хронологического подхода. Более того, и все жанрово-хронологические структуры изданий тех лет - результат компромиссного решения, уступка традиционным и новым требованиям, а не принципиальное решение. Хотя объективно, с точки зрения истории издательского дела и текстологии, жанрово-хронологическая композиция - несомненный шаг вперед по сравнению с эстетической или жанрово-эстетической в том понимании их сущности, которая была характерна для поэтики классицизма. В более поздних изданиях объективный смысл жанрово-хронологического построения был постепенно переосмыслен в качестве приема научной популяризации самого творческого наследия писателя и оценки его творчества наукой о литературе. И потому жанрово-хронологический порядок расположения произведений автора стал основным в научно-популярных (научно-массовых) изданиях, текстологическим принципом их построения, критерием уровня научной популяризации, его отражения и фиксации в издании.

В рассматриваемый период расслоение первоначально единого типа изданий классических текстов шло одновременно в следующих направлениях: развитие изданий научного, научно-массового (научно-популярного) и массового (популярного) типов.

Показательным примером развития массового типа служит принцип подготовки обоих прижизненных изданий стихотворений Александра Христофоровича Востокова. Двухтомник «Опыты лирические и другие мелкие сочинения в стихах»Востоков А.Х. Опыты лирические и другие мелкие сочинения в стихах: в 2-х т. - СПб., 1805-1806., вышедший в 1805-1806 годах, имел «образцовый состав» - в него вошли лишь лучшие поэтические произведения автора. В традициях старых просветительских изданий написан и комментарий, имеющий типично общеобразовательный, толковательный характер.

Второе издание: «Стихотворения» А. ВостоковаВостоков А.Х. Стихотворения. Издание исправленное и умноженное: в 3-х т. - СПб., 1821. 1821 года в трех томах, как и первое, было прижизненным, но рассматривалось автором уже как итоговое, каковым оно фактически и стало. Он тщательно занимался исправлением тех из них, которые казались ему достойными сохранения, чтобы представить их читателям. Стихотворения были расположены по хронологическому принципу.

Трехтомник этот крайне важен для нас. Подготовленный крупнейшим русским ученым-филологом (историком русской литературы, изучавшим древние ее памятники, поэтику, стихосложение, лингвистом, заложившим основы сравнительного славянского языкознания, исследования которого, став классическими, сохранили научную ценность до наших дней), он предельно полно выразил те требования, которые уже предъявляли к подобным изданиям литературоведы. А поскольку трехтомник был прижизненным и целевое назначение его понималось как задача популяризации творческого наследия поэта, т.е. изданием массового (популярного) типа, есть все основания говорить о тех объективных изменениях, которые к моменту его выхода произошли в типологических характеристиках и качествах русских изданий.

Этот трехтомник - полное собрание поэтических произведений, т.е. сборник, в который вошли почти все стихотворения поэта. Структура его - строго хронологическая, отражающая творчество автора в соответствии с требованиями историко-литературного метода.

Сказанное позволяет утверждать: хронологическую или жанрово-хронологическую композиции изданий XVIII столетия следует рассматривать в качестве одного из определяющих признаков того, что выпуск издания с такой композицией предполагал решение прежде всего научных проблем. Но с начала XIX века композиции этих видов становились обычными для научно-популярных (научно-массовых) и для массовых (популярных) изданий. Аналогично обстояло дело и с полнотой состава: популярное (массовое) издание могло быть полным, но полным для популяризации авторского наследия, а не специального научного исследования.

В 1830 году в Москве под редакцией П.П. Бекетова вышло полное собрание сочинений Д.И. ФонвизинаФонвизин Д.И. Полное собрание сочинений: в 4-х т. - М.: в тип. Семена Селивановского, 1830. в четырех томах. Четырехтомник 1830 года по праву занимает исключительное место в истории русской текстологии. За 19 лет до его появления В.Г. Анастасевич высказал мысль о необходимости дифференциации изданий на типыСм. «Улей». - № 2. -1811. но еще не смог указать их признаки. Некоторые исследователи утверждали, что догадка эта почти на полвека опередила естественный ход событийТочка зрения, которой придерживался, например, П.Н. Берков (см. Берков П.Н. Издание русских поэтов ХVIIIв //Издание классической литературы. - М.: Искусство, 1962; Основы текстологии. Сб. ст. - М.: АН СССР, 1962).. Однако В.Г. Анастасевич лишь констатировал, перевел в теоретический план проблему, заявившую о себе на практике и объективно изменившую типологию отечественных изданий классических текстов, их эдиционную подготовку. Более того, несмотря на всю двойственность и размытость характеристик подобных изданий того времени, вопрос практически стоял уже о научно-популярных (научно-массовых) и популярных (массовых) изданиях, их качествах и принципах редакционно-издательской подготовки.

Иной смысл имел фонвизинский четырехтомник 1830 года. Задуман он, казалось бы, как обычное просветительское издание, не ставящее перед собой специальных исследовательских целей. И все же замысел его гораздо шире и сложнее. Одно из основных достоинств его - почти исчерпывающая полнота состава, на которую указывали еще современники и сам издатель. «Долго старался я собрать по разным старинным журналам сочинения Дениса Ивановича и успел, наконец, составить из них, вместе с полученными от господ наследников рукописями четыре тома»Фонвизин Д.И. Полное собрание сочинений: в 4-х т. - М.: в тип. Семена Селивановского, 1830. - С. 4..

В издании, правда, нет двух важнейших публицистических трактатов писателя: «Краткого изъяснения о вольности французского дворянства и о пользе третьего чина»На русском языке впервые опубликовано без имени автора в 1882 году, в Архиве кн. Воронцова. - Кн. ХХVI. - СПб., 1882. - С.315-324. и «Рассуждения о истребившейся в России совсем всякой формы государственного правления и от того зыблемом состоянии как империи, так самих государей»Первая русская публикация датируется лишь в 1907 годом (В кн.: Е.С.Щумигорского. «Император Павел I. Жизнь и царствование». - СПб., 1907. Приложение. - С.1-135).. Но они не могли появиться по причинам чисто политическим.

Анализ изданий рассматриваемого периода показывает, что стремление к исчерпывающей полноте состава художественных произведений автора было органически присуще лишь изданиям, ставящим перед собой научные цели. Теперь очевидно, что вывод этот правомерен только для первого этапа выпуска русских изданий, прошедших текстологическую подготовку.

Решение проблем исследовательского, научного порядка должно было соответствовать новому состоянию науки о литературе как области знания. Основное же для того времени библиографическое направление ее развития, предполагало уже необходимость публикации всех известных произведений писателя, но еще не вариантов, редакций, разночтений, не построение их свода и послойного расположения в нем произведений.

И все же в науке тех лет полнота характеристики наследия писателя все еще понималась как степень полноты отражения его литературного наследия, а не обобщение и систематизация его. Неудивительно, что требование полноты состава чаще распространялось на издания массового типа, на те из них, что были промежуточными, содержали в себе характеристики научных изданий. Тем более что и само понимание смысла популяризации в то время уже изменилось, дополнившись задачами популяризации научного знания.

И потому, говоря о полноте состава четырехтомника Д.И. Фонвизина под редакцией П.П. Бекетова, нельзя назвать одну конкретную причину, определившую его состав. Было бы ошибкой и однозначное определение его читательского адреса. Он двойственен: предполагает как читателя, профессионально изучающего литературу, так и ее рядового любителя.

Значительную часть II и IV томов издания занимают Эпистолярный жанрписьма. Публикация их подкреплялась традициями лучших отечественных многотомников. Поэтому, вероятно, П.П. Бекетов не считал нужным подробно обосновывать причину их включения в состав собрания и лишь коротко пояснил: «Может быть, некоторым из читателей слог писем Дениса Ивановича, помещенных во второй части, а особливо писанных им к сестре его Ф.А.И., покажется не слишком выработанным..., нами же помещены они в сем собрании потому, что содержание их довольно занимательно»Фонвизин Д.И. Полное собрание сочинений: в 4-х т. - М.: в тип. Семена Селивановского, 1830. - С.IV..

Отметим, что до 1830-го года все публикации эпистолярного наследия состояли из писем, имеющих непосредственное отношение к литературе, затрагивающих факты ее истории, эпизоды творческой жизни писателя, его творческие планы, обстоятельства их реализации. Единичные отступления от этого правила все еще рассматривались как недостатки состава издания, небрежность отбора произведений. Бекетов же сознательно опубликовал не выжимки из эпистолярного наследия, а все известные ему письма писателя. Публикацию эпистолярного наследия Д.И. Фонвизина в издании, характеризующем его творческое наследие, составитель считал уже настолько важной, что выделил произведения этого жанра на первый план, поместив их сразу за двумя крупнейшими произведениями писателя - «Недорослем» и «Бригадиром».

Одна из важнейших причин подобного новаторского отношения заключалась в том, что эпистолярный жанр стал основной надцензурной формой литературы, позволяющей свободно высказывать свое истинное отношение к событиям, происходящим в стране, политические и эстетические взгляды. Письма стали важнейшей составной частью творческого наследия. И следовательно, исторически закономерно, что именно в 30 - 40-е годы XIX века Эпистолярный жанрэпистолярный жанр превратился в неотъемлемую часть состава русских научных изданий. Это принципиально новое понимание проблемы впервые получило отражение в четырехтомнике Д.И. Фонвизина. Существовали, конечно, и другие причины. Значительное влияние оказывал опыт развивающейся русской археографии, библиографические тенденции науки о литературе, традиции классической европейской филологии, ее методы изучения письменных памятников, в частности творчества классиков Аттики и Древнего Рима.

Итак, в отличие от предшествующих традиций просветительских многотомников популярной формы П.П. Бекетов декларирует необходимость включения в собрание сочинений всех известных ему произведений писателя, кроме юношеских «проб пера» и тех, атрибуция которых была неоднозначна. Иначе говоря, уже к 1830 году требование исчерпывающей полноты состава было не только высказано в теории, но и получило выражение в практике текстологической деятельности, принципах определения состава издания. И сделано это было в одном из лучших изданий классических произведений, ставящем перед собой задачи популяризации творчества писателя, научную оценку его наследия и сохранившем это свое значение до наших дней.

Однако П.П. Бекетов отказался от включения в состав четырехтомника некоторых произведений, атрибуция которых была в то время спорной. Это, в известной степени, есть следствие осторожности, боязни ошибок, желания отмести все сомнительные и недостоверные тексты. Не вошли в это издание и все переводы басен, уже трижды издававшиеся, перевод одной из наиболее известных трагедий Вольтера, хотя их атрибуция и тогда не вызывала никакого сомнения, а художественная ценность была очевидной. Дело в том, что наука о литературе тех лет не относила переводы к числу авторских произведений. Не считают их оригинальными, впрочем, и в наше время. Хотя, если речь идет о переводах такого уровня, утверждение это достаточно спорно.

Во времена же П.П. Бекетова обстоятельство это усугублялось еще и тем, что библиографический метод не предполагал изучения истории творчества писателя, нередко сужал проблему до задачи отражения изданных текстов, т.е. произведений наиболее известных, общепризнанных. Влияние традиционного эстетического отношения к наследию писателя ограничивало полноту состава рамками тех из них, в которых талант художника выразился наиболее самобытно и полно. Указанной причиной в значительной мере объясняется и все еще существовавшее стремление делить произведения писателя на главные и второстепенныеСказанное полностью относится и к изданиям конца XVIII столетия, в частности, к сумароковскому десятитомнику. Позже, во второй половине XIX в., подобное понимание вновь станет довольно распространенным, но в основе его будут лежать уже иные причины, иные представления..

В эдиционной практике тех лет и без того серьезное противоречие двух основных принципов подготовки изданий усугублялось еще и влиянием эстетического принципа, отличительной чертой которого, как уже говорилось, был также отбор лучших, образцовых произведений. Естественно, что влияния этих причин не избежал и П.П. Бекетов, сознательно отказываясь от включения всех ранних, подражательных произведений Д.И. Фонвизина. А учитывая вторую, просветительскую, задачу четырехтомника, его широкий читательский адрес, подобное решение следует считать правильным, по крайней мере оправданным. Но при том несовершенстве методов литературоведческого анализа, прежде всего критики, научные основы которой находились в стадии становления и начальной разработки, реальной была опасность, что в число произведений подражательных, неоригинальных неизбежно попадут переводы. Напомним, что и переводы Василия Андреевича Жуковского тогда еще нередко рассматривались в качестве произведений подражательных.

Научные цели рассматриваемого издания со всей убедительностью подтверждает его структура. Готовя четырехтомник, П.П. Бекетов полностью отказался от всех существовавших в его время композиций, канонов и принципов их построения. Отдельные элементы и признаки подобного понимания проблемы были характерны еще для собрания сочинений И.Ф. Богдановича. Именно они позволили нам говорить об этом шеститомнике как о полном собрании сочинений, характеристики которого во многом были уже признаками современных научно-массовых (научно-популярных), массовых (популярных) изданий, хотя в нем еще преобладали качества просветительского типа, эстетического принципа эдиционной практике. Но если тогда П.П. Бекетов пытался создать новую структуру посредством частичных изменений, перестановок, дополнений отдельных элементов старого метода, традиционного подхода, то теперь он не остановился перед коренной ломкой самих основ.

Открывалось издание «Недорослем», за ним следовал «Бригадир», которые и занимали весь первый том, а все стихотворения помещены в последних томах. Д.И. Фонвизин вошел в историю нашей литературы не как поэт, а как первый драматург, автор двух лучших русских комедий XVIII века, писатель-сатирик. Структура издания подчеркивает именно это. Чтобы добиться подобного соответствия, издателю потребовалось не только отбросить каноны эстетического принципа, начав многотомник с прозаических комедий, но и перенести стихи в последний (четвертый) том, подчеркнув тем самым их второстепенное значение в творчестве автора. По той же причине ценнейший биографический материал - «Письмо из Франции» и «Письма из Путешествия» (без них не могло быть и речи о полном и правильном освещении личности писателя) были поставлены в начале второго тома. Чтобы не разрушать единства обоих циклов, письмо к Я.Я. Булгакову дано отдельно, как бы завершающим раздел. Его публикация интересна и тем, что в издании, наряду с обычным печатным текстом, был воспроизведен автограф, чего до сих пор не делалось ни в одном из изданий произведений новой русской литературы. П.П. Бекетов прямо и недвусмысленно утверждал: сделано это для того, чтобы познакомить читателей с почерком писателяФонвизин Д.И. Полное собрание сочинений: в 4-х т. - М.: в тип. Семена Селивановского, 1830. - С.V.. При этом не подразумевались проблемы литературоведческого исследования и вопросы текстологического анализа, причина публикации - простое подражание археографическим изданиям письменных памятников. Но идея публикации автографа вытекала из научных задач, была логическим следствием нового понимания роли и значения Эпистолярный жанрэпистолярного жанра, одним из итогов последовательно проводимого научного, литературоведческого принципа решения проблем состава и композиции многотомника.

То же стремление редактора с предельной полнотой и точностью осветить все особенности творчества писателя, научный, литературоведческий подход к построению композиции лежит в основе и всех остальных томов. В этом отношении издателя трудно в чем-либо упрекнуть даже с современной точки зрения, настолько логично и продумано предложенное им решение.

Третий том продолжал автобиографическую линию, начатую письмами. 0н открывался «Чистосердечным признанием в делах моих и помышлениях» - этой детальной авторской летописью жизни и творчества. Таким образом, первая половина собрания давала читателю полное и правильное представление о Д.И. Фонвизине как драматурге и писателе, характеризуя наиболее важные стороны его творческой деятельности. Столь же выпукло и точно рисует она личность автора, до мельчайших деталей освещает его жизнь и творческий путь, раскрывает замысел почти всех произведений, историю их создания, прототипы основных героев, факты реальной жизни, положенные в основу отдельных сцен и эпизодов.

Но характеристика была бы неполной, если бы издание не отразило общественную, публицистическую и журнальную деятельность Д.И. Фонвизина. Эта линия возникает параллельно первой, еще в «Чистосердечном признании...», которое и служит своеобразной границей между ней и отражением художественного наследия. А в следующем разделе третьего тома она становится основной, ведущей. Здесь журнальные, сатирические и публицистические работы Д.И. Фонвизина, объединенные под общим названием «Друг честных людей или Стародум», представлены с такой исчерпывающей полнотой, что расширить их состав удалось лишь незначительно. Завершается раздел воспроизведением печатного уведомления о подписке на журнал «Друг честных людей или Стародум», которое играет роль своеобразной заставки, отделяющей наиболее важные произведения от второстепенных. Третий том заканчивается комедией «Выбор гувернера», произведением, бесспорно, не столь значительным как «Недоросль» и «Бригадир», а потому и поставленным отдельно от них. Возможно, какую-то роль сыграло и время его написания.

То явное несоответствие, что такие выдающиеся произведения публицистического жанра как «Жизнь графа Никиты Ивановича Панина», «Опыт российского сословника», «Челобитная Российской Минерве от российских писателей», а также «Вопросы» оказались во второй части издания и отделены от статей из «Друга честных людей или Стародума» комедией и письмами, объясняется, скорее, не замыслом, а причинами внешними, чисто политическими. Не последнюю роль играло мнение «философа на троне», ее оценка. Естественно, что П.П. Бекетов должен был пойти на компромисс, ради самого факта публикации столь крамольных произведений.

Необходимо заметить, что композиция строилась в строгом соответствии с выводами работы П.А. ВяземскогоВяземский П.А. Фон-Визин. - СПб., 1848. , отражая и на практике иллюстрируя ее положения. Так структура первой половины этого издания точно соответствует оценке творчества Д.И. Фонвизина, предложенной в монографии, характерной для нее трактовке места и значения отдельных произведений писателя. Положения монографии, высказанное в ней отношение к особенностям творчества Фонвизина соотносимы и со структурой второй половины собрания. Начавшись с комедии «Выбор гувернера», помещенной, как о том уже говорилось, в конце третьего тома, издание затем знакомит читателя с жизнью и мыслями графа Никиты Ивановича Панина, т.е. с жизнью и мыслями человека, взгляды которого целиком разделял автор. Раздел писем, не вошедших во второй том, дополняет это повествование. Вслед за ними стоят названные выше журнальные и публицистические работы, а также «Калисфен», «Размышления о суетной жизни человеческой». Наконец, стихотворения.

Теперь ясны и полный замысел четырехтомника, и четкость его структуры. Содержание в нем представляет собой как бы две концентрические окружности, и если первая половина издания дает читателю общее представление о творчестве писателя, знакомит его с важнейшими произведениями автора, то вторая, точно соответствуя структуре первой, уточняет, детализирует сложившуюся картину.

Таким образом, прямым следствием практического сочетания объективно столь различных задач и принципов подготовки изданий классических текстов, как просветительский, библиографический, историко-литературный, было качественное изменение их типологического признака, приемов его формирования. Так, если критерий эстетического отбора произведений дополнялся и уточнялся принципами историко-литературного анализа, то традиционные схемы и приемы, в свою очередь, видоизменяли, ограничивали возможности новых методов. П.П. Бекетов, например, не только отказался от включения в издание переводов Д.И. Фонвизина, но и, несмотря на свой личный опыт и традиции лучших просветительских изданий, не привел в четырехтомнике разночтений и библиографии. Не дал он и обоснования принципов выбора основного текста, истории его публикации. Отсутствует и комментарий. Нет даже вступительной статьи.

В целом, качество подготовки текста в этом издании было так высоко, что он рассматривается в качестве первоисточников, хотя в 1820-1830 годы вышло несколько изданий произведений писателя: например, полное собрание сочинений Д.И. Фонвизина 1829 года, и «Собрание оригинальных драматических произведений и переводов» Д.И. Фонвизина в трех частях 1830 года.

Подводя итог сказанному по поводу издания 1830 года, следует отметить, что в нем нашли выражение основные принципы, приемы и методы текстологической подготовки изданий современных типов, получившие дальнейшее развитие в изданиях второй половины столетия, а затем окончательно оформившиеся в советский период. Но развитие это шло уже параллельно, в изданиях, дифференцированных на различные их типы. Или в тех из них, в которых характеристики этих типов преобладали.

© Центр дистанционного образования МГУП