Московский государственный университет печати

Т.И. Вознесенская


         

Искусство и литература. Часть 2. Искусство и литература в России

Учебник для специальности 032401 - «Реклама»


Т.И. Вознесенская
Искусство и литература. Часть 2. Искусство и литература в России
Начало
Печатный оригинал
Об электронном издании
Оглавление
1.

К читателю!

2.

Глава I. ИСКУССТВО И ЛИТЕРАТУРА ДРЕВНЕЙ РУСИ

2.1.

Киевская Русь - начало русской культуры

2.1.1.

Литература

2.1.2.

Архитектура и градостроительство

2.1.3.

Монументальная живопись (мозаика и фреска) и иконопись

2.2.

Русь периода монголо-татарского ига (вторая половина XIII - начало XV вв.)

2.2.1.

Литература

2.2.2.

Архитектура

2.2.3.

Монументальная живопись и иконопись

2.3.

Эпоха культурного возрождения (вторая половина XV-XVI в.)

2.3.1.

Литература

2.3.2.

Архитектура

2.3.3.

Монументальная живопись и иконопись

2.4.

XVII век - на пороге нового времени

2.4.1.

Архитектура

2.4.2.

Живопись

2.4.3.

Литература

2.4.4.

Театр

2.4.5.

Музыка

2.4.6.

Краткие итоги

3.

Глава II. XVIII ВЕК - ВЕК РУССКОГО ПРОСВЕЩЕНИЯ

3.1.

Петровские реформы. От барокко к классицизму

3.1.1.

Архитектура

3.1.2.

Скульптура

3.1.3.

Живопись

3.1.4.

Литература

3.2.

Новая концепция человека в литературе и искусстве XVIII в. Сентиментализм

3.2.1.

Театр

3.2.2.

Краткие итоги

4.

Глава III. XIX ВЕК - ВЕК КЛАССИЧЕСКОЙ РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ

4.1.

Искусство и литература первой половины века: становление национальной культуры

4.1.1.

Архитектура и скульптура

4.1.2.

Живопись

4.1.3.

Литература

4.1.4.

Театр

4.1.5.

Краткие итоги

4.2.

Искусство и литература пореформенной России: расцвет реализма

4.2.1.

Литература

4.2.2.

Театр и музыка

4.2.3.

Живопись

5.

Глава IV. ИСКУССТВО И ЛИТЕРАТУРА В РОССИИ XX-XXI вв.

5.1.

Серебряный век (начало XX в.) - культурно-художественный ренессанс

5.1.1.

Изобразительное искусство и архитектура

5.1.2.

Театр и музыка

5.1.3.

Кинематограф

5.1.4.

Литература

5.1.5.

Стиль творческой жизни

5.2.

20-е годы - автономия художественной культуры

5.2.1.

Изобразительное искусство и архитектура

5.2.2.

Театр и музыка

5.2.3.

Кинематограф

5.2.4.

Литература

5.3.

Эпоха сталинизма (1930-1956) - утверждение социалистического реализма

5.3.1.

Изобразительное искусство и архитектура

5.3.2.

Театр и музыка

5.3.3.

Кинематограф

5.3.4.

Литература

5.3.5.

«Сталинский ампир» как большой стиль

5.4.

Позднесоветская эпоха (1956-1991) - социалистический реализм и нонконформизм

5.4.1.

Изобразительное искусство и архитектура

5.4.2.

Театр и музыка

5.4.3.

Кинематограф

5.4.4.

Литература

5.4.5.

Позднесоветский образ жизни

5.5.

Постсоветский период (1990-2000-е) - постмодерн как русская проблема

6.

Контрольные вопросы и задания для самостоятельной работы

7.

Темы рефератов

8.

Библиографический список ко всему курсу

9.

Словарь терминов

Указатели
371   именной указатель
264   предметный указатель
31   указатель иллюстраций
266   указатель названий
Богоматерь Умиление. Первая половина XIII в. Белозерск Богоматерь Умиление. Первая половина XIII в. Белозерск Богоматерь Одигитрия. Конец XIV - начало XV в. Суздаль Чудо Георгия о змии с житием. Первая половина XIV в. Новгород Андрей Рублев. Троица Андрей Рублев. Троица

Древнерусская литература и искусство сложились в средневековом феодальном государстве, нижняя хронологическая граница которого - IX, а верхняя - XVII в. Это огромный исторический период, за который Русь пережила множество изменений: от образования первого государства - Киевской Руси, объединившей земли полян, радимичей, кривичей и других восточнославянских племен и к IX в. ставшей крупной державой, до создания в 1547 г. Московского царства, существовавшего почти два века, вплоть до империи, основанной Петром I.

Народная мифология. Принятие христианства. Ансамблевый характер древнерусского искусства. Стиль монументального историзма. Система литературных жанров (летопись, житие, торжественное красноречие). «Слово о полку Игореве».

Славянские племена начали расселяться в Восточной Европе с VI в., и процесс этот растянулся на три столетия. К IX в. племя полян заселило южные земли и основало Киев, Чернигов, Переяславль, Галич, кривичи заселили северо-запад и основали Смоленск, Полоцк, Минск, на северных землях поселились словене и кривичи - там возникли города Русса, Ладога, Псков, Новгород.

В IX в. на Руси появились варяги (викинги). Так славяне называли жителей Скандинавии и Балтии, которые приплывали на Русь с севера и двигались речным путем на юг, к богатствам Константинополя и Багдада. В Западной Европе викинги воевали и грабили, но на Руси им было выгодно поддерживать мир и торговать. Многие варяги оседали в городах, становились купцами или поступали на военную службу к местным князьям, а иногда и сами становились князьями. Так, в Новгороде в 862 г. князем стал варяжский вождь из Балтии Рюрик, «призванный» горожанами, а в Киеве, по преданию, правил варяжский князь Аскольд. В 882 г. в Киев приплыл соратник Рюрика Олег. Он убил Аскольда и сам стал киевским князем. Он подчинил Киеву Смоленск, Чернигов и другие города, которые прежде платили дань хазарам. Так началось объединение славянских земель вокруг Киева - создание Киевской Руси.

В 988 г. произошло важнейшее событие, способствовавшее слиянию многих племен и тем самым усилившее Киевское государство, - крещение Руси. В Киеве еще до этого времени было много христиан из купцов и воинов, крестившихся за морем. Христианкой была княгиня Ольга (славянка родом из Пскова, она крестилась в Константинополе, и ее крестным отцом стал сам император Константин VII Багрянородный). Но сделать христианство государственной религией Ольга не пыталась: позиции «языческой партии» были еще очень сильны, младший сын Ольги, великий воин Святослав, водивший киевскую дружину на хазар, подчинивший болгар и задумавший поход на Константинополь, отказался принять христианство. Христианство принял после смерти Святослава его сын Владимир. В Киеве появился свой митрополит, первая библиотека и школы для детей знати. Но, крестившись, признавая Христа богом, поклоняясь ему в церкви, люди продолжали молиться - дома, в поле, в лесу - и прежним языческим богам. И хотя государство преследовало язычников, проникновение элементов язычества в христианство продолжалось на протяжении веков. «Двоеверие» стало важной чертой русской культуры.

Все принципиальные особенности национальной культуры сложились уже в древнейший период - период становления Язычествоязыческой мифологии. Собственно славянские мифологические тексты до нас не дошли - в период христианизации они уничтожались, но свидетельства о славянской религии и мифологии мы находим в средневековых хрониках и анналах, написанных на латинском и немецком языках, в сочинениях византийских писателей, в географических описаниях арабских авторов. А у славянских авторов - в проповедях против язычества - «Словах» и в летописях. Так, в древнейшей русской летописи «Повести временных лет» рассказывается, как князь Владимир Святославич совершил попытку создать общегосударственный языческий пантеон: на киевском холме, у княжеского терема, были поставлены идолы семи главных богов - громовержца Перуна, бога солнца Хорса, дающих благо Дажьбога и Стрибога, Симаргла и единственного женского божества - Мокоши; внизу, на Подоле, был поставлен идол главного противника Перуна, «скотьего бога» Велеса. В большом почете был бог весеннего плодородия Ярила и Сварог, связанный с солнцем и огнем (огонь восточные славяне называли Сварожичем, т.е. сыном Сварога). Это был высший, «аристократический» уровень восточнославянских богов. Перун был покровителем князя и дружины. Поклонение и жертвоприношения богам происходили в капищах - круглых деревянных или земляных сооружениях, возведенных на насыпях или холмах. В центре ставили идола, деревянного или каменного, вокруг зажигали жертвенные костры. Самым знаменитым культовым памятником язычества был Збручский идол (IX-X вв.) - четырехгранный каменный столб, установленный на холме над рекой Збруч. Грани столба покрыты барельефами в несколько ярусов. На верхнем изображены боги и богини с длинными волосами. Три нижних яруса соответствуют трем мирам: верхнему (небесному, божественному), срединному (земному, человеческому) и нижнему (подземному) миру.

На низшем уровне народной мифологии располагались разнообразные духи и животные, связанные со всем мифологическим пространством от дома до леса, болота, реки: домовые, лешие, водяные, русалки, кикиморы, лихорадки. Самыми почитаемыми животными-тотемами у славян были орел, петух, конь и медведь.

Покровителями предков, семьи и домашнего очага считались Род и Рожаницы - божественные пряхи, предопределяющие человеческую судьбу. Но рядом с судьбой в славянской языческой мифологии стоял Случай, и зависимость от него была не менее важной, чем Судьба: человек мог встретиться с Долей или Недолей, Лихом одноглазым, Горем-злосчастьем, Правдой и Кривдой, с ними можно было вступать в отношения - спорить, убеждать, обманывать.

Язычество восточных славян - длительный доисторический период жизни Руси. История начинается после принятия Русью христианства, и в этом смысле дата крещения - точка отсчета культурно-исторического развития, которое радикально изменило судьбу страны. Прежде всего, крещение сыграло решительную роль в создании единого феодального государства с писаными законами и развитой религией - религиозное единство заменило прежнюю разделенность по племенным признакам. Не менее важно и другое последствие христианизации - приобщение Руси к культуре и миросозерцанию христианских стран Европы. Во время правления Владимира и его сына Ярослава, продолжившего политику отца, Киевская Русь приобретает международный авторитет, развиваются культурные, политические и дипломатические связи с европейскими странами, заключаются династические браки: одна из дочерей Ярослава стала королевой Венгрии, другая - королевой Норвегии, третья - Франции, его внучка стала императрицей Германии, два его сына женились на польской и византийской принцессах. Русь не уступает странам Западной Европы в развитии ремесла, военном деле, зодчестве и технике.

Но еще более важной для развития и самопонимания русской культуры была связь с Византией, которая определила и выбор православия как государственной религии. Летопись рассказывает, как в 986 г. явились к Владимиру послы-миссионеры из разных земель: болгары-магометане, хазарские иудеи, «немцы» от папы и византийский грек-«философ». По совету бояр Владимир отправил посольство для испытания вер, и лучшей оказалась греческая. На Владимира повлияла красота и великолепие православного богослужения и, кроме того, первостепенно важной была возможность вести богослужение на родном славянском языке, тогда как католицизм требовал обязательного латинского.

Существуют две противоположные точки зрения на масштаб и значение византийского влияния. Первая утверждает, что византийская цивилизация - единственный источник культуры Древней Руси и древнерусское искусство - провинциальная ветвь византийского; вторая говорит о полной самостоятельности русской культуры и ее независимости от каких бы то ни было внешних воздействий. Видимо, обе они несправедливы в своей крайности: присутствие византийского начала несомненно, именно через Византию, для которой X в. был временем зрелой средневековой культуры, Русь приобщилась к культуре развитого, вполне сложившегося европейского средневековья; но при этом Русь не была пассивным объектом, она была готова к восприятию, и внутри русской культуры заимствованное подвергалось глубокой трансформации, творческой переработке.

Оппозиция византийского/русского, христианского/языческого стала важнейшей в русской культуре и проявилась различным образом во всех видах искусстваОб этом см. ниже в разделах, посвященных конкретным искусствам..

Другая особенность, объединяющая разные виды русского средневекового искусства, - его ансамблевый характер. Ансамбля принципПринцип ансамбля широко применялся в архитектуре. Это, например, парадный въезд в город от ворот до центрального храма. Такой ансамбль существовал в Киеве при Ярославе Мудром: от Золотых ворот до Софийского собора и Десятинной церкви. По этому образцу был создан и владимирский въезд - от Золотых ворот до Успенского собора. Да и весь градостроительный ансамбль Владимира представлял собой единое целое, начинаясь далеко за городом - у церкви Покрова (исследователь древнерусской архитектуры Н.Н. Воронин назвал ее «архитектурным предисловием», за которым открывался белокаменный ансамбль боголюбовского замка и далее - стольного Владимира»Воронин Н.Н. Зодчество Северо-Восточной Руси ХII-XV вв. Т. I. (XII столетие). - М., 1961.). Практически такой же ансамблевый характер носило и изобразительное искусство. Фресковые росписи внутри храма тоже объединялись в ансамбли, создавая общую картину вселенной. В ансамбль собирались и иконы, создавая иконостас. И в литературе разнообразные малые жанры - проповеди, поучения, жития, песнопения, хождения, - вступая в объединения, создавали новые, комплексные жанры, которые Лихачев Д.С.Д.С. Лихачев называет «жанрами-ансамблями»Лихачев Д.С. Развитие русской литературы X-XII вв. - Л., 1973.. Это Летописьлетописи, Хронографхронографы, четьи Минеяминеи, Патерикпатерики, Прологпрологи, Палеяпалеи - разного вида сборники с устойчивым и неустойчивым содержанием.

Ансамблевое начало присуще не только объединению различных объектов в единство целого, как в архитектурном городском ансамбле или ансамбле монастыря, сочетающем несколько строений, как в иконостасе или литературном сборнике, но и отдельному произведению архитектуры, живописи и литературы. Так, ансамблем является и христианский храм, сочетающий в смысловом единстве устройство интерьера, внешний декор, фресковую роспись и иконостас; и икона с клеймами, каждое из которых - отдельное изображение-рассказ; и литературный жанр жития. Д.С. Лихачев так истолковывает житийную композицию: «В житии святого автор внушает читателю в предисловии мысль о невыразимости всей святости святого, затем обычно ведет его в строго хронологическом порядке по всем ступеням его героического совершенствования; после заключительной похвалы святому автор описывает в отдельных частях его посмертные чудеса и заканчивает сообщением текста служб и молитв святому. Все эти части разностильны и разножанровы, иногда принадлежат различным авторам и даже написаны в различные эпохи, но все они собраны в единый ансамбль и подчинены единой задаче - прославить святого, внушить молитвенное настроение читателю, удивить его святостью и силой веры»Лихачев Д.С. Развитие русской литературы X-XII вв. - Л., 1973. - С. 52..

Общие черты, которые мы находим в литературе и искусстве определенной эпохи, да и не только в искусстве - можно говорить об общих чертах культурной, общественной и государственной жизни, они видны и в официальных церемониях, и в торжественных процессиях, и в богослужениях, и во многом другом, - эти объединяющие черты принято называть «стилем эпохи». Стиль эпохи X-XIII вв. Лихачев Д.С.Д.С. Лихачев предложил назвать Монументального историзма стиль«стилем монументального историзма»Лихачев Д.С. Человек в литературе древней Руси. - М., 1970. - С. 25-62.. Его внешние признаки - стремление к монументальности, к четкости архитектурных членений и ясности соотношений основных частей при одновременном разнообразии деталей. В этом стиле воплощается ощущение единства мира, его величия при значительности и смысловой значимости каждой его части и детали. Для него характерно стремление охватить мироздание в целом, подчинить единому объяснению все явления и увидеть внутренние символические связи между ними. Так, богослужение в синкретизме литературного, театрального, музыкального напоминает о всей священной истории; части любого храма Византии и Руси символизируют собой вселенную, церковную организацию и человеческую природу; фресковые росписи охватывают всю священную историю - прошлое, настоящее, будущее; произведения литературы стремятся к энциклопедичности, летописи стараются передать всю мировую историю «от Адама» до сегодняшнего дня. Во всех областях искусства и жизни проявляется стремление к торжественности и значительности, к осознанию включенности частного и сегодняшнего в общее и вечное.

В русской средневековой литературе оппозиция христианского/языческого, на которую мы указывали выше, проявилась прежде всего как соотношение письменной литературы и Фольклорфольклора. В отличие от нового времени, когда фольклор и литература представляют две достаточно независимые друг от друга области и существуют в разной культурной среде, обращены к разному читателю, - в средневековье они являются системой, т.е. не заменяют, а взаимодополняют друг друга. Система литературных жанров дополняется жанрами фольклора. Письменная литература не может удовлетворить всех потребностей общества, она по преимуществу выражает религиозные, исторические, научные, публицистические запросы; потребность же в лирике (письменная лирическая поэзия - позднее явление, она появляется лишь в XVII в.) и в развлекательной литературе, в частности в сказке, удовлетворяет фольклор. Конечно, фольклор и литература имеют не только разграничения, но и связи. Произведения фольклора могут входить в литературное произведение. Так, летописцы пересказывают - как бы для исторической информации - народные сказания, исторические песни и былины; или, сообщая в летописи, скажем, о смерти князя и оплакивании его народом, летописец приводит, «цитирует» слова этого плача (а плач - древнейший фольклорный жанр). Кроме того, множество сравнений, метафор, символов, традиционных образов в фольклоре и письменности имеют общие корни: и в фольклоре, и в литературе жизнь уподобляется морю, человеческая судьба - кораблю, волнение - волнам; символ героя - орел или ястреб, горюющей женщины - жалобно поющая птица; войско врага сравнивается с лесом и тучей, стрелы летят как дождь, голос героя подобен трубе, панцирь на нем сияет, как солнце; битва сравнивается с пашней и током, на котором молотят хлеб, или с пиром и т.д.

С принятием христианства на Русь пришла и новая книжная культура. Эта переводная литература была в первую очередь богослужебной. Очень рано были переведены Евангелия: самый ранний дошедший до нас памятник - Остромирово Евангелие, переписанное для новгородского посадника Остромира в 1056-1057 гг. Это было так называемое Апрокосапрокосное Евангелие, где тексты располагались в соответствии с праздничными днями; другой тип такого сборника - Четвероевангелия, где тексты расположены в соответствии с евангелистами (от Матфея, Марка, Луки, Иоанна); древнейший список такого Евангелия (Галицкое) относится к 1144 г. Известны были послания апостолов и их деяния (апрокосный Апостол, включающий 21 каноническое послание). Ветхозаветные тексты также в сборниках, состояли из отрывков для богослужебных чтений Паремийник(паремийников). Полностью Ветхий Завет был переведен на русский язык только в самом конце XV в. Самой уважаемой и любимой из всех ветхозаветных книг была Псалтырь - книга песнопений-псалмов, по ней учили грамоте, тексты заучивались наизусть. В XI в. появляются на Руси многочисленные богослужебные сборники: служебные Минеяминеи (жития святых, расположенные по дням памяти), Часословчасословы (молитвы и песнопения суточного круга), Требниктребники (тексты церковных служб, расположенные по порядку их ведения), Тропарьтропари (сборники молитвенных стихов и песнопений в честь праздника или святого), сборники, содержащие службы Триодь(«Триодь постная» - службы до наступления Пасхи, «Триодь цветная» - службы на Пасху и после Пасхи).

Русские книжники обращались и к Патристикапатристике - сочинениям «отцов церкви» - византийских философов-богословов IV-VI вв. Иоанна Златоуста, Василия Великого, Григория Богослова, Ефрема Сирина, Иоанна Дамаскина и др. На Руси переписывались болгарские сборники «Златоструй», «Златоуст», «Маргарит», составленные из нравоучительных «слов» Иоанна Златоуста и его толкований евангельских текстов, «Шестоднев» (Василий Великий)«Шестоднев» Василия Великого, рассказывающего о священных «шести днях» творения, «Лествица» (Иоанн Лествичник)«Лествица» Иоанна Лествичника, говорящая о восхождении человеческой души к богу на путях нравственного совершенствования.

Еще один вид переводной литературы, распространявшейся на Руси практически с момента возникновения письменности, - Апокрифапокрифы. Это сочинения, повествующие о лицах и событиях священной истории, но не включенные в состав библейского канона. Среди них были «евангелия», «пророчества», «откровения», как и в книгах Ветхого и Нового Завета; они могли расходиться с библейскими книгами, а могли и восполнять их в чем-то. В Евангелии от Иакова («Слово на Рождество Христово»), которое, по предположениям, читали даже в церкви, центральное место занимала Богородица; Евангелие от Фомы подробно рассказывало о детстве Христа; по версии Евангелия от Никодима («Деяния Пилата»), Пилат был казнен кесарем за то, что допустил казнь Христа. В «Видении апостола Павла» ангел поднимает апостола на третье небо, и оттуда он видит рай, землю с ее грехами и ад. Одну из самых известных и любимых легенд - «Хождение Богородицы по мукам» - повествование о том, как Богородица видит мучения грешников в аду и жалеет их, - пересказывает Достоевский Ф.М.Достоевский в романе «Братья Карамазовы», роман (Достоевский Ф.М.)«Братья Карамазовы».

Состав переводной литературы определялся отнюдь не только богослужебными книгами. Большое место в ней занимали светские сочинения, прежде всего исторические. Уже в XI в. была переведена «Хроника» (Амартол Г.)«Хроника» Георгия Амартола, излагающая события византийской истории до середины X в., «Летописец вскоре» (Никифор)«Летописец вскоре» византийского патриарха Никифора (IX в.) и знаменитая «История иудейской войны» (Флавий И.)«История иудейской войны» еврейского писателя и историка Иосифа Флавия. А кроме того, переводились повести и романы, хорошо известные в Европе: «Александрия» (о жизни и деяниях Александра Македонского), «Повесть о Варлааме и Иоасафе» (христианизированное житие Будды), «Девгениево деяние», в основе которого лежит византийская эпическая поэма о подвигах воина-богатыря Дигениса Акрита.

Одним из главных жанров оригинальной русской литературы была Летопись летопись. Это характерно именно для русской культуры - ни в одной средневековой европейской литературе летописание не занимало значительного места. У летописания долгая история: родившись в первой половине XI в. в Киеве и Новгороде, оно развивалось вплоть до XVIII в. Летопись - жанр, в полной мере выражающий тот ансамблевый принцип, который был характерен для всего искусства эпохи. Прежде всего, летопись представляет собой не единый и цельный авторский текст: летописцы соединяют в своих текстах труды предшественников, дают им свою интерпретацию, сопровождают своими дополнениями. Так, древнейшая русская летопись «Повесть временных лет» («Се повести временных лет, откуда есть пошла Русская земля, кто в Киеве нача первее княжити и откуда Русская земля стала есть»)«Повесть временных лет»В оригинале летопись имеет более пространное название: «Се повести временных лет, откуда есть пошла Русская земля, кто в Киеве нача первее княжити и откуда Русская земля стала есть». дошла до нас в поздних списках, самый ранний из которых принадлежит XIV в. Это Лаврентьевская летописьЛаврентьевская летопись (по имени писца, монаха Лаврентия, писавшего ее для суздальского князя в 1377 г.), и в ней после «Повести временных лет», которая доводит рассказ об исторических событиях до 1113 г., расположена Суздальская летопись, доведенная до 1305 г. В Ипатьевская летописьИпатьевской летописи (она называется так по бывшему месту хранения - Ипатьевскому монастырю в Костроме) за «Повестью временных лет» следует Киевская летопись, продолжающая рассказ до 1201 г., а после нее - Галицко-Волынская летопись (до 1292 г.). Кроме того, состав летописей достаточно разнороден в жанровом и стилистическом отношении: наряду с лаконичными или развернутыми погодными записями (рассказы о походах и смерти князей, сведения о затмениях солнца и луны, записи о явлениях природы, эпидемиях и т.д.), в летопись входят тексты дипломатических и юридических документов, предания и выдержки из переводной литературы, исторические повести, жития, поучения, похвальные слова, богословские трактаты. История осознается как всеобщее и всевременное, древнерусский историк не чувствует дистанции между собой и предшествующей древностью: русская история осуществляется на широком фоне истории всемирной, священное сосуществует с реальностью, настоящее сопрягается с прошедшим и будущим как человеческое бытие и Божественный замысел.

В XI в. утвердился еще один жанр, характерный для всего средневекового искусства, - Житие (агиография) агиографический, или житийный. Переводные византийские жития (например, житие Антония Великого, житие Алексея, человека Божьего) появились еще раньше, в конце X в., и пользовались на Руси огромной популярностью.

Житийная композиция традиционно была трехчастной: обрамляющие вступление и заключение, и центральная часть - собственно житие. Вступление - это представление автора. Литературный этикет требовал умаления автора: он просил у читателя прощения за свое неумение писать и грубость изложения и обращался к Богу с просьбой дать ему «разум» для написания жития. Его «ничтожность» создавала как бы противовес значительности святого. Заключительная часть, симметричная и одновременно противоположная вступлению, была похвалой, восхвалением святому. Центральная часть рассказывала о жизни святого, как правило, от его рождения (всегда от благочестивых родителей) до смерти и посмертных чудес. Житие в изображении человека стремилось устранить все его индивидуальные и характерные черты, все временное, частное и случайное и создать некий идеал, максимально обобщенное воплощение добра, святости. Такой же принцип изображения мы находим в иконописи. Да, собственно, житие и может быть названо словесной иконой.

Древнейшими являются два жития первых русских святых-мучеников, сыновей князя Владимира, князей Бориса и Глеба, убитых их братом Святополком, который после смерти отца в 1015 г. захватил власть в Киеве. Первое житие, написанное в середине XI в., которое называлось «Сказание о святых мучениках Борисе и Глебе»«Сказание о святых мучениках Борисе и Глебе», во многом отличалось от жанровой традиции, для жития оно было слишком «исторично», документально. В сказании отсутствовала полная биография святых, автора занимал лишь эпизод их мученической смерти; в изображении героев встречались черты, свойственные не идеальным святым, страстотерпцам, а обыкновенным людям, они были, если можно так сказать, слишком «земными»: так, Борис боится ожидающей его судьбы, а Глеб по-детски просит убийц о пощаде: «Не дейте мене... Не дейте мене!» («Не троньте меня... не троньте меня!»). Эти индивидуальные черты «Сказания», которые кажутся естественными и привлекательными для человека нового времени, средневековым читателем осознавались как недостатки. И в начале следующего века монах Киево-Печерского монастыря Нестор создал новое житие - «Чтение о Борисе и Глебе» (Нестор)«Чтение о Борисе и Глебе», «исправляющее» прежнее, вводящее его в рамки житийного канона. Появление этого жития - свидетельство развитого чувства стиля и высокого литературного мастерства эпохи. В «Чтении» появляется традиционный рассказ о детстве героев, на которых уже в младенчестве «почила благодать Божия», которые много молятся и читают жития святых мучеников, готовясь к будущей славной кончине; они знают, что их ждет смерть от наемных убийц, и готовятся к ней, не плача, как в «Сказании», а, напротив, радуясь своей участи. И рассказ о посмертных чудесах, которого не было в «Сказании», здесь занимает большое место - это несколько небольших новелл об обретении нетленных мощей, о чудесном исцелении слепого и хромого, о чудесном освобождении мучеников и пр.

Не менее важное место, чем агиография, в литературе этого периода занимают ораторские жанры. Правда, уже в XIII-XIV вв. они приходят в упадок и вскоре почти исчезают из литературного обихода, существуя лишь в виде церковной проповеди (за исключением короткого периода конца XVII - начала XVIII вв., Петровской эпохи, когда делались попытки возрождения этого рода творчества). Но в древнейшую эпоху красноречие живет полной жизнью, и XII в. принято называть «золотым веком» ораторской прозы.

По содержанию и по форме все дошедшие до нас памятники ораторской речи делятся на два разряда: памятники Дидактическое красноречие дидактического (поучительного) и памятники Эпидейктическое (торжественное) красноречие эпидейктического (торжественного) красноречия. Произведения дидактические обычно назывались «беседа» или «поучение», были невелики по объему, писались на живом, разговорном языке и, как правило, были лишены каких-либо риторических украшений. Одно из самых знаменитых «поучений» принадлежит киевскому Великому князю Владимиру Мономаху и было написано, видимо, в начале XII в. Оно дошло до нас в единственном Лаврентьевском списке - «Повести временных лет» - под 1096 г. «Поучение» (Владимир Мономах)«Поучение» Мономаха состоит из трех достаточно самостоятельных частей, и только первая может быть названа «поучением» в узком жанровом смысле - в ней Владимир Мономах дает сыновьям ряд моральных наставлений: не забывайте бога, не имейте гордости в сердце и в уме, старых людей уважайте, не ленитесь (в подтверждение он цитирует Священное Писание). Потом морализирующая тема перерастает в политическое завещание - он учит детей, как надо княжить, как управлять государством. Вторая часть автобиографическая, а третья - письмо князя своему двоюродному брату Олегу Святославичу. Это удивительное письмо. Олег Святославич - побежденный враг князя Владимира, он вел с Мономахом постоянные междоусобные войны, причем в одном из сражений погиб любимый сын Владимира Изяслав. И вот Мономах не только прощает, но и утешает убийцу сына («Суд пришел ему от Бога, а не от тебя») и предлагает вернуться в Русскую землю, получить княжество и забыть прежние обиды: «Я тебе ни враг, ни мститель... И мир я тебе предлагаю потому, что не хочу я лиха, но добра хочу всей братии нашей и земле Русской».

Эпидейктическое (торжественное) красноречиеТоржественное красноречие (в научной и специальной литературе его называют эпидейктическим) было искусством совсем иного рода. Здесь не ставились узкопрактические задачи назидания, злободневной информации, полемики по какому-либо частному вопросу, - это была сфера больших проблем и высокой патетики. Произведения данного жанра назывались русскими книжниками уже не «беседой» или «поучением», а «словом», и этот жанр требовал и остроты идейного замысла, и предельного художественного совершенства. Древнерусское «слово» имело древнюю и почтенную традицию: оно восходило к опыту античной, а позже византийской ораторской прозы, хорошо известной на Руси уже в XI в.,В XI-XII вв. в старославянском переводе было известно более 200 речей Иоанна Златоуста, собранных в сборники «Злотоструй» и «Златоуст», речи Григория Назианзина, Василия Великого, Григория Нисского, Епифания Кипрского. и у своих предшественников русские писатели взяли и характерную трехчастную композицию, и наиболее распространенные риторические фигуры, и ритмический строй речи.

Самый древний из дошедших до нас памятников торжественного красноречия - «Слово о Законе и Благодати» (Иларион)«Слово о Законе и Благодати» митрополита Илариона. Как «Повесть временных лет» лежит в основе всех русских летописей, так и «Слово» Илариона оказывается идеальной моделью произведения ораторской прозы. Оно предельно по значительности темы (значение принятия Русью христианства) и по художественному совершенству (выразительность, яркая образность, эмоциональность; архитектурная четкость и ясность его композиции). Первая, наиболее общая часть памятника касается соотношения двух заветов: Ветхого («закона») и Нового («благодати»). Сила Нового Завета для Илариона прежде всего во вселенском, универсальном характере христианства по сравнению с ограниченностью Ветхого Завета, замкнутого в жизни еврейского народа. Главная идея «Слова» - равенство всех народов перед Богом и значение для мировой истории призвания новых народов, язычников (Иларион пользуется евангельским образом: как для нового вина нужны новые мехи, для нового учения нужны новые народы, к числу которых принадлежит и народ русский). Вторая часть посвящена распространению христианства по Русской земле («Се бо уже и мы с всеми христиаными славим святую Троицу»; «вся страны благый Бог нашь помилова, и нас не презре, въсхоте и спасе ны и в разум истинный приведе»). Третья часть - похвала князю Владимиру, «учителю и наставнику», «великому кагану нашей земли», «просветителю», крестившему Русь. Один из важнейших принципов средневекового искусства заключается в том, что каждый элемент структуры произведения (к какому бы виду искусства оно ни принадлежало) может быть осмыслен символически. Так, и композиция «Слова о Законе и Благодати», состоящая из трех частей, имеет символический характер, восходя к образу христианской Троицы.

К этому периоду принадлежит и, возможно, самое знаменитое произведение древнерусской литературы - «Слово о полку Игореве»«Слово о полку Игореве». Оно посвящено событию, известному нам из летописных повестей. Это неудачный поход новгород-северского князя Игоря Святославича, который весной 1185 г., не уведомив киевского князя Святослава, в окружении лишь дружин своих близких родственников - сына Владимира Игоревича, племянника Святослава Ольговича, брата Всеволода Святославича пошел в степь на половцев. В походе 1 мая на берегу Донца их застигло грозное предзнаменование - солнечное затмение, но Игорь не поворотил коней: стремление к славе ему «знамение заступи». Первое столкновение с половцами принесло русским победу, во второй битве на берегу реки Каялы половцы наголову разгромили полки Игоря - из всего русского войска спаслось только 15 человек. Все князья были взяты в плен, их разобрали по рукам половецкие ханы. Плен Игоря не был слишком тягостным, он стал как бы «несвободным гостем» хана Кончака, своего свата и прежнего союзника, к нему относились с почтением. Через некоторое время, пользуясь отсутствием строгого надзора, Игорь из плена бежал.

Но «Слово» отнюдь не просто летописное сказание. Сам автор называет его то «словом», то «песнью», то «трудной (т.е. воинской - авт.) повестью» и для него важно не столько рассказать о событии, сколько поэтически, эмоционально и страстно осмыслить его, из современности обращаясь к прошлому и думая о будущем. В научной литературе много спорили о жанровой принадлежности «Слова». Его связывали и с традициями торжественного красноречия,Еремин И.П. «Слово о полку Игореве». Лекции и статьи по истории древней русской литературы // Еремин И.П. - Л., 1987. и с традицией средневекового эпоса разных народов, прежде всего с «Песней о Роланде»Робинсон А.Н. Литература Древней Руси // История всемирной литературы. В девяти томах. - Т. 2. - М., 1984. - С. 423-433.. Действительно, хотя средневековый эпос Европы всегда обращен к далекому, «эпическому» прошлому (созданная в XII в. «Песнь о Роланде»«Песнь о Роланде» рассказывает о событиях VIII в., эпохе Карла Великого), а «Слово», как будто напротив, повествует о «нынешнем» Игоре и его походе, но и оно вспоминает о старине - о времени «старого Владимира» - как о времени идеальном, времени единства русской земли. И пространственный охват «Слова» - в нем упомянуто более сорока князей и княгинь - эпичен. Характер Игоря близок характеру Роланда: оба молоды и дерзки, для обоих честь и слава превыше жизни (Роланд: «Скорее смерть, чем срам!» - Игорь «Луце жъ потяту быти, неже полонену быти»). И в обоих памятниках сильно и определенно звучит тема родины: «О Франция, отчизна дорогая», «О родина, о Франция-краса» - «О Руская земля...», «За землю Рускую...». Мир «Слова» соединяет историю и мифологию, события сегодняшнего дня осмыслены здесь и с точки зрения исторического прошлого («старый Владимир»), и мифологически: старые боги воспеваются как предки героев (Игорь и его дед Олег символически представляются «внуками» Даждь-бога, родственник Олега князь Всеслав «волком» великому Хорсу путь «перерыскивал»), олицетворяются небесные силы и стихии (Ярославна обращается с заклинанием к Ветру, Днепру Словутичу, Солнцу), сама природа - звери, птицы, деревья, цветы, трава - становится участником происходящего, печалится об участи героев (при наступлении «русичей» «вълци грозу въсрожат... орли клектом на кости звери зовут», при их поражении «ничить трава жалощами, а древо с тугою к земли преклонилось»).

«Слово» принадлежит развитой книжной культуре, но ни в одном другом произведении древнерусской литературы не сильны настолько Фольклорфольклорные традиции и приемы. Здесь и фольклорный жанр плача (плач Ярославны), и свойственные народной поэзии параллелизмы человеческого - природного (жалобы Ярославны - крик кукушки), и традиционные сравнения битвы с пиром, посевом и жатвой (...ту пир докончаша храбрии русичи: сваты попоиша, а сами пологоша на землю Рускую»; «Чръна земля под копаты костьми была посеяна, а кровью польяна»; «На Немизе снопы стелют головами, молотят чепи харалужными»), и постоянные эпитеты («красныя девкы», «серый волк», «шизый орел», «черный ворон», «чистое поле»). Написанное между 1185 и 1200 гг., «Слово о полку Игореве» стало итогом развития литературы Киевской Руси, сочетающим в себе и достижения письменных жанров, и глубокую связь с русской мифологией и фольклором.

До X в. Русь не знала каменного зодчества; возведение каменных храмов начинается практически сразу после принятия христианства, и тогда же рядом с традиционными деревянными зданиями начинается и каменное строительство. Это время быстрого роста городов: если, по летописям, в IX-X вв. было 25 городов, то в XI-XII вв. их уже более 200. Скандинавы называли Русь Гардарикой - «страной городов». Главными монументальными городскими постройками были церкви и соборы.

Византийский стильФорма храмовых зданий пришла из Византии, это были сводчатые, Крестово-купольный храмкрестово-купольные постройки. Крестовыми они называются потому, что внутреннее пространство такого храма расчленено массивными столбами, образующими в плане крест. На этих столбах, попарно соединенных арками-сводами, возводится Барабан«барабан», завершающийся полусферическим куполом. В восточной части расположен алтарь; столбы делят внутреннее пространство на Нефнефы (части помещения, ограниченные опорами). Храм идеологичен и символичен в самом своем построении: его верх олицетворяет небо, низ - землю. Купол ассоциируется с небесным сводом, и в сфере купола помещается изображение Вседержителя, смотрящего вниз на молящихся. Оттуда, сверху, от Бога, идет свет. В Византии была широко распространена аналогия, уподоблявшая Бога зодчему, а храм - Вселенной, и Русь эту символику наследовалаСм.: Комеч А.И. Символика архитектурных форм в раннем христианстве // Искусство Западной Европы и Византии. - М., 1978..

Первой каменной постройкой на Руси была Десятинная церковь Успения Богородицы в Киеве (989-996) - возведенный греческими мастерами на главной площади города большой 25-главый, трехнефный крестово-купольный храм. Князь выделил на ее содержание десятую часть своих доходов - отсюда и название. Она была разрушена во время монголо-татарского нашествия, и судить о ней можно лишь по остаткам фундамента и некоторым элементам декора.

Древнейшие, дошедшие до нас храмы были построены в Киеве уже в следующем, XI в.; самый известный из них - София Киевская, построенная в 30-40-е гг. при Ярославе Мудром, главный собор, в котором происходили важнейшие официальные церемонии, такие как посажение на княжеский и метрополичий престолы.

В величественном и торжественном облике киевской Софии, которая должна была напоминать о главном византийском храме - константинопольской Софии, встретились влияния и византийское, и западноевропейское, романское, и традиции деревянного русского зодчества. Она была 13-купольной и пятинефной, с богато «изукрашенным» и живописным внутренним пространством. Алтарные помещения, ярко освещенные купольными окнами, и подкупольное пространство были украшены мозаикой, столбы нефов и боковые помещения под огромными хорами - фресками. Полы были мозаичными, алтарные перегородки и решетки хоров по византийскому обычаю каменными, тончайшей резьбы.

В 1045-1050 гг. появился свой собор св. Софии в Новгороде, а чуть позже - в Полоцке. Эти храмы гораздо проще и лаконичнее по своим формам, чем киевская София, в убранстве их интерьеров уже нет ни мозаики, ни мрамора; иными становятся строительный материал и кладка: вместо изящной византийской Плинфаплинфы (тонкого и широкого обожженного кирпича) теперь используется местный грубый известняк, стены кладутся из огромных, неправильной формы камней, а кирпич использован лишь в сводах и арках. Это элементы Романский стильроманского стиля, с XI в. проникающего на Русь.

В XII в. Русь разделилась на независимые государства, возглавляемые крупными городами - Галичем, Смоленском, Новгородом, Владимиром, и ведущие позиции в зодчестве переходят к Владимиро-Суздальскому княжеству - сопернику и преемнику Киева. Здесь складывается знаменитое русское белокаменное зодчество, в котором хорошо видны черты романского стиля. Из точно подогнанных и гладко отшлифованных белокаменных блоков строители выкладывали наружную и внутреннюю поверхности стен, а промежуток заполняли камнями и заливали раствором извести. Это типично романская кладка. И характер декора - причудливая каменная рельефная резьба на внешней поверхности стен - яркое проявление романского стиля. Ослабление византийского влияния с XII-XIII вв. сказывается и в меньшей масштабности, и в простоте отделки, и в поиске более простых форм (появляются храмы башнеобразной формы, неизвестной Византии, такие как собор Михаила Архангела в Смоленске, построенный в 90-е гг. XII в.).

Kак фольклорное начало в литературе, во владимиро-суздальском зодчестве XII в., рядом с выраженными чертами византийского и романского стилей, проявляется и собственно русская художественная манера. В Дмитриевском соборе во Владимире, возведенном в честь св. Дмитрия Солунского, выполнена удивительная резьба, которой украшена сплошь вся верхняя часть храма. Изображение зверей и птиц, растительный орнамент, сказочные и бытовые мотивы (кентавры и русалки, охотники и дерущиеся люди) - все перемешано и все вместе составляет единство. Манера изображения идет от навыков русской деревянной резьбы - она плоскостная, а расположение рельефов «строчное», как в народном бытовом искусстве вышивки полотенец.

Первые храмы, согласно летописям, украшали приезжие мастера - греки, которые принесли с собой сложившуюся византийскую иконографию, систему расположения сюжетов в интерьере храма и манеру плоскостного письма. Росписи служили не только украшением сводов и стен собора, но воплощали идеи христианства, главная из которых - связь Бога с людьми, небесного с земным. Мозаики и фрески были подобны монументальным книгам, повествующим о действующих лицах и сюжетах священной истории. Расположение лиц и сюжетов было достаточно традиционным, каноничным. Как правило, в куполе изображалась композиция Вознесения, в Барабанбарабане - пророки, в Парусапарусах - евангелисты, в центральной Апсидаапсиде (полукруглый выступ здания) - Богоматерь, ниже - ЕвхаристияЕвхаристия, еще ниже - святители, отцы церкви, а затем - ДеисусДеисус. На стенах помещались сцены из жизни Христа и Марии и Страсти Христовы. На западной стене обычно был представлен Страшный суд.

В киевской Софии полы были покрыты мозаичной Смальтасмальтой, центральный купол и подкупольное пространство, центральная часть алтаря и восточные столбы украшены драгоценной мозаикой, все остальные стены - фресковой росписью. В технике мозаики в торжественной и строгой Византийский стильвизантийской манере были выполнены находящийся в куполе Христос-Вседержитель в окружении четырех архангелов, четыре апостола, помещенные между окон, евангелисты в парусах, поддерживающих купол, и Богоматерь ОрантаОранта с воздетыми руками, в молитвенной позе, в алтарной апсиде. В технике фрески - сцены из жизни Христа, Богоматери, архангела Михаила и групповые портреты семьи Ярослава Мудрого. Изображения проникнуты идеей, тоже наследованной от Византии - неразделенности церкви и царства, величия, торжества и незыблемости православия и земной власти.

В XII в. мозаика сходит на нет, а фреска расширяет свои владения. В ней все меньше ощущается византийское влияние и появляются свои, местные черты, собственная индивидуальная манера. Особенно сильно эти изменения, происшедшие в течение века, сказались в новгородской фресковой живописи. Если роспись в Новгородской Софии (1108) отличалась наибольшей степенью традиционности (в византийско-киевских традициях выполнены фигуры пророков в куполе - торжественно-спокойные, с огромными печальными глазами), то лики фресок построенной в 1198 г. церкви Спаса Нередицы (и в архитектурном отношении типичного новгородского храма второй половины XII в. - небольшой, кубической формы одноглавой церкви) - суровые, аскетичные, непреклонные - выражали особенности характеров новгородцев - независимость, твердость духа, умение постоять за себя.

Византия дала русским художникам-иконописцам не только технику живописи, но и строгий иконографический канон, неизменность которого строго оберегалась. В этой области влияние было более устойчивым и длительным, чем в архитектуре.

В XI в. было создано много икон, сохранилось даже имя одного русского мастера - Алимпий, но наиболее почитаемыми иконами были византийские, прежде всего икона Владимирской Богоматери, вывезенная из Константинополя в Киев в начале XII в. Ее иконографический тип - «Умиление» (Богоматерь, держащая на руках младенца Христа и прижимающаяся к нему щекой Богоматерь Умиление. Первая половина XIII в. Белозерск) - стал излюбленным на Руси. «Владимирской» икона стала называться после того, как князь Андрей Боголюбский, уйдя из Киева во Владимир, увез ее с собой. После возвышения Москвы икону как наиболее почитаемую народом святыню перевезли в новую столицу.

Подведем некоторые итоги.

В рассказе о разных искусствах: литературе, архитектуре, фресковой живописи и иконописи - мы отмечали, как отражается в них византийское влияние, как осуществляется ансамблевый принцип, и воплощается стиль монументального историзма.

В разных искусствах проявилось и характерное для средневекового человека свойство - близость к природе. В «Слове о полку Игореве» это анимизм, в архитектуре - вписанность строений, прежде всего церквей, в природный ландшафт. Связь здания с окружающей природой особенно сильно чувствуется в храмах древнего Владимира, поставленных на высоких городских холмах и видных на много километров от города. Вырастая на гребне холмов, они как будто завершают их, органически соединяя рукотворное, человеческое, с созданным природой.

К концу эпохи, в XII-XIII вв., в культуре все более усиливается воздействие национального, народного, начала. В литературе это широкая фольклорная основа «Слова о полку Игореве», в архитектуре - влияние деревянного народного зодчества на каменное, деревянной резьбы - на скульптурные украшения владимиро-суздальских храмов, в живописи - традиции народного искусства, тяготеющего к красочности и реалистичности в новгородских фресках церкви Спаса Нередицы.

Традиции Киевской Руси в искусстве и литературе. Золотой век древнерусской живописи. Феофан Грек и Андрей Рублев.

В 1236 г. монгольское войско вторглось в пределы Руси. И хотя Русь, насчитывавшая в это время около 5 миллионов жителей, могла на 50 тысяч воинов Батыя выставить около 100 тысяч профессиональных воинов, а ополченцев еще впятеро больше, но постоянные междоусобицы не позволили ей создать единую армию. В итоге монголы побеждали русские войска во всех полевых сражениях и один за другим брали города - Рязань, Владимир, Москву, Торжок. До Смоленска и Новгорода монгольское войско не дошло, но под угрозой карательных набегов эти города согласились платить Орде дань. В 1240 г. в походе на Южную Русь был разрушен Киев и завоевана Галицкая Русь. С сороковых годов начинается более чем двухвековая вассальная зависимость Руси от Золотой Орды. Монгольское завоевание нанесло непоправимый удар городской торговле - днепровский путь, связывающий Русь с Европой, был разрушен, волжский теперь контролировался Ордой; ослабление и разрушение городов превратили Русь из «страны городов» в «страну деревень» (Новгород и Псков единственные вели свободную торговлю и процветали). На полвека прекратилось каменное строительство, города были сожжены и разграблены, погибли многие памятники письменности. Ведущей патриотической идеей становится идея единства Русской земли и борьбы с иноземным игом, преемственной связи с Киевской и Владимиро-Суздальской Русью.

XIV век стал переломным в истории России: во второй его половине начался экономический подъем русских городов, особенно Новгорода и Пскова, развитие ремесел и торговли, а к его концу произошло объединение русских земель вокруг Москвы, которая вела все более напряженную борьбу с татарским игом, и в результате создание нового, Московского государства. Оно сильно отличалось от Киевской Руси, в которой преобладало «двоеверие», поклоняясь Христу, народ продолжал почитать языческих богов. Однако теперь православие стало единственной религией, даже языческие имена исчезли из обихода, вытесненные библейскими и греческими. Возросла роль церкви, во многом потому, что она активно противостояла Орде, в начале XIV в. принявшей ислам. Характерно, что в Куликовской битве (1380) под московским знаменем билось много крещеных татар: отныне именно православная вера стала главным признаком, отличавшим своих от чужих, борьба против татар осознавалась как борьба за веру. После победы на Дону возникает национальный подъем, сказавшийся на всех сферах духовной жизни.

Со второй половины XIV в. начинается усиленное культурное общение русских с жителями южнославянских стран, прежде всего, Болгарии и Сербии, и Византии, которое до того было прервано татаро-монгольским завоеванием. Через монастыри Афона и Константинополя, в которых русские книжники занимались переводами и переписыванием рукописей, на Русь приходит южнославянская литература. К тому же в страну переселялись из Балканских стран, подвергшихся турецкому нашествию, книжники и живописцы; многие из них сыграли большую роль в развитии русской культуры. Это так называемое «Второе южнославянское влияние»«второе южнославянское влияние» (первое было в начале становления Киевской Руси когда через Болгарию, страну-посредницу, из Византии Русь принимала основы новой, православной культуры) заметно проявилось в литературе и в искусстве. Лихачев Д.С.Д.С. Лихачев считает, что южнославянское влияние «принесло с собой новые темы, новые идеи и новый стиль, в которых не без основания можно усматривать отражение веяний общеевропейского ПредвозрождениеПредвозрождения»Лихачев Д.С. Развитие русской литературы X-XII вв. - С. 75-126.. Важнейшим новым религиозно-философским учением на Руси стал Исихазмисихазм - мистическое течение, в ХIV в. охватившее Византию и южнославянские страны. В исихазме внутреннее чувство доминировало над внешним обрядом, через безмолвие и созерцательную жизнь проповедовалась возможность индивидуального общения с Богом. На Руси центром исихазма стал Троице-Сергиев монастырь, который основал Сергий Радонежский (в житии сказано, что он «божественныя сладости безмолвия въкусив»). Исихазм оказал серьезное влияние на литературу и искусство; из Троице-Сергиева монастыря вышли главные представители нового стиля: в литературе - Епифаний Премудрый, в живописи - Андрей Рублев.

В Фольклорфольклоре и литературе этого периода татаро-монгольское иго играет важнейшую роль. В народной лирике оформляется жанр исторической песни, изначально это песни о татарском полоне - живой, непосредственный отклик на конкретные события, произведения, рассказывающие не о прошлом, а о настоящем.

В это же время происходит объединение русского былинного эпоса в единый киевский цикл. Хотя сюжеты многих былин относятся еще к временам Киевской Руси (например, сюжеты о Добрыне), но сейчас к ним присоединяются сказания тверские, муромские, ростовские, рязанские, сгруппировавшиеся вокруг Владимира Красное Солнышко. Киев здесь выступает как воплощение русской государственности, идеальный эпический центр всей русской земли. Центральный мотив былин патриотический - «постоять за землю Русскую», «церкви Божии», «веру христианскую». Князь Владимир Святославович становится борцом с татарами - они заслоняют в народном сознании более ранних врагов Руси.

Обращение к эпохе национальной независимости и единства - глубокая потребность времени, и это сказалось и в письменности, и в архитектуре, и в живописи, и в политике XIV-XV вв.

Так, в литературе XIV-XV вв. чувствуется влияние памятников прежней эпохи - «Слова о полку Игореве», «Повести временных лет», «Слова о законе и благодати». Они воздействуют на множество новых произведений, возникших после Куликовской битвы и посвященных национально-патриотической теме: летописных, житийных, повествовательных. Это и летописные повести о Куликовской битве, и «Сказание о Мамаевом побоище»«Сказание о Мамаевом побоище», и житие Дмитрия Донского, и крупнейшее произведение начала XV в. - «Задонщина»«Задонщина».

«Задонщина», названная так по месту битвы - «за Доном», посвящена прославлению великой победы русских воинов, и главной художественной задачей здесь было найти характер героического стиля. Автор «Задонщины» сознательно обращается к поэтической манере «Слово о полку Игореве»«Слова о полку Игореве» и народной поэзии. «Задонщина» строится на антитезах, но они не разведены, а, напротив, неразрывно связаны: это прославление и плач («жалость и похвала», по словам автора «Задонщины») - прославление победителей, плач по погибшим, радость соединяется с печалью-«тугою», счастливые предзнаменования с тревожными предчувствиями. «Слово» и «Задонщина» сопоставлены и противопоставлены как начало периода «жалости земли Русской», ига (война с половцами, как и в былинах, осмысляется как война с татарами, война за национальную независимость) и его конец. Центральные эпизоды «Слова» и «Задонщины» - битва, развернутая в двух эпизодах, но последовательность повествования в этих двух эпизодах зеркально противоположна: в «Слове» исход первой половины битвы счастливый, второй гибельный, в «Задонщине» - первая часть угрожающая, вторая победная; в «Слове» страшные знамения грозят русскому войску, в «Задонщине» - татарскому; в «Слове» земля русскими костями посеяна, в «Задонщине - татарскими; в «Слове» по Русской земле разлилась тоска, в «Задонщине» по Русской земле простерлось веселие и буйство; в «Слове» готские девы звенят русским золотом, в «Задонщине» русские девы «восплескали татарским золотом». Центральная идея «Задонщины» - идея возмездия за прежнее поражение, и старое произведение - «Слово о полку Игореве» - в подобном повороте становится глубоко современным.

К концу XIV - началу XV в. относится возрождение общерусского Летописьлетописания, его новым центром становится Москва. Для ее нынешней политики объединения русских земель необходимо было идеологическое обоснование; им и становится новое летописание, создающееся под руководством московских митрополитов, - Троицкая летописьТроицкая летопись (она погибла во время московского пожара 1812 г.), которая была объединением и обработкой разрозненных областных сводов. Около 1418 г. был составлен новый летописный свод - Владимирский полихронВладимирский полихрон, главная идея которого - союз московской великокняжеской власти с другими городами с целью политического объединения Руси.

Память о прошлом в литературе XIV-XV вв. соединялась с новыми тенденциями в изображении человека - с интересом к его внутреннему миру, ведущим к развитию психологизма и эмоциональности. Изменение содержания требовало и изменения стиля. Новый стиль пришел на Русь из Византии и южнославянских стран и ярче всего проявился в житийном жанре. Житие (агиография)Житие приобретает черты Панегирикпанегирика - витиеватой и пышной похвалы, обращенной к святому, покровителю побед. Этот литературный стиль называется «Плетение словес»«плетение словес»Первоначальное значение этого выражения - «плетение словесных венков», т.е. создание похвал, но позже оно приобрело смысл создания словесной украшенности, орнаментальности.. Это сугубо книжный, высокий стиль, стремящийся к максимальной эмоциональной выразительности и экспрессивности, чтобы передать торжественность тем и подъем чувств своего времени, стиль, для которого характерен чрезвычайно усложненный синтаксис и внимательнейшее отношение к слову: к его звуковой стороне (аллитерации, ассонансы), к тонкостям семантики (нагромождения синонимов, эпитетов, тавтологические сочетания типа «начинающему начинание», «устрашитеся страхом», «учить учением»; игра созвучиями: «печаль приат мя и жалость поят мя», «един инок, един взъединенный и уединяся, един уединенный, един единого Бога на помощь призывая, един единому Богу моляся и глаголя»). Жития пересыпаны восклицаниями, экзальтированными монологами святых, цитатами из библейских книг. Писатель исходит из убеждения, что произведение должно выражать сущность святого, вызывать чувство благоговения, а стало быть, слова, которыми написано житие, должны быть подобны самому святому. Слова для автора - дороже «тысящь злата и серебра» и «камени сапфира», слаще меду. С другой стороны, он постоянно сомневается в своей способности адекватно передать изображаемое, говорит о своем «неумении», «невежестве», «неучености», называет свою речь «неудобренной», «неустроенной», «не ухищренной».

Экспрессивность стиля отвечает и экспрессии содержания: внутренний мир героев дается в активном эмоциональном движении, их чувства обладают преувеличенной силой, и не только внутренний мир, но и внешние события, поступки и действия окружаются эмоциональной атмосферой. Авторское отношение наделяется такой же напряженной эмоциональностью (так, нагнетаются эпитеты в рассказе о смерти святого, весть о ней - «страшная», «пространная», «пламенная», «горькая»).

Одним из первых произведений нового стиля было «Житие митрополита московского Петра» (Киприан)«Житие митрополита московского Петра», созданное переехавшим на Русь болгарином, московским митрополитом Киприаном. Но особенно пышно этот стиль расцвел в творчестве самого замечательного писателя конца XIV - начала XV в. Епифания Премудрого, в созданных им житиях святых Стефана Пермского и Сергия Радонежского.

С середины XIII в. почти на столетие прекратилось каменное строительство. В это время, пожалуй, лишь Новгородская республика переживала экономический и политический подъем, лишь здесь был высок уровень развития городской жизни. И в XIV-XV в. именно Новгород стал крупнейшим центром развития зодчества. Постройки возводились на средства отдельных бояр, купеческих объединений, богатых ремесленников и коллективов «уличан», в них отражались идеалы и вкусы заказчиков. Характерную особенность новгородского искусства отметил И.Э. Грабарь: «Идеал новгородца - сила, и его красота - красота силы»Грабарь И.Э. О древнерусском искусстве. - М., 1966.. Параллельно с новым строительством в Новгороде реконструировались памятники XII в. - обращение к старине было вызвано активной борьбой новгородского боярства с влиянием Москвы. Да и в новых храмах, нарядных и живописных, сохранялись традиции русского деревянного зодчества.

Новаторство в архитектуре для Новгорода было связано скорее с гражданским строительством, которое здесь велось с размахом: были построены каменные боярские палаты, каменный детинец, городские укрепления. В 30-е гг. XV в. застраивается владычный двор, находившийся по соседству с Софийским собором. Его главное здание Грановитая палата была построена немецкими и новгородскими мастерами и соединяла в себе готические и русские черты.

Больших успехов в крепостном строительстве достиг Псков - в середине XIV в. он обособился от Новгорода и стал самостоятельной феодальной республикой. Опасность нападений Ливонского ордена определила необходимость оборонного строительства города. В 30-е гг. XIV в. вблизи Пскова была построена неприступная крепость Изборск, выдержавшая восемь немецких осад. Внутри города был построен каменный кремль, длина его стен составляла около девяти километров. По сути, вся архитектура Пскова имела крепостной облик: здания были суровы и лаконичны, почти лишены декоративного убора.

Самостоятельная архитектурная школа Пскова сложилась позже, чем новгородская; ее расцвет приходится на XV век. Псковские церкви возводились, как и в Новгороде, на средства уличан или отдельных богатых людей и были обычно небольшого размера, с крыльцами, папертями и пристройками, толстыми и короткими столбами-тумбами. Их строили из местного камня, а потом белили, чтобы известняк не выветривался. Они хорошо вписывались в пейзаж - обычно их располагали вблизи реки - у брода, на холме.

Если Новгород и Псков опирались на свой собственный опыт в зодчестве, то Москва и Тверь, выросшие в составе владимирского княжества, выступали наследниками владимирско-суздальских традиций. Тверь была первым городом, в котором возобновилось каменное строительство; в 1285-1290 гг. там был построен по типу Владимирского Успенского собора храм Спаса-Преображения - шестистолпный, крестово-купольный собор, украшенный белокаменными рельефами.

Московское каменное строительство начинается во второй четверти XIV в. При Иване Калите в Московском Кремле возводятся каменные стены вместо дубовых; укрепляются подступы к Москве - Коломна, Серпухов, Дмитров, Можайск. Накануне Куликовской битвы в Коломне был построен грандиозный Успенский собор, своим размером превосходивший все московские церкви. Преемственная связь с архитектурой Владимира сказалась и в построенных в начале XV в. Успенском соборе в Звенигороде и Троицком соборе Троице-Сергиева монастыря. Образцами для них послужили Дмитриевский собор Владимира и церковь Покрова на Нерли. Но в московской архитектуре вырабатывается и собственный образец церковного здания - одноглавый четырехстолпный башнеобразный храм со ступенчатым расположением сводов, что делает всю композицию здания как бы устремленной ввысь. Его скромное изящество, ясность и лаконизм форм родственны живописи Андрея Рублева.

С начала XV в. во время княжения сына Дмитрия Донского Василия Дмитриевича и до конца века начинается первая в русской истории эпоха реставраций как архитектуры, так и живописи. Обновляется древний собор в Переславле-Залесском, Андрей Рублев и Даниил Черный реставрируют древние росписи Успенского собора во Владимире. Это черта, характерная для эпохи: обращение ко времени национальной независимости и единства.

XIV в. называют золотым веком фресковой живописи. В 40-е гг. особенно ощущалось византийское влияние: и в Новгороде (церковь Входа в Иерусалим), и в Москве (Успенский и Архангельский соборы, церковь Спаса на Бору) работали греческие художники. В 70-е гг. в Новгороде работал великий византийский художник Феофан Грек Феофан Грек, приехавший на Русь уже знаменитым стенописцем, расписавшим более 40 церквей в разных странах. В Новгороде он расписал церковь Спаса Преображения на Ильиной улице. От росписи остались фрагменты (Пантократор в куполе, праотцы и пророки в барабане, ЕвхаристияЕвхаристия и святители в апсиде, часть фигуры Богоматери, ветхозаветная Троица и изображения святых и столпников на хорах), но и они дают представление о характере искусства мастера, отличающегося предельной выразительностью. Огромное внутреннее напряжение, духовная энергия и страстность его образов («преувеличенный внутренний пафос» - скажет знаменитый исследователь древнерусской живописи Лазарев В.Н.В.Н. Лазарев) достигается самыми лаконичными средствами; живопись Феофана почти монохромна - красно-коричневая и желтая охра, но оттенки ее дают необычайное красочное многообразие. Горячее и динамическое творчество Феофана Грека близко к экспрессивному литературному стилю с его повышенной эмоциональностью, преувеличениями и страстностью [Феофан Грек. Троица. Фрагмент росписи в Троицком приделе церкви Спасо-Преображения], [Феофан Грек. Пантократор. Фреска купола Спасо-Преображенской церкви в Новгороде. 1378 г.].

Влияние Феофана на местную живописную школу несомненно. Во фресках церкви Федора Стратилата, выполненных новгородскими живописцами в начале 90-х гг. XIV в., видно стилистическое родство с фресками Спасопреображенской церкви - та эмоциональность живописного языка, которая придает движение и страстность образам. Но притом в них нет феофановской суровости и аскетизма, духовного беспокойства и тревоги, они более мягки и простодушны.

К XIV в. завершается освоение византийской живописи, и русская иконопись становится зрелой и самостоятельной. Складываются оригинальные школы - новгородская, псковская, московская, тверская, ростовская, вологодская. Основная тема русской иконы - Богоматерь, покровительница русского народа и государства; существует около восьмисот типов и названий икон Богоматери: «Милостивая», «Утешительница», «Нечаянная радость», «Неприступная крепость» и пр. Богоматерь Умиление. Первая половина XIII в. Белозерск, Богоматерь Одигитрия. Конец XIV - начало XV в. Суздаль Богородичные циклы (легенды и апокрифы из жизни Богоматери) становятся характерной чертой и фресковой живописи, причем в этих композициях особенно сильно проявляются черты нового стиля - эмоциональность, психологизм, человечность. Для этой эпохи вообще характерен интерес к сюжетам, связанным с драматизмом, эмоциональностью и экспрессией, Так, широко распространены в XIV в. - и в Византии, и в южнославянских странах, и в России сюжеты «Христос во гробе» («Pieta»), «Успение Богоматери», «Положение во гроб». Психологизм, интерес к внутреннему миру человека приводит и к изменению положения фигур на фресках. Если раньше в росписях XII-XIII вв. фигуры святых изображались фронтальными рядами, неподвижными, с прямо устремленным перед собой взглядом, то теперь фигуры как бы охвачены движением, лишены прежней торжественности, изображаются в разных ракурсах, с широкими движениями, развевающимися одеждами.

В конце века икона, на которую фреска, несомненно, оказала большое влияние, становится основным видом изобразительного искусства. В новгородской школе иконописи излюбленные иконы - житийные, они дают возможность, с одной стороны, включать в живописное повествование бытовые реалии и жизненные наблюдения, с другой - простор фантазии мастера Чудо Георгия о змии с житием. Первая половина XIV в. Новгород.

Особая черта искусства новгородцев - свободное обращение с каноном - приводит к тому, что в XV в. появляются иконы с элементами неизвестных прежде иконописи жанров - группового портрета или исторической картины. Так, на иконе «Молящиеся новгородцы», написанной по заказу богатого боярина Антипа Кузьмина в 1476 г., в верхнем ярусе изображен Деисус, а во втором - умершие члены семьи боярина: женщина, двое детей, несколько мужчин разных возрастов; все они одеты в древнерусские костюмы - короткие подпоясанные рубахи и длинные кафтаны. А в знаменитой иконе «Битва суздальцев с новгородцами», или «Чудо от иконы «Знамение», изображена победа новгородцев над войском Андрея Боголюбского, осаждавшего Новгород в 1170 г. (в этом сюжете отразилась политическая ситуация Новгорода, отчаянно отстаивающего свою независимость от Москвы - наследницы Владимиро-Суздальского княжества). Икона состоит из трех ярусов: в верхнем изображено перенесение иконы «Знамение» (Богоматерь с распростертыми к небу руками и с Младенцем Иисусом, правой рукой благословляющим мир, а в левой держащим свиток со своим учением) из церкви Спаса в Новгородский кремль; в среднем - Богоматерь, в икону которой попадают стрелы суздальцев, насылает на них слепоту, и они начинают убивать друг друга; в нижнем - новгородцы выходят на бой под предводительством Георгия Победоносца и святых князей Александра Невского, Бориса и Глеба и одерживают победу.

В московской живописи в 40-е гг. XIV в. наметились два направления - местное, довольно архаичное по языку, и византийское. Когда из Новгорода в Москву в 1395 г. приехал Феофан Грек, он застал сложившуюся художественную среду. Феофан стал огромным явлением в жизни Москвы, под его руководством были сделаны росписи церквей и теремов Московского Кремля. В 1405 г. Феофан и два русских художника - Прохор с Городца и Андрей Рублев - расписали Благовещенский собор Кремля. Роспись не дошла до нас, так как собор был перестроен, но сохранился иконостас, перенесенный в новый собор; в иконостасе Феофану принадлежала центральная часть - ДеисусДеисус. Феофан изменил канон изображения этого важнейшего чина иконостаса: фигуры здесь не поясные, а в рост (высота икон превышает два метра), к Христу подходят не только Богоматерь и Иоанн Предтеча, но и отцы церкви Василий Великий и Иоанн Златоуст. Новой стала и сама иконография образа Христа - не благословляющий учитель, а Спас в силах, судья на Страшном Суде, изображенный на фоне интенсивно красного (символ божественной славы) и синего (символ небесных сил) цвета, в богатых с золотом одеждах, восседающий на троне.

Благовещенский иконостас - древнейший из дошедших до нас высоких иконостасов, которые с XV в. стали обязательной частью каждого русского храма (до этого алтарь отделялся от молящихся только невысокой деревянной или каменной оградой и был виден, так делалось и в византийских храмах). Высокий иконостас, как бы собирающий всю живопись со стен, сводов и купола, имеет определенную иконографию, композицию, сложную символику и выражает идею священной иерархии, главенства и подчинения. Он представляет собой высокую стенку из рядов («чинов») поставленных друг на друга икон. В центре находятся «Царские врата», ведущие в алтарь. В нижнем ярусе помещаются праздники, которым посвящен храм или иконы местных святых; над этим рядом - главный, деисусный чин; над ним располагается праздничный чин - от Благовещения до Успения Богоматери; над праздниками - пророческий чин (изображение пророков), а над ним - праотеческий чин (изображение отцов церкви), который вошел в иконостас с XVI в.

Работа в Благовещенском соборе рядом с Феофаном Греком одна из ранних в творчестве величайшего русского художника Рублев А. Андрея Рублева (около 1360-х - 1430). Полного расцвета он достигнет в 1408 г., работая вместе с художником Даниилом Черным над росписью и иконостасом Успенского собора во Владимире, в то время главного собора для Москвы, во всем подчеркивающей свою преемственность от Владимира, собора, в котором возводили на великокняжеский стол князей из дома Калиты. Лучше всего сохранилась фреска Страшного суда, занимающая своды центрального и южного нефов и столбы, в которой при традиционной иконографической схеме (трубящие ангелы возвещают о судном дне, Христос спускается с небес, апостолы в сопровождении ангелов ведут к нему процессии святых, из райских кущ выглядывают младенцы - символ праведных душ) выразилась новизна художественного решения: отсутствие привычного аскетизма, рождающего чувство грозящей кары, возмездия; светлые лики Христа, апостолов и ангелов, грациозность и изящество фигур, исходящая от судей человечность, приветливость и ободрение тем, кто трепещет пред божьей карой, создают особую нравственную атмосферу, характерную именно для русской ментальности, атмосферу добра и милости (ср. с пушкинским «милость к падшим призывал»).

Андрей Рублев много успел сделать за свою жизнь: он расписывал храмы Москвы, Звенигорода и, возможно, других городов. Последней его работой (совместной с Даниилом Черным и учениками-помощниками) был иконостас Троице-Сергиева монастыря, дошедший до нашего времени; Рублеву в нем принадлежит общий замысел и некоторые иконы (апостол Павел, архангел Гавриил, Дмитрий Солунский). В местный ряд иконостаса входила самая знаменитая его икона - «Троица» Андрей Рублев. Троица. Иконографический сюжет «Троицы» восходит к эпизоду из ветхозаветной книги Бытия - явлению Аврааму «трех мужей», предсказавших ему и его жене Сарре, что на следующий год в это же время у них родится сын (Авраам и Сарра были стары и уже не надеялись на продолжение рода). Христианская традиция толкует трех странников как триединое божество - Бога-Отца, Бога-Сына и Бога-Духа Святого, а угощение Авраама - заколотого тельца - как искупительную жертву во имя спасения людей, Христа, Сына, посланного Отцом. Этот сюжет в иконописи изображался вполне повествовательно. Так, на псковской иконе XV в. три большие фигуры ангелов размещены за столом, в ряд, лицом к зрителю, на столе перед ними три чаши, на нижнем уровне иконы - закалывание тельца и малые фигуры прислуживающих ангелам Авраама и Сарры. В рублевской «Троице» композиция совершенно иная: здесь рассказ отсутствует, нет ни закалываемого тельца, ни Сарры и Авраама, ни «натюрморта» на столе. Есть лишь символический смысл совершаемого - идея единения и благословения жертвы. И эта идея композиционно выражена в размещении фигур, создающем единый ритм, их полуповернутость друг к другу создает круговое, объединяющее движение, образ общения и согласия. Этот смысл звучит в словах Епифания Премудрого: «...дабы взиранием на пресвятую Троицу побеждался страх ненавистной розни мира сего» [Андрей Рублев. Троица].

По словам виднейшего специалиста по древнерусскому искусству В.Н. Лазарева, в творчестве Рублева «получает свое логическое завершение процесс обособления русской живописи от византийской, наметившийся уже в XII в. и развивавшийся в непрерывном нарастании вплоть до XV в. Рублев окончательно отказывается от византийской суровости и аскетизма. Он извлекает из византийского наследия его античную, эллинистическую сердцевину... Краски русской природы он переводит на высокий язык искусства, давая их в таких безупречно верных сочетаниях, что им присуща, подобно творению великого музыканта, абсолютная чистота звучания». Андрей Рублев стал центральной фигурой русской средневековой живописи, и его творчество имело воздействие на всю русскую культуру в целом. В своем стиле сдержанной и «тихой», но глубокой эмоциональности он воплощает национальный идеал. Д.С. Лихачев увидел соответствие творчеству Рублева и художников его круга в литературе - в «Повесть о Петре и Февронии Муромских»«Повести о Петре и Февронии Муромских», рассказывающей о любви муромского князя Петра и простой крестьянской девушки Февронии, любви сильной и непобедимой, до гроба. Феврония, «мудрая дева», готовая на самоотречение, усмирившая свои страсти, скупая во внешних проявлениях и необычайно сильная внутренне, подобна тихим ангелам РублеваЛихачев Д.С. Развитие русской литературы X-XVII вв. - С. 92-93.. Рублев оказался главным выразителем представлений о человеке, рожденных его эпохой и уходящих далеко за ее пределы.

Подведем некоторые итоги. Общей тематической стороной разных искусств в эту эпоху была борьба с татаро-монгольским игом. Это выразилось и в развернутом строительстве каменных крепостей и кремлей в Новгороде, Пскове, на подступах к Москве; и в активно развивающемся богатырском былинном фольклоре, и в летописных сказаниях и повестях, посвященных войне с татарами («Повесть о разорении Рязани Батыем»«Повесть о разорении Рязани Батыем», «Задонщина»«Задонщина», «Сказание о Мамаевом побоище»«Сказание о Мамаевом побоище»), и в житиях святых князей-воинов Александра Невского и Дмитрия Донского и одного из главных идеологов сопротивления татарам Сергия Радонежского.

В этой же темой борьбы за свою национальную самостоятельность связана общая для русской культуры объединительная тенденция - обращение к времени независимости и единства. Это объединение местных былин (рязанских, ростовских, муромских, тверских) в единый киевский цикл вокруг князя Владимира; обращение к Памятникам литературы Киевской Руси, прежде всего к «Слову о Полку Игореве»; следование традициям русской деревянной архитектуры в Новгороде, традициям владимирского зодчества в московской и тверской архитектуре; восстановление домонгольских зданий в архитектуре Москвы и Твери, реставрация домонгольской живописи; возведение генеалогии московских князей к Владимиру Святославовичу - «старому Владимиру».

И наконец, так называемое «Второе южнославянское влияние»«второе южнославянское влияние», которое проявилось в создании нового стиля, общего для Византии, южнославянских стран и России, связанного с интересом к индивидуальному и психологическому и ведущего к предельной эмоциональности и динамизму, к усложнению художественных средств как в литературе, так и в живописи, особенно монументальной.

Подъем русской культуры. Южнославянские связи. Стиль «второго монументализма». Живопись Дионисия.

1480 г. - дата окончательного избавления Руси от власти Золотой Орды. В этот год произошло так называемое «стояние на Угре»: с лета по осень на противоположных берегах реки Угры лицом к лицу стояли войска хана Большой Орды Ахмата и московского князя Ивана III (за десять лет до того князь отказался платить Орде ежегодную дань). До битвы дело не дошло: хан Ахмат устал ждать, не решился атаковать, не найдя в русской обороне слабых мест, к тому же узнал, что за время противостояния на Угре другая русская рать спустилась по Волге и разгромила его столицу Сарай-Берке. В ноябре войска хана ушли («бежали никем не гонимы»).

XV в. - время объединения почти всех русских земель и подчинения их Москве (крупнейшие центры Нижний Новгород и Тверь смирились с ее превосходством, Новгородская республика была присоединена к Московскому царству в результате похода Ивана III в 1478 г.). С XVI в. Россия - единое централизованное государство со столицей в Москве. Иван III принимает титул «Великого князя Всея Руси».

Падение Константинополя в 1453 г. сделало Московскую Русь сильнейшим из православных государств. Чтобы закрепить преемственную связь с Византией, Иван III женился в 1472 г. на племяннице последнего византийского императора царевне Софье Палеолог. В начале XVI в. создается новая политическая концепция происхождения Российского государства, его места и роли в мире. В «Сказании о князьях Владимирских» история происхождения русских великих князей возводится к римскому императору Августу (из рода легендарного брата Августа, Пруса, якобы происходил Рюрик, призванный новгородцами на княжение), а также рассказывается о получении Владимиром Мономахом царских регалий (венца, скипетра и державы) от византийского императора Константина Мономаха. Возникает идея Москвы - «третьего Рима», сформулированная старцем псковского Елеазарова монастыря Филофеем в его «Послании» Василию III: «Два Рима пали, третий стоит, а четвертому не бывать». По Филофею, центр христианства перемещался из Рима «ветхого» во «второй Рим» - Константинополь. Но Византия изменила христианству, согласившись в 1439 г. на унию с католической церковью, и лишь Москва - «третий Рим» - осталась верной православию и потому является мировым центром христианства. Отсюда выдвигалась мысль о мессионерской роли России, которая, сохраняя и продолжая истинную христианскую веру, сохраняя подлинную духовность, тем самым спасает мир от зла и скверны.

Начиная с XVI в. изменяется идея власти и ее назначения. Царь теперь отвечает за все: за жизнь своих подданных, их нравы, правоверие; искусство все более подчиняется интересам государства (его задачей становится прославление государственной мощи) и все более зависит от него; в искусстве, с одной стороны, отчетливо наблюдается регламентация (так, Стоглавый собор 1551 г. как государственным вопросом занимается проблемами иконописи - устанавливает каноны для иконографических композиций и схем), с другой - усложнение придворного церемониала, разработанного еще Иваном III и достигшего невиданного великолепия при Иване IV, ведет к повышенной декоративности, усложненности и пышности искусства.

Одной из ярких особенностей литературы конца XV-XVI вв. было чрезвычайное развитие публицистики. Видные публицисты Иван Пересветов, Федор Карпов, Ермолай-Еразм защищают представление о том, что общество может быть организовано на разумных началах, что неравенство людей по рождению должно быть заменено неравенством по заслугам (царь должен выделять и награждать лучших), что у царя есть обязанности перед подданными. Публицистика проникает в жития, в деловую письменность, в историческую литературу. Задача исторического писателя видится теперь не в простом изложении событий, а в объяснении их причин. Так, князь Курбский А.Андрей Курбский в своей «История о великом князе московском» (Курбский А.)«Истории о великом князе московском» исследует причины гонений Ивана Грозного, принесшие гибель многим людям и неисчислимые бедствия стране. Для Курбского ясно: вина лежит на злых советниках. Убеждение, что история может пойти по другому пути из-за хорошего или плохого совета, чрезвычайно характерно для эпохи и связано с верой в силу разума, в силу слова. ХVI в. - эпоха споров. Сам царь вступает в полемику со своими идейными противниками, заботится о доказательствах своей правды, обосновывает свою политику. В самом знаменитом своем произведении, переписке с князем Курбским, бежавшим от него в Литву, Грозный, отвечая на обвинения Курбского, строит целую систему возражений и встречных обвинений: гонения на бояр оправдываются тем, что они в юности похитили у него власть; утверждение полноты самодержавной власти («А Российское самодерьжьство изначяла сами владеют своими государьствы, а не боляре и не вельможи») сменяется доказательствами правоты своего поведения: «Царь - гроза не для добрых, а для злых дел: хочешь не бояться власти - делай добро, а делаешь зло, бойся, ибо царь не в туне носит меч - в месть злодеям».

Публицистическими задачами была вызвана и еще одна особенность литературы этого времени - появление вымысла, который активно вторгается в исторические сочинения. Особенно это заметно в характернейшем историческом и литературном памятнике - «Степенная книга» («Книга степенная царского родословия»)«Степенной книге» (ее полное название - «Книга степенная царского родословия»). Она выполняла роль официального документа и являлась изложением истории Московского царства как генеалогической преемственности царской власти от Рюрика до Ивана Грозного. Составитель «Степенной книги» опирался на две легенды, взятые им из памятника начала XVI в. «Сказание о князьях Владимирских». Первая доказывает происхождение русских великих князей от легендарного брата римского императора Августа - Пруса, из рода которого якобы происходил Рюрик. Вторая повествует о даре греческого императора Константина Мономаха киевскому князю Владимиру Всеволодовичу царского венца, скипетра и державы. Исторические легенды служат созданию политической концепции, обосновывающей престиж и мировую роль Русского государства. Именно в это время псковский старец Филофей создает теорию Москвы - третьего Рима, а в Новгороде появляется повесть о белом клобуке - святыне, которую новгородские архиепископы получили из Византии, куда она была передана из самого Рима, от папы Сильвестра.

Стиль, выработанный этой эпохой и характерный для всего искусства, Лихачев Д.С.Д.С. Лихачев предложил назвать Второго монументализма стильстилем «второго монументализма»Лихачев Д.С. Развитие русской литературы X-XVII вв. - С. 127-137.. В отличие от исторического монументализма X-XIII вв., естественно-патриотического и оттого возвышенного по своей природе, этот официально-государственный стиль во многом формализован и механичен. «Все очень пышно и все очень сухо и мертво», - пишет Лихачев. - «Этикетные и стилистические формулы, каноны употребляются не потому, что этого требует содержание произведения, как раньше, а в зависимости от официального - государственного и церковного - отношения к тому или иному описываемому в произведении явлению»Лихачев Д.С. Развитие русской литературы X-XVII вв. - С. 135.. Стремление к грандиозности ведет к созданию крупных, обобщающих произведений - их называли впоследствии «энциклопедиями» XVI в. Это и «Степенная книга» - изложение всех событий русской истории от Рюрика «по степеням», т.е. в соответствии с генеалогией князей; «Стоглав»«Стоглав» - все церковные установления, по сути, регламентация церковной жизни; «Домострой»«Домострой» - энциклопедия средневековой морали: религиозные наставления, правила семейных отношений, хозяйственные рекомендации; «Великие Четьи Минеи»«Великие Четьи Минеи» - сборник «душеполезных» книг, распределенных по дням года и включающих Евангелия, жития, Патерикпатерики, патристику, толкования библейских книг и даже апокрифы; «Лицевой летописный свод» Грозного, изложение событий, в котором начинается с сотворения мира и доводится до шестидесятых годов XVI в., - самое грандиозное летописное предприятие из всех существующих. Эти произведения самой громадностью своей утверждали величие и несокрушимость Московского царства, возникновение которого как бы подготавливалось всей историей человечества.

Новая роль Москвы как столицы мощной державы определила и активный характер нового строительства: здесь теперь развивается искусство не отдельных школ, как прежде, а общенациональное искусство, сюда свозятся самые замечательные произведения из разных земель, здесь работают рядом русские мастера и приглашенные иноземные архитекторы.

Практически полностью был перестроен Кремль - белокаменная кладка была заменена краснокирпичной (вообще XVI в. - время распространения кирпича и Терракотатерракоты), на месте старых храмов были возведены новые. Аристотель Фиорованти, архитектор, приглашенный из Болоньи, построил главный кремлевский собор - Успенский, сменивший как место возведения на великокняжеский престол владимирский Успенский храм. Владимирский собор был знаком преемственной связи московских и владимирских князей, а потому и архитектурным образцом (Аристотель Фиорованти ездил во Владимир знакомиться с храмом), и сохранил многое от владимирской архитектуры - он белокаменный, пятиглавый, вытянутый в плане; но в нем видны и элементы итальянского Возрождение (Ренессанс)Возрождения - общая геометрическая правильность форм (равная ширина прясел фасада, одинаковая высота Закомаразакомар, замаскированность Апсидаапсид выступами стен), а главное - особое решение внутреннего пространства, в котором отсутствуют хоры, что придает храму светский характер (в летописи сказано, что собор построен «палатным образом»). Соединение русского и итальянского (Мандельштам писал: «...пятиглавые московские соборы с их итальянскою и русскою душой...») оказалось органичным и благотворным. Храм, простой и ясный, но грандиозный и торжественный, поражал современников: «Бысть же та церковь чудна велми величеством, и высотою, и светлостию, и звоностию, и пространьством, такова же прежде того не бывала на Руси».

Другой кремлевский собор - Архангельский, служивший усыпальницей великих князей, тоже был построен итальянским, на этот раз венецианским архитектором Алевизом Новым (настоящее имя Алевизо Ламберти да Монтаньяно). Его внешний облик резко отличался от привычного - он был подобен венецианскому двухэтажному палаццо, но внутренняя конструкция была типичной для русского шестистолпного храма. Насколько итальянские архитекторы проникались духом русской архитектуры и использовали ее традиционные формы, показывает воздвигнутый в те же годы (1505-1508) Боном Фрязином храм-колокольня Ивана Лествичника, более известный как столп Ивана Великого - давно известный на Руси тип колокольни из поставленных один на другой и как бы естественно вырастающих друг из друга восьмигранных объемов с арками-проемами для колоколов.

Совершенно естественно соседствовали на территории Кремля трехглавый Благовещенский собор (придворный собор, изящный и изысканный) и церковь Ризположения, построенные псковскими мастерами и сочетающие псковские, владимиро-суздальские и раннемосковские черты, и построенная Марком Фрязином (Марко Руффо) и Петро Антонио Соляри Грановитая палата - тронный зал великокняжеского дворца, в котором происходили торжественные дворцовые церемонии и приемы иностранных послов.

В XVI в. в кирпичном строительстве возникает еще один вариант русского стиля - Шатровый храмшатровый стиль, продолжающий традиции деревянного зодчества (шатровый верх церквей так и называли - «на деревянное дело») и решительно порывающий с традиционным, пришедшим из Византии крестово-купольным типом храма. Самый знаменитый памятник такой архитектуры, главнейший памятник эпохи, - Покровский собор на Красной площади, построенный в 1555-1556 г. русскими зодчими Бармой и Постником в память взятия Казани войсками Ивана Грозного, которое пришлось на праздник Покрова Богородицы. Обычно этот собор называют храмом Василия Блаженного, по имени знаменитого московского юродивого, погребенного в одном из его приделов. Он состоит из девяти столпообразных храмов, размещенных на общем основании. Центральный храм (именно он и посвящен празднику Покрова) увенчан большим шатром, вокруг него луковичные купола остальных восьми храмов - символ объединения русских земель и княжеств в единое государство. Иностранцы говорили, что храм «построен скорее как бы для украшения, чем для молитвы»: в нем действительно очень малое внутреннее пространство и необычайно богатое и разнообразное архитектурно-декоративное внешнее убранство - сочетание белокаменных деталей с краснокирпичной поверхностью стен, цветная майоликовая облицовка центрального шатра (многоцветная роспись храма была выполнена позже, XVII-XVIII вв.) [Барма и Постник. Собор Василия Блаженного (храм Покрова) в Moскве. 1555-1561 г.].

Великолепие и мощь как основная стилистическая черта эпохи проявилась и в развитии традиционного крестово-купольного храма, но подчеркнуто массивного и громадного по размерам (Софийский собор в Вологде, Успенский собор в Троице-Сергиевой лавре), и в огромном размахе крепостного строительства - отстроены кремли в Нижнем Новгороде, Туле, Коломне, Зарайске, Серпухове, реконструированы стены Новгородского кремля. В Москве выстроена вторая линия укреплений, опоясавшая Китай-город. Итог и вершина крепостного зодчества - построенный Федором Конем грандиозный Смоленский кремль. Крепости и монастыри укрепляются и в Москве (Новодевичий, Симонов монастыри), и далеко на севере (Кирило-Белозерский и Соловецкий монастыри).

Ведущую роль в XV в. играло рублевское направление, крупнейшим художником, принадлежавшим к нему, был Дионисий Дионисий. Современники называли его художником «пресловущим паче всех». Он возглавлял большую артель и вместе с сыновьями Владимиром и Феодосием работал во многих соборах и монастырях - в Успенском соборе в Москве, в Павлово-Обнорском монастыре, в Пафнутьево-Боровском монастыре, но самым замечательным, что было сделано Дионисием, была роспись Рождественского собора Ферапонтова монастыря (1502). Фрески сохранились почти полностью. Вся роспись посвящена Богородице - центральная композиция «Рождество Богородицы» на портале храма, «Собор Богородицы», «Похвала Богородице», «Покров Богородицы», «Акафист Богородице». АкафистАкафисты - хвалебные песнопения - становятся главной темой фресок и определяют общее настроение, праздничное и торжественное. Оно создается колоритом Дионисия - гармонией полутонов, которые исследователи сравнивают с акварелью: бирюзовых, бледно-зеленых, сиреневых, лиловых, палевых, белых и темно-вишневых на ярко-лазурном фоне. В иконостасе Рождественского собора (сейчас его иконы хранятся в Русском музее, Третьяковской галерее и музее Кирилло-Белозерского монастыря) Дионисию принадлежит икона «Богоматерь ОдигитрияОдигитрия» - один из самых торжественных иконографических типов, посвященных Богородице.

Стремление к пышности и великолепию, характерное для эпохи, сказалось на внешнем виде икон: теперь их непременно обкладывают серебряным Басмабасменным или чеканным Окладокладом.

XVI в. - время создания летописных сводов, «Степенной книги», «Хронографа», и этот интерес к истории распространяется и на искусство. Монументальная роспись «родословного древа» московских князей, начиная от византийских императоров, находится в Архангельском соборе. В несохранившейся росписи Золотой царицыной палаты Кремлевского дворца изображение предков московских князей соседствовало со сценами средневековой космогонии и изображениями времен года.

Собор 1553-1554 гг. разрешил изображать на иконах живые лица царей, князей, а также «бытийное письмо», т.е. исторические сюжеты. В алтарной композиции «Великий выход» в Успенском соборе свияжского Успенского монастыря изображен Иван Грозный. Но историческое событие получает в средневековом изображении особое вневременное значение: в нем равно действуют реальные и священные персонажи, конкретное действие освещается символически. Так, знаменитая икона середины века, «Благословенно воинство небесного царя» (другое название - «Церковь воинствующая»), хранящаяся в Третьяковской галерее, изображает поход русского войска и его победу над Казанским царством. Справа пылающая Казань - «град нечестивых», напротив многочисленное пешее и конное войско русских тремя дорогами направляется к Москве; его благословляет Богоматерь. Прямо за архангелом Михаилом скачет с алым знаменем Иван Грозный. Среди войска византийский император Константин, святые русские князья Борис и Глеб, Владимир Мономах, Александр Невский и Дмитрий Донской. Войско встречает сонм летящих ангелов. Полноводная река символизирует Москву - «третий Рим», и противопоставлена иссякшему источнику - Византии.

Подведем итоги. Основные черты культуры XV-XVI вв. связаны с историческим процессом централизации Московского государства, отныне определяющего и регламентирующего все стороны жизни, включая и искусство.

Местные оттенки начинают одновременно исчезать в литературе, зодчестве, живописи, и искусство развивается теперь как общенациональное.

Политические тенденции прямо отражаются в искусстве. Так, идея происхождения власти московских царей от владимирских князей ведет к тому, что Успенский собор в Московском Кремле создается по образцу владимирского Успенского собора.

Монументальная мощь и великолепие как основная стилистическая черта эпохи проявляется и в создании массивных, громадных по размерам храмов, и в размахе крепостного строительства, и в укреплении монастырей. Тяготение к грандиозному ведет к тому, что в разных искусствах появляются своего рода энциклопедические системы: в литературе это обобщающие произведения (Великие Четьи Минеи, Домострой, Степенная книга), в живописи то же обобщение отличает росписи Золотой палаты (легендарные исторические сюжеты, средневековая космогония, изображение времен года и пр.) и появление высоких иконостасов, стремящихся собрать воедино все сюжеты храмовой росписи.

Процесс обмирщения. Московское барокко. Стиль «узорочья». Парсуна и светские повести. «Житие» протопопа Аввакума. Начало русской поэзии: Симеон Полоцкий. Начало русского театра.

Русский XVII в. - это культурно-исторический период, о значении которого, а следовательно, об отнесении его к тому или иному типу культуры, и сейчас идут споры. Многие исследователи безусловно считают его частью средневековой, древнерусской культуры, другие видят в нем начало культуры новойТермин «новая культура» по отношению к XVII в. впервые использовал П.Н. Милюков в своем труде «Очерки по истории русской культуры». Этот термин встречается в работах Д.С. Лихачева и A.M. Панченко.. Правда, и главное противоречие XVII в. в том и состоит, что он принадлежит одновременно и средневековью, и Новому времени. Это сказывается во всех сторонах государственно-общественной и культурной жизни. С одной стороны, окончательное оформление системы крепостного права Соборным уложением 1649 г., с другой - развитие разделения труда, рост товарного производства и обращения, начало формирования всероссийского рынка. С одной стороны, идея богоизбранности России как центра и защитницы православия, с другой - постепенное преодоление недоверия к «люторам» и «латинянам» и постоянное увеличение притока иностранцев, которых приглашают для устройства культурного быта и обучения русских людей приемам профессиональной деятельности; они заселяют слободы в Москве (более 1000 человек) и других городах - Вологде, Нижнем Новгороде, Астрахани, Архангельске, Холмогорах, Туле. С одной стороны, секуляризация, т.е. обмирщение культуры, придание ей светского характера, с другой - огромная роль религиозных факторов (так, в связи с расколом широко распространились, по преимуществу в старообрядческой среде, эсхатологические настроения - ожидание конца света).

В XVII в. продолжаются процессы, начатые в XVI в.: формирование русской нации, укрепление государственного единства, ликвидация местной обособленности и развитие общности культуры - взаимопроникновение и слияние местных говоров, обычаев, особенностей быта. И в то же время накапливаются новые черты и свойства, которые ведут к «открытию человека» - выделению личности из прежнего средневекового корпоративного устройства, вычленению из хорового, коллективного начала средневековой культуры.

XVII в. - век раскола (Достоевский Ф.М.Достоевский назвал его «самым крупным явлением русской жизни»), эпоха острой борьбы мировоззрений, создание противоположных, резко враждебных идеологических лагерей. Разделение идет по линии «старое - новое», и протест против церковной реформы, предпринятой патриархом Никоном и касавшейся лишь филологических вопросов и обрядовой стороны православия, приводит под знамя старообрядчества людей, не желающих смириться со всем, что кажется им пагубной новизной, не соответствующей традиционным идеалам жизни. Притом сфера распространения новой культуры, круг ее носителей были чрезвычайно узки. Средоточием новых веяний являлся царский двор; здесь служили мастера, художники, просветители - деятели и создатели новой культуры. Ближайшим окружением царя были, как правило, люди деятельные, восприимчивые к новшествам. Историк В.О. Ключевский отмечал: «Начался глубокий перелом в умах: в московской правительственной среде и в обществе появляются люди, которых гнетет сомнение, завещала ли старина всю полноту средств, достаточных для дальнейшего благополучного существования».

К противопоставлению «старина - новизна» присоединяется другая антитеза - «Русь («светлая Русь») - Запад». Именно в это время в России появляются прообразы будущих Почвенничество«почвенников» и Западничество«западников». «Русь, чего-то тебе захотелося немецких поступков и обычаев! - с возмущением пишет протопоп Аввакум, а «западник» Сильвестр Медведев упрекает Русь за противоположное; для него она - земля без мудрецов, не знающая семи свободных искусств, правильного образования, пребывающая во тьме, без света науки.

Это эпоха, когда начинает формироваться система образования, появляются государственные и частные средние школы, для подготовки кадров высшего духовенства и чиновников государственной службы в Москве открывается Славяно-греко-латинская академияСлавяно-греко-латинская академия. И здесь существовало противостояние «латинствующих», выступающих за широкое светское образование и приобщение к европейской культуре, и «грекофилов», ратующих за богословское направление в образовании, ориентированное на греческую православную культуру.

Многовековое воздействие на Россию Византии и южнославянских стран сменяется во второй половине XVII в. влиянием западноевропейским через культурное посредство Украины, Белоруссии и особенно Польши. В России в это время действуют многие культурные деятели из украинских и белорусских земель - Симеон Полоцкий, Епифаний Славинецкий, Димитрий Ростовский. Они перенесли на русскую почву европейский стиль Бароккобарокко, ставший ведущим стилем придворной московской культуры. Своими стилистическими особенностями и содержанием барокко составляло полярную оппозицию традиционной русской культуре.

По сути дела, не только художественные стили, но все стороны государственной, общественной, культурной жизни в XVII в. определялись жесткими антиномиями: государство - личность, официальное - оппозиционное, православие - старообрядчество, самодержавие - самозванство.

Архитектура - «медленное» искусство, она не подвержена скорым изменениям, но в XVII в. в ней ясно видны черты нового. Они связаны с общим для всей культуры этого времени обмирщением, усилением светских мотивов и сказались прежде всего в церковном зодчестве. Влияние на него светской, гражданской архитектуры было настолько сильно, что в середине века патриарх Никон решил поставить преграды тем, кто уходил от строгости канона, и ввел запрет на любую модернизацию церковных зданий, в частности на строительство Шатровый храмшатровых храмов, в патриарших грамотах на постройку церкви все чаще появляется фраза: «А чтобы верх на той церкви был не шатровый». Но запрет не соблюдался.

Появляются многошатровые храмы, такие как московская церковь Рождества Богородицы в Путинках. Пять разновысоких шатров, венчающих основное здание, придел и крыльцо, объединяются в единое целое возвышающимся в центре шатром колокольни. Церкви становятся похожими на светские хоромы с характерной для них асимметричностью форм. Усложняются объемы, к основному массиву пристраиваются различные приделы и пристройки, различные части зданий соединяются переходами. Широко применяются цветные изразцы, фигурный кирпич.

Из гражданской архитектуры приходят в церковное зодчество сомкнутые своды. Свет теперь поступает не из купольных глав, а из больших окон, лишаясь своего сакрального смысла. Главы становятся только декорацией, данью традиции. Связь архитектуры с христианской символикой как бы стирается в памяти зодчих.

Очень активно ведется строительство в приволжских городах - Костроме, Ярославле, Нижнем Новгороде, Угличе, в которых большая часть храмов строится по инициативе и на средства набиравшего силу купечества. Большинство ярославских церквей превосходили размерами, богатством и обилием убранства столичные постройки этого времени.

Стиль богатого и разнообразного убранства русских церквей и гражданских зданий XVII в. назывался Узорочье«узорочьем». Узорочье - это яркая раскрашенность, использование цветных изразцов, фигурной кладки кирпича, сочетание красного кирпича различных оттенков и белого камня, резные наличники окон, колонки, наличники окон, карнизы, арки и ниши. Яркое и многоцветное узорочье создавало впечатление богатства и жизнерадостности, «ошеломляющей нарядности», как писал И. Грабарь о церкви Благовещения в Каргополе. В Москве этот стиль сильнее всего выразился в церкви Рождества Богородицы в Путинках и Троицы в Никитниках.

В последнее десятилетие XVII в. в архитектуре появилось новое направление, его стали называть Барокко московское, или нарышкинское«московским», или «нарышкинским барокко» (большинство храмов, созданных в этом стиле, были построены по заказу родственников царицы бояр Нарышкиных). Для этого стиля характерна четкая симметрия композиции, подчеркнутая устремленность ввысь, многоярусность, тщательная разработка деталей, многоцветность, декоративность - резные наличники, порталы, карнизы, колонки. Самые типичные образцы «нарышкинского барокко» - церкви в подмосковных усадьбах русской знати, московская церковь Покрова в Филях - усадебный храм Льва Кирилловича Нарышкина, трапезная Троице-Сергиевого монастыря, колокольня Новодевичьего монастыря, Крутицкий теремок, сплошь покрытый цветными изразцами, соборы в Рязани и Астрахани. Стремление к украшению, нарядности заметно и в крепостной архитектуре кремлей и монастырей: богатой декоративной отделкой украшаются стены и башни Новодевичьего, Донского, Данилова, Троице-Сергиева, Спасо-Евфимьева и других монастырей. Узорочьем одеваются и гражданские каменные постройки.

И в деревянном зодчестве, по-прежнему широко распространенном, особенно на Севере, развитие идет в том же направлении: создаются многоглавые, ярко декоративные храмы, как 22-главая китежская церковь или церковь с многоглавым верхом, напоминающим корону, в селе Бережная Дуброва на Онеге. Удивительным памятником деревянной архитектуры был знаменитый дворец Алексея Михайловича в Коломенском (к несчастью, несохранившийся). «Зело пречудные палаты» - говорили о нем современники, которых он поражал своей живописностью, которая достигалась благодаря различным по форме, раскрашенным в разные цвета завершениям срубов (шатровым, бочечным, кубоватым) и многочисленным резным деталям.

Столкновение в культуре XVII в. двух противоположных идеологических направлений, связанных с приверженностью старому, традиционному, и обращенностью к новому, непривычному, выразилось в иконописи в существовании двух соперничающих школ: Годуновская школа иконописи«годуновской» - стремящейся сохранить канонические формы, и Строгановская школа иконописи«строгановской» - не ограничивающей себя рамками древнего канона, придающей основное значение чисто живописному началуНазвания «годуновская» и «строгановская» носят условный характер. Эти иконописные школы были названы так потому, что большинство произведений первой школы было исполнено по заказу Бориса Годунова, а иконы второй выполнялись по заказу именитых людей Строгановых.. Живописными образцами для иконописцев годуновского направления служили Рублев и Дионисий, «строгановцы» же создавали небольшие иконы тщательного, очень мелкого письма, с изощренным рисунком, богатым орнаментом, обилием золота и серебра.

Один из авторитетных искусствоведов, П.П. Муратов, в своей многотомной истории русского искусства, выходившей в 1910-е гг., считал, что со второй половины XVII в. русская живопись перестает быть «искусством чистым» и начинает искать опору в окружающей действительности. Это тот же процесс обмирщения, который виден и в других искусствах. Это процесс модернизации, и, по Муратову, свидетельство упадка и гибели, но не живописи вообще, а живописи древнерусской.

Во главе нового движения, которое вело, по сути, к разрыву с древнерусской иконописной традицией, стоял царский иконописец и теоретик искусства Ушаков Симон Симон Ушаков (1629-1680). Это еще одна особенность эпохи: как в европейском Возрождение (Ренессанс)Возрождении, появляются трактаты с теоретическими обоснованиями новых веяний. Важнейшим понятием для живописцев-новаторов становится «живоподобие». Естественно, это приводит к тому, что их иконы в большой степени утрачивают свой сакральный, религиозный, символический смысл, превращаясь в изображение реальной натуры. Симон Ушаков в трактате «Слово к люботщателям иконного писания» (Ушаков С.)«Слово к люботщателям иконного писания» уподобляет художественный образ зеркалу и предлагает создать для художников анатомический атлас; единственным мерилом ценности образа для него выступает красота. Живописец Иосиф Владимиров в «Послание к Симону Ушакову» (Владимиров И.)«Послании к Симону Ушакову» указывает, что Деву Марию следует писать так, чтобы у нее были «лицо девичье, уста девичьи и прочее устроение девичье», что «премудрый художник», что «видит или слышит, то и начертывает в образах или лицах и согласно слуху или виденью уподобляет».

Симон Ушаков в живописной практике следует своим теоретическим положениям: учитывает анатомическое строение лица, использует светотень, добивается телесного тона лиц и классической правильности черт. В его первой самостоятельной работе - оплечном изображении Христа, иконе «Великий архиерей» - выражен интерес к индивидуальному человеческому лицу с его тонкой одухотворенностью. Любимыми сюжетами Ушакова, многократно повторяемыми, были «Спас Нерукотворный» и «Троица» - излюбленные и традиционные в иконописи темы. Тем заметней изменения, вносимые им в тему: его «Спас Нерукотворный» (1658 г., Русский музей) не символ суровости, а лицо со спокойным, мягким, усталым взглядом, а в «Троице» Ушакова (1671 г., Русский музей), при композиционной схожести с «Троицей» Рублева Андрей Рублев. Троица, содержание практически противоположно: ангелы выглядят вполне земными существами, а лаконизм стола с чашей сменился массой бытовых деталей и подробностей: здесь утварь, мебель, пиршественные приборы. В иконах Ушакова отсутствует напряженность внутренней жизни, свойственная новгородским иконам XIV-XV вв., нет рублевской одухотворенности, но выполнена поставленная задача - изобразить на иконе лицо так, чтобы оно было возможно более похоже на живое человеческое лицо. В иконе «Богоматерь Владимирская, или Насаждение древа государства Российского», исполненной для церкви Троицы в Никитниках, по-барочному сложной (в центре Богоматерь Владимирская; внизу, на фоне кремлевской стены и Успенского собора, изображены Иван Калита и митрополит Петр, поливающие древо русского государства; в медальонах на ветвях дерева - святители и правители, имевшие отношение к становлению Московского княжества и царства; внизу помещена царская семья, как бы наблюдающая за происходящим), - уже не отвлеченное, обобщенное и идеализированное, а почти конкретное изображение реальных людей. Царь показан с одутловатым лицом и грузной фигурой, портретно лицо царицы.

Новые тенденции в иконописи были неприемлемы для ревнителей древнего благочестия. О них с возмущением писал протопоп Аввакум: «...пишут Спасов образ Еммануила - лице одутловато, уста червонные, власы кудрявые, руки и мышцы толстые, персты надутые, так же и у ног бедры толстые, и весь яко немчин брюхат и толст учинен, лишо сабли на бедре не писано». Он обвинял во всем своего вечного противника патриарха Никона, но на самом деле Никон так же активно не принимал нового искусства. Секретарь антиохийского патриарха Макария, сопровождавший его в путешествии по России, архидьякон Павел Алеппский в своих воспоминаниях писал о том, как во время богослужения в Успенском соборе патриарх гневно обрушился на иконы, подобные «изображениям франков» (т.е. иконы нетрадиционного письма по польским и западноевропейским образцам), бросал их на железные плиты пола, а затем приказал сжечь. Присутствовавший при этом царь тихим голосом попросил разбушевавшегося патриарха иконы не сжигать, а зарыть в землю. Притом Никон вовсе не был противником западного искусства - он охотно позировал иностранным мастерам (существует его портрет, выполненный голландским художником Даниилом Вухтерсом), в покоях его были предметы, выписанные из «франкских земель», - но для него нестерпимо было светское (а оно осознавалось как западное) направление в церковном искусстве.

Фресковая живопись тоже становится иной. Для нее уже мало подходит слово «монументальная»: изображения стали мельче, они с трудом читаются на расстоянии. В сюжетах стенописи все большее место занимают бытовые подробности, и фрески воспринимаются как мирские жанровые сцены - люди захвачены деятельностью, они выполняют всяческие работы: жнут и пашут, сражаются, стреляют, пляшут, ездят в каретах и верхом, лезут, цепляются, убегают - масса ракурсов, поз, жестов, движений. Роспись покрывает одним сплошным узором стены, столбы и наличники, смешиваясь с затейливым орнаментом, и этот орнамент теперь играет первостепенную роль. Это стиль Узорочьеузорочья, который мы уже отмечали в архитектуре этого времени; в живописи он оказывается не менее значимым. Яркая декоративность, стихия деятельности и активности в фресках XVII в. создают атмосферу радости и праздника.

Иконы и фрески превращаются в сферу приложения чуждых религиозному искусству творческих принципов. Икона в каком-то смысле становится картиной (у зрителя возникает потребность рассматривать изображение). Такие иконы нередко пишутся маслом (в отличие от традиционной темперы), они отличаются светотеневой моделировкой, определенной объемностью, прямой перспективой. Происходящее можно назвать превращением «иконописцев» в «живописцев» (правда, эта тенденция выразилась в творчестве очень немногих художников, основная масса мастеров не была затронута новыми веяниями).

Собственно светское искусство тоже зародилось в недрах иконописи. Самым ранним светским жанром в живописи был Портретпортрет - Парсунапарсуна (от искаж. лат. persona - лицо). Первые парсуны - изображения царя Федора Иоанновича, князя M.B. Скопина-Шуйского - больше напоминают иконы, хотя в них и есть некоторое портретное сходство; в дальнейшем портреты царя Федора Алексеевича, стольника Годунова, Л. Нарышкина - достаточно индивидуализированные лица. Писались парсуны по западному образцу - не темперой, а масляной краской, не на деревянной доске, а на холсте.

Как и в других видах искусства, в литературе проявилась главная особенность XVII в. - его переходность. Древнерусская литература принадлежит по своей структуре к типу средневековых литератур, в XVIII же в. и позднее она уже ничем не отличается от структуры новых западноевропейских литератур. Таким образом, именно в это время осуществляется переход от одного типа к другому.

Старое и новое существуют в эту эпоху рядом. Так, продолжает вестись летопись старого типа, по старому типу составляются и новые жития. Но прежняя жанровая система древнерусской литературы переживает целый ряд изменений, она не отвечает новым запросам времени, современность слишком сложна и противоречива. Самое заметное изменение заключается в том, что светские жанры становятся ведущими. Целиком светский характер носит литература нового стиля - барокко (о ней немного ниже). А те светские элементы в литературе, которые были в ней представлены традиционно: историческая литература и литература путешествий, - активно развиваются. Появляются и новые жанры - рыцарский роман и авантюрные повести.

Традиционный жанр наполняется новым, часто противоположным содержанием. Так произошло с агиографической повестью о святой Юлиании Лазаревской, или Муромской (Ульяне Устиновне Осорьиной)См.: Георгий Федотов. Святые Древней Руси. - М., 1990 (Глава 14. Святые миряне и жены).. Это Житие (агиография)житие написано сыном Юлиании Дружиной Осорьиным, и это единственная биография древнерусской женщины. Самое примечательное в повести - правдивость, простота и богатство бытового содержания. Это рассказ о замужней женщине, живущей в достатке, имеющей множество «рабов и рабынь», образцово исполняющей домашние обязанности, но жизнь свою ведущей по закону Евангелия: она кормит сирот и вдов, во время моровой язвы моет своими руками больных, которых все сторонятся, а после смерти мужа раздает все свое добро нищим. Несмотря на то что в повести присутствуют традиционные житийные мотивы (Юлианию преследуют бесы, от которых ее спасает св. Никола своей палицей; хлеб, который она во время голода выпекает из лебеды, оказывается сладким; после смерти прощающиеся с ней видят над головой ее золотой круг, «яко же на иконах пишется»; могилу ее через десять лет находят полной мира, и больные выздоравливают, помазавшись им), в целом это совершенно необычное для агиографии повествование (слишком большую роль играют в нем бытовые подробности) - не столько житие, сколько биографические записки.

Гораздо сильнее новизна проявилась в самом, может быть, великом произведении XVII в. - знаменитом «Житие протопопа Аввакума» (Аввакум Петров)«Житие протопопа Аввакума», написанном главой старообрядчества Аввакум Петров Аввакумом Петровым в заточении, в далеком северном краю, где в «земляной яме» он провел последние пятнадцать лет своей жизни. «Житие» протопопа Аввакума - новый жанр, тождество биографического повествования, исповеди и агиографии. С одной стороны, это автобиографическое жизнеописание, которое Аввакум ведет «от юности до лет пятидесяти пяти годов», рассказывая и о годах своего церковного служения еще до реформы в селах Лопатицы и Юрьевце и борьбе с произволом местных властей, и о главных испытаниях, выпавших на его долю после реформы патриарха Никона, когда несмиренный протопоп оказался духовным вождем раскола: многолетняя сибирская ссылка (Тобольск, Енисейск, Даурия), преследования со стороны воеводы Пашкова, расстрижение на церковном соборе и, наконец, пустозерский острог. С другой стороны, это исповедь: описание душевных состояний, раскаяние в грехах («аз есмь грешник»). Но есть еще и детальные описания мук, мотив готовности к насильственной смерти, страдания за истинную веру - а это все входит в жанровое содержание жития святого великомученика.

Консервативное по идее (борьба ревнителя «древлего благочестия» с модернизацией), «Житие протопопа Аввакума» - произведение новаторское по художественной форме, по индивидуальной манере письма. Аввакум соединяет возвышенное с приземленным, описание духовной борьбы с обилием бытовых подробностей, гневные инвективы, разоблачения «никонианской ереси» с нежностью, когда он рассказывает о своей семье, о жене, разделяющей его «жизнь в живом аде». Главное в стиле Аввакума - эмоциональная выразительность и живость, и естественность разговорной речи. Он совершенно сознательно прибегает к просторечию (сам он иронически называет свою манеру «вяканьем»), ибо «свой русский природный язык виршами философскими не обык речи красить».

Новой и чрезвычайно важной для будущего развития чертой литературы этого периода стало возникновение вымысла: вместо повестей об исторических событиях и исторических лицах появляются беллетризированные повести о вымышленных персонажах, в которых большое место занимают бытовые детали, описание чувств и переживаний, романическая фабула «Повесть о Тверском Отроче монастыре»(«Повесть о Тверском Отроче монастыре»).

Отход от традиции проявляется и в том, что в произведениях соединяются прежде несовместимые жанровые начала. Так, повесть Ермолая-Еразма о Петре и ФевронииУченые спорят о времени возникновения этой повести, но до нас она дошла в списках XVII в. представляет собой соединение двух фольклорных сюжетов (один - о змее-соблазнителе, другой - о мудрой деве) и, естественно, в ней активно действуют сказочные мотивы и предметы (змей-оборотень, меч-кладенец, волшебное зелье), но к этому присоединяются черты совсем другого жанра - исторической летописной хроники (противостояние сильной княжеской власти боярским интригам), а кроме того, авантюрно-новеллистические мотивы (неравный брак князя с простой девушкой, изгнание и счастливое возвращение, интриги двора) и мотивы житийной литературы (чудеса, творимые Февронией, уход в монастырь).

Новые конфликты в исторической действительности порождают и изображение новых конфликтов в литературе. Так, конфликт между подчинением вековой традиции и собственными человеческими стремлениями к счастью-«доле» строит сюжет в «Повесть о Горе-Злосчастии»«Повести о Горе-Злосчастии» и «Повесть о Савве Грудцыне»«Повести о Савве Грудцыне»: отступление от традиционной морали - разочарование, раскаяние, возвращение (пострижение в монастырь).

Появление в литературе самостоятельной человеческой личности приводит к рождению нового жанра, аналогичного западноевропейскому плутовскому роману. Самое яркое проявление его в русской литературе - «Повесть о Фроле Скобееве»«Повесть о Фроле Скобееве». Герой, обедневший дворянин Новгородского уезда, всеми правдами и неправдами стремится преодолеть сословные и имущественные границы и проникнуть в верхи общества: «Буду полковник или покойник!». Он увозит дочь знатного боярина Нардин-Нощокина и хитростью вымогает согласие отца на брак. И хотя герой постоянно нарушает традиционные нормы поведения и морали, повесть оправдывает его, любуясь активностью и предприимчивостью деятельной натуры. Самостоятельная человеческая деятельность, инициатива прославляются в «Повесть об Азовском осадном сидении донских казаков»«Повести об Азовском осадном сидении донских казаков», для которых главное - Азов взять «по своей казачьей воле, а не по государеву повелению». И в «Слово о бражнике»«Слове о бражнике» герой, беспутный, грешный, невоздержанный в пьянстве, но любящий Бога и славящий его с каждой чашей вина, настойчивый и самостоятельный, способный переспорить библейских персонажей и укорить их в совершенных грехах, добивается для себя рая и лучшего в нем места - рядом с самим Богом.

Новым в жанровой системе литературы XVII в. было и появление Сатирасатиры. В ранних памятниках сатирической литературы («Повесть о Шемякиной суде», «Повесть о Ерше Ершовиче», «Калязинская челобитная») осмеивается суд, чиновники-мздоимцы, монахи и священники, нарушающие устав и глумящиеся над теми, кто думает, что они собрались в монастыре для святой и аскетической, а не для развратной и веселой жизни; а основной способ создания комического эффекта - пародирование документов деловой письменности или молитвы, как в «Служба кабаку»«Службе кабаку»: «Отче наш, иже еси седиш ныне дома, да славится имя твое нами, да прииди и ты к нам, да будет воля твоя на дому, тако и на кабаке. Дай же тебя, Господи, и сего дни, и оставите, должники, долги наша, яко и мы оставляем животы свои на кабаке, и не ведите нас на правеж, ничего нам дати, но избавите нас от тюрьмы». В «Калязинская челобитная»«Калязинской челобитной» монахи Троицкого Калязина монастыря жалуются архиепископу Тверскому Симеону на своего архимандрита Гавриила (оба - реальные лица), сообщая, что тот чинит им всякие притеснения: «Он велит часто к церкви ходить, а мы, богомольцы твои, в то время круг ведра с пивом без порток в кельях сидим». Далее рисуется картина желаемого «беспечального» монастыря, в котором чернецы даже в дни великих постов без меры бражничают, чревоугодничают, а иноческие обязанности вовсе не исполняют. В постные дни хрен да редьку должны заменить «визига да икра, белая рыбица, тиошка во штях, да ушка стерляжья... пироги... да блины, одне б с маслом, а другие с медом... да пиво б... да переваренный мед... А если бы нам, богомольцем твоим, власти не мешали... мы б колокола отвязали, да в Кашин на вино променяли: лутче бы спать не мешали».

На фоне старого художественного метода и на фоне новой демократической литературы резко выделяется литература Бароккобарокко. Вопрос о русском барокко - сложный и достаточно поздно возникший вопрос. Впервые о русском барокко XVII в. писал Л.В. Пумпянский в 1937 г.Пумпянский Л.В. Тредиаковский и немецкая школа разума // Западный сборник, 1 / под ред. В.М. Жирмунского. - М.; Л., 1937. Полнее всего барокко в русской литературе было исследовано специалистом по древнерусской литературе Еремин И.П.И.П. ЕреминымЕремин И.П. Литература Древней Руси. - М.; Л, 1966.. Большая глава о барокко представлена в исследовании Д.С. Лихачева «Развитие русской литературы X-XVII вв» (Лихачев Д.С.)«Развитие русской литературы X-XVII вв». Барокко в русской литературе, считает Д.С. Лихачев, представлено лишь отдельными авторами, и авторы эти в целом относятся к придворной, а позже школьной литературе. Барокко в России, в которой не было ренессанса, по своей исторической роли было совсем иным, чем в других европейских странах, где оно занимало место между ренессансом и классицизмом. И.П. Еремин писал: «Направление это ускорило процесс становления «новой» литературы, обогатило литературу новыми темами, сюжетами, способами художественного изображения, привило ей новые, ранее не известные жанры и виды художественного творчества - поэзию и драматургию». Это был стиль помпезный и официальный, лишенный внутренней свободы. Он был принят во дворе и распространялся в верхах общества. Самым заметным представителем этого стиля в литературе был Полоцкий С. Симеон Полоцкий (1629-1680).

Писатель, переводчик, книгоиздатель, библиофил, начетчик, любитель «раритетов» и «куриезов» и поэт, создатель первых в русской литературе силлабических стихов. Приехав в Москву в 1664 г., он стал учителем царских детей. Уже на следующий год он возглавил открытую в Заиконоспасском монастыре школу (для нее построили специальное здание). Это была государственная школа, в ней готовили образованных подьячих для центральных правительственных учреждений. В ней преподавали русскую грамматику, латинский язык и риторику («словесное учение»). Позже ей руководил ученик Полоцкого Сильвестр Медведев. Сборники стихов Симеона Полоцкого напоминают обширные энциклопедические словари, в которых он сообщает читателю различные «сведения». В сборнике «Вертоград многоцветный», сборник (Полоцкий С.)«Вертоград многоцветный» - 1155 названий, в каждом из которых цикл - от двух до двенадцати стихотворений; данные из истории, зоологии, ботаники, географии, минералогии и т.п. Симеон описывает различных зверей, реальных и мифических, птиц, гадов, рыб, деревья, травы, камни. Темы стихов могут быть самыми общими: «неблагодарствие», закон, славолюбие, воздержание, достоинство, - а могут быть и совершенно конкретными: монах, лев, «морской разбойник Дионид реченный», «человек некий винопийца» и т.п. Его изображения орнаментальные и пышные, в стихи включаются исторические, житийные, апокрифические, мифологические, сказочные и басенные. В творчестве Симеона Полоцкого, писал И.П. Еремин, барокко приобрело «отчетливо просветительский характер - в духе наступающей Петровской эпохи». С другой стороны, его поэзия носит придворный, панегирический характер, что сказалось особенно сильно в таких сборниках, как «Рифмологион», сборник (Полоцкий С.)«Рифмологион», стихи которого написаны «на случай», по поводу различных событий в царской семье, или «Орел российский», сборник (Полоцкий С.)«Орел российский» и «Гусль доброгласная», сборник (Полоцкий С.)«Гусль доброгласная», в которых он в форме приветствий, восхвалений и славословий стремится представить Алексею Михайловичу идеализированные свойства монарха.

Симеон Полоцкий сыграл выдающуюся роль в русской поэзии, создав цельную поэтическую систему и показав, что стихотворными строками можно выразить любую тему, изобразить любой предмет. Его поэзия, несомненно, самое яркое воплощение барочного стиля с его изощренностью (стихи в форме креста, звезды, анограммы и акростихи) и тягой к грандиозному (сборники-энциклопедии).

В последней трети XVII в. в России появилось новое искусство - театр, и, естественно, в литературе появился новый род - драматургия. Основоположником русской драматургии был все тот же Полоцкий С.Симеон Полоцкий, в его «Рифмологион» входили две стихотворные комедии «О Навуходоносоре царе», комедия (Полоцкий С.)«О Навуходоносоре царе» и «Комидия притчи о блуднем сыне», комедия (Полоцкий С.)«Комидия притчи о блуднем сыне».

Первый театр - придворный - был построен в подмосковной резиденции царя, селе Преображенском. Символично, что указ о постройке «театральной хоромины» (а театр в сознании людей связывался с западными влияниями - инициатива его создания принадлежала главе Посольского приказа Артамона Муравьева, «западника» и страстного пропагандиста светской литературы и искусства) был подписан царем 4 июня 1672 г., чтобы новой «потехой» отметить рождение сына Петра - будущего преобразователя русского государства. В России актеров не было (опыт скоморохов для придворного театра не годился), искушенный в театральном деле человек нашелся в немецкой слободе; это был пастор лютеранской церкви и руководитель школы при ней Иоганн Готфрид Грегори. Из учеников его школы были набраны актеры, Грегори написал пьесу «Артаксерксово действо» (Грегори И.-Г.)«Артаксерксово действо» (по библейской книге Есфири), начались репетиции. Одновременно изготавливались костюмы и декорации. Успех превзошел все ожидания. Спектакль шел десять часов, и очарованный царь ни разу не вставал с места. Этот театр существовал четыре года, в репертуаре было 9 комедий и один балет. Сюжеты были в основном библейские: «Юдифь», «Жалостная комедия об Адаме и Еве», «Малая прохладная комедия об Иосифе», «Комедия о Давыде с Голиафом». Существовала пьеса на исторический сюжет о Тамерлане «Темир-Аксаково действо», и одна на мифологический - «Комедия о Бахусе с Венусом». Большое внимание уделялось оформлению спектаклей, которое отличалось особой пышностью. Для изготовления костюмов закупались дорогие заграничные ткани, кружева, атлас, редкие меха, применялись различные звуковые и световые эффекты, использовалась инструментальная музыка, изготавливалась сложная бутафория и декорации. Этот театр делал первые шаги в освоении опыта мировой театральной культуры, в освоении общеевропейских театральных форм.

Русский театр конца XVII в. был формой придворной культуры, но его открытия и достижения использовались в дальнейшем в развитии школьной драматургии, существовавшей в течение двух веков. Пьесы Симеона Полоцкого и были связующим звеном между придворным и школьным театром, стремящимся соединять серьезность и дидактизм с развлекательностью (для этого специально вводились комические интермедии). В школьном театре начинают складываться те черты драматургии - логически последовательное действие, деление персонажей на положительные и отрицательные, дидактизм, - которые будут характерны для классицистической драмы следующего века.

В музыке отразились общие характерные черты XVII в. - обмирщение и усложнение форм. Ведущим жанром по-прежнему остается церковное пение. Но оно претерпевает серьезнейшие изменения. Вместо знаменного одноголосого, унисонного возникает многоголосое, полифоническое пение. Его называли Партесное пениепартесным (от лат. pars - часть), потому что музыку раскладывали на несколько голосов (партий). И царь, и патриарх Никон были его почитателями и любителями, и оно быстро распространялось по стране. В новый стиль к середине века хлынул поток новых распевов, близких к светской бытовой песенности, с ее яркой эмоциональностью, жизнерадостностью, задушевностью.

«На Москве во многих церквах поют песни, а не божественное пение», - говорил Аввакум. Пропагандировали и внедряли в практику новые музыкальные воззрения выходцы с Украины и Белоруссии, прежде всего киевлянин Николай Дилецкий. В своей «Грамматика мусикийская» (Дилецкий Н.)«Грамматике мусикийской», изданной в 1677 г., он писал, что «пение или играние возбуждает сердца человеческие ко веселию, или сокрушению, или плачу» и ставил задачу перелагать «мирскую песнь в гимны церковные». С именем Дилецкий Н.Дилецкого связано появление нового музыкального жанра - концерта, который не был частью литургии, а исполнялся в перерывах между частями службы. Число голосов в концертах Дилецкого достигает 48. Новые черты гармонии и полифонии вводили музыку в русло европейского развития.

Главное социально-политическое событие - становление русского централизованного государства (Московского царства) - требовало соответствующего литературного и художественного обрамления. Появилась придворная культура, для которой свойственны были пышность, праздничность, декоративизм.

Секуляризация, обмирщение - усиление светского и рационального начал в культуре - вело к возрастанию повествовательности в литературе, к появлению бытовых деталей в литературных описаниях и в изображениях, к «живости» героев литературы и изобразительного искусства. Изменяется восприятие произведений искусства: они рассматриваются не только в контексте богослужения, но приносят отдельно эстетическое наслаждение. Понятие «красота» приобретает значение, близкое к современному (в отличие от средневекового, где красота - выражение блага, добродетели). Эстетический идеал наполняется мирскими признаками - красивыми признаются богатые, затейливые, импозантные вещи, яркая цветность. Многокрасочность входит в быт, изменяет интерьеры и одежду.

Расширение и углубление связей со странами Западной Европы привело к появлению художественных форм, прежде несвойственных для русского искусства и связанных с первым общеевропейским направлением в России - барокко.

XVII в. - время одновременного (но не мирного) существования старого и нового, начало культурного раскола, появления, с одной стороны, нового содержания в традиционных жанрах, с другой - новых родов и жанров (силлабическая поэзия и драма в литературе, портрет в живописи, полифоническая музыка) и даже новых искусств (театр).

© Центр дистанционного образования МГУП