Московский государственный университет печати

Давыдова Т.Т.


         

Методическое руководство по изучению дисциплины "Теория литературы"

для специальности "Издательское дело и редактирование"


Давыдова Т.Т.
Методическое руководство по изучению дисциплины "Теория литературы"
Начало
Об электронном издании
Оглавление

Рекомендуемый алгоритм изучения дисциплины

Рекомендуемый график изучения дисциплины

Введение в курс «Теория литературы»

1.

Тема1. «Введение. Сущность искусства»

1.1.

Основные вопросы

1.2.

Литература к теме

1.3.

Методические указания

1.4.

Вопросы и задания для самопроверки

1.5.

Тестовые задания к теме

Модуль I Художественная литература как вид искусства. Литературное произведение как художественное целое

2.

Тема 2. «Художественная литература как вид искусства. Литературное произведение как художественное целое»

2.1.

Основные вопросы

2.2.

Литература к теме

2.3.

Методические указания

2.4.

Вопросы и задания для самопроверки

2.5.

Тестовые задания к теме

3.

Тема 3. «Литературное произведение как художественное целое»

3.1.

Основные вопросы

3.2.

Литература к теме

3.3.

Методические указания

3.4.

Вопросы и задания для самопроверки

3.5.

Тестовые задания к теме

Модуль II РОДЫ И ВИДЫ ЛИТЕРАТУРЫ

4.

Тема 4. «Роды и виды литературы»

4.1.

Основные вопросы

4.2.

Литература к теме

4.3.

Методические указания

4.4.

Вопросы и задания для самопроверки

4.5.

Тестовые задания к теме

5.

Модуль III Формально-содержательные и формальные элементы литературного произведения

6.

Тема 5. «Фабула, сюжет композиция литературного произведения»

6.1.

Основные вопросы

6.2.

Литература к теме

6.3.

Методические указания

6.4.

Вопросы и задания для самопроверки

6.5.

Тестовые задания к теме

7.

Тема 6. «Художественное время и художественное пространство в литературном произведении»

7.1.

Основные вопросы

8.

Литература к теме

8.1.

Методические указания

8.2.

Вопросы и задания для самопроверки

8.3.

Тестовые задания к теме

9.

Тема 7. «Художественная речь в поэзии и прозе»

9.1.

Основные вопросы

9.2.

Литература к теме

9.3.

Методические указания

9.4.

Вопросы и задания для самопроверки

9.5.

Тестовые задания к теме

10.

Модуль IY Автор и герой в литературном произведении

11.

Тема 8. «Автор и герой в литературном произведении»

11.1.

Основные вопросы

11.2.

Литература к теме

11.3.

Методические указания

11.4.

Вопросы и задания для самопроверки

11.5.

Тестовые задания к теме

12.

Модуль Y. Методология литературоведения

13.

Тема 9. «Методология литературоведения»

13.1.

Основные вопросы

13.2.

Литература к теме

13.3.

Методические указания

13.4.

Вопросы и задания для самопроверки

13.5.

Тестовые задания к теме

14.

Литература

15.

Формы контроля

9. 1. Предмет и задачи теории литературы, истории литературы, литературной критики.

Литературоведение состоит из теории литературы, истории литературы и литературной критики. Предмет теории литературы - изучение внутренних закономерностей искусства слова, особенностей образности, содержания и формы его произведений, литературных родов и видов (жанров), специфики взаимоотношений автора и героя, а также читателя, методологии литературоведения. Предмет истории литературы - изучение литературного процесса разных культурно-исторических эпох и национальных литератур; взаимоотношений разных писателей друг с другом; творчества конкретного писателя, а также контекста, в который вписываются его произведения. Историк литературы нередко прослеживает и процесс создания произведения, историю его публикации и критических интерпретаций. Предмет литературной критики - анализ и оценка современных литературных произведений. Опираясь на знание теории литературы, критик спешит поделиться с читателями своими первыми впечатлениями от прочитанного, которые, как правило, определяются не только эстетическими пристрастиями, но и принадлежностью критика к тому или иному общественно-идеологическому течению. Менее объективная, в отличие от истории литературы, критика отличается от нее большей художественностью и порой приближается к изящной словесности (статьи В. Белинского, А. Добролюбова, Д. Писарева, В. Розанова, А. Солженицына).

9.2. Историко-культурная школа, психологический метод в литературоведении.

Культурно-историческая школа в литературоведении возникла в сер. 19 в. Ее предшественником стал французский критик О. Сент-Бев, основатель биографического метода. Опираясь на позитивизм как основной философский метод, французский исследователь И. Тэн полагал, что любое изучение начинается с накопления фактов, затем следует поиск причин и установление закономерных связей. Характерные явления искусства объясняются психологией художника, которая выражает общественную психологию - духовную и нравственную жизнь общества. Впервые в европейском литературоведении историю искусства эта школа стремилась объяснить историей самого общества. Литература представала как исторический процесс, обусловленный социально.

В России к данной школе тяготел Ф.И. Буслаев; представители - А.Н. Пыпин, П.П. Пекарский, Н.С. Тихонравов, в разные периоды своего научного развития - Александр Н. и Алексей Н. Веселовские, П.Н. Сакулин и др. Они противопоставляли свой метод «эстетической критике» В.Г. Белинского и настаивали на изучении всей массы литературных произведений, а не только выдающихся писателей.

Психологическая школа, сложившаяся в 70-е гг. 19 в., явилась отражением в эстетике второго этапа позитивизма, когда социологический подход к общественным явлением сменился психологическим. Психологическая школа развивала идеи культурно-исторической школы и принципы биографического метода О. Сент-Бёва, особенно их интерес к индивидуальной психологии автора и стремилась опереться на психологию как точную науку. А.А. Потебня и его ученики Д.Н. Овсянико-Куликовский (труд «История русской интеллигенции», 1906-1907), А. Горнфельд и другие изучали психологию творчества и на первый план выдвигали творческую личность, исследовали категорию вдохновения. В 1920-е гг. эта школа трансформировалась в школы интуитивизма и психоанализа; ее традиции продолжены в трудах поэта-эмигранта В. Ходасевича.

9.3. Место работ формалистов и М.М. Бахтина в русской науке о литературе.

ФОРМАЛЬНАЯ ШКОЛА - неофициальное название группы русских литературоведов и лингвистов, объединившихся в конце 1910-х гг. в Петербурге и Москве на общих методологических основаниях и, в сущности, сделавших из литературоведения науку мирового значения, подготовив пражскую структурную лингвистику, тартуско-московскую структурную поэтику и весь европейский структурализм в целом.

Главным идейным вдохновителем данной школы был В. .Б. Шкловский. Формализм развивался параллельно с русским футуризмом и являлся разновидностью научного авангарда.

В Петербурге-Петрограде эта школа дала знаменитый ОПОЯЗ - Общество изучения поэтического языка, объединившее лингвистов и литературоведов Е. Д. Поливанова, Л. П. Якубинского, О. М. Брика, Б. М. Эйхенбаума, Ю. Н. Тынянова.

В Московский лингвистический кружок входили С. И. Бернштейн, П. Г. Богатырев, Г. О. Винокур, в работе его принимали участие Б. И. Ярхо, В. М. Жирмунский, Р.О. Якобсон, будущий организатор Пражского лингвистического кружка, создатель функциональной структурной лингвистики.

Смыслом деятельности формальной школы объявлялась спецификация литературоведения, изучение морфологии художественного текста. Формалисты превращали литературоведение в настоящую науку со своими методами и приемами исследования. Круг тем и интересов «формалистов» был весьма значитлен. Они построили теорию сюжета, новеллы и романа, пародии, успешно занимались стиховедением, применяя математические методы, анализировали ритм и синтаксис, звуковые повторы, интересовались фольклором, литературным бытом, литературной эволюцией, проблемой биографии.

Ранний формализм (прежде всего в лице Шкловского) был довольно механистичен. Такой метод изучения литературы лучше всего подходил к произведениям массовой беллетристики. И это была еще одна заслуга формальной школы - привлечение массовой культуры как важнейшего объекта изучения.

Важным понятием методологии «формалистов» было понятие приема. Программная статья Шкловского называлась: «Искусство как прием». Блестящим исследователем сюжета был формально не примыкавший к формализму В. Я. Пропп, создавший замечательную научную трилогию о происхождении, морфологии и трансформации волшебной сказки.

Формальная школа построила теорию поэтического языка (книга «Проблема стихотворного языка» Ю. Н. Тынянова)

Участники формальной школы внесли вклад в мировую филологию. Литературоведческие идеи формальной школы переняла структурная поэтика, прежде всего Ю. М. Лотман и его школа.

М.М. Бахтин тяготел к философско-филологическому синтезу, который представлял как особую и новую гуманитарную дисциплину, образующуюся «в пограничных сферах», на границах лингвистики, философской антропологии и литературоведения. В то же время не случайно Бахтин не оставил систематического изложения своей философско-филологической концепции; присущая ей своеобразная «внутренняя незавершенность» отвечает его пониманию предмета исследования как открытого целого, не подлежащего внешней систематизации.

Наиболее общий предмет своих разработок автор определял как философские основы и методологию гуманитарно-филологического мышления. «Текст» рассматривается в этой связи как «первичная данность» всякой гуманитарной мысли. В системе основополагающего в эстетике Бахтина разграничения «эстетического объекта» и «материального произведения» понятие «текст», очевидно, соответствует этому последнему.

Диалогическое слово    ndash; понятие, разработанное М. М. Бахтиным применительно к его теории полифонического романа.

Бахтин писал: «Диалогический подход возможен [...] применительно даже к отдельному слову, если оно воспринимается не как безличное слово языка, а как знак чужой смысловой позиции, как представитель чужого высказывания, то есть если мы слышим в нем чужой голос. Поэтому диалогические отношения могут проникать внутрь высказывания, даже внутрь отдельного слова, если в нем диалогически сталкиваются два голоса». И далее: «Представим себе диалог двух, в котором реплики второго собеседника пропущены, но так, что общий смысл нисколько не нарушается. Второй собеседник присутствует незримо, его слов нет, но глубокий след этих слов определяет все наличные слова первого собеседника. Мы чувствуем, что это беседа, хотя говорит только один, и беседа напряженнейшая, ибо каждое слово всеми своими фибрами отзывается и реагирует на невидимого собеседника, указывая вне себя, за свои пределы, на несказанное чужое слово. [...] У Достоевского этот скрытый диалог занимает очень важное место и чрезвычайно глубоко и тонко проработан».

Бахтин выделяет диалогическое «слово с оглядкой»; «слово с лазейкой», симулирующее свою независимость от невысказанного слова собеседника (это слово господина Голядкина, героя повести «Двойник»), и «проникновенное слово», отвечающее на те реплики в диалоге, которые собеседником не только не были высказаны, но даже не были выведены им из бессознательного (диалог между Иваном и Алешей в «Братьях Карамазовых», когда Алеша говорит Ивану: «Брат, отца убил не ты», то есть он хочет сказать брату, чтобы тот не считал себя виноватым в идеологической подготовке Смердякова к убийству Федора Павловича Карамазова, их общего отца).

Бахтин разработал также семиотическую теорию карнавала, изложенную в его книге о Рабле (1965). Бахтин применил понятие карнавала, ежегодного праздника перед великим постом, ко всем явлениям культуры Нового времени.

В центре концепции карнавала - идея об «инверсии двоичных противопоставлений», то есть переворачивание смысла бинарных оппозиций. Когда народ выходит на карнавальную площадь, он прощается со всем мирским перед долгим постом, и все основные оппозиции христианской культуры и все бытовые представления меняются местами.

Королем карнавала становится нищий или дурак, трикстер, пародирующий деяния культурного героя. Назначается также карнавальный епископ, и кощунственно оскверняются христианские святыни. Верх становится материально-телесным низом, меняются местами мужское и женское (мужчины надевают маски женщин и наоборот). Вместо благочестивых слов слышится сквернословие, площадная брань. Меняются местами сами противопоставления жизни и смерти.

Это объяснимо теми языческими мифологическими представлениями, в частности аграрным культом, которые были живы в средневековой христианской культуре. Для того чтобы «погребенное» в землю зерно дало плод, оно должно было символически умереть, поэтому карнавальные ругательства имеют амбивалентную природу. Когда на карнавале говорят: «Иди в ...» - это означает: «Вернись в материнское лоно, в оплодотворяющий хаос материально-телесного низа, для того чтобы после этого очиститься и возродиться».

В культуре ХХ века карнавал актуализируется вследствие повышения общего интереса к мифу. Подобно другим культурологическим понятиям Бахтина, карнавализация прочно вошла в международную теорию фольклора и литературы.

9.4. Московско-тартуская школа и ее связь с семиотикой и структурализмом.

Одним из заметных направлений в литературоведении начала 1960-х - конца 1970-х гг., взявшим основные методологические установки, с одной стороны, у классической структурной лингвистики де Соссюра и, с другой стороны, у русской формальной школы 1920-х гг., была структурная поэтика.

Структурная поэтика имела три основных географических центра: Париж, Тарту и Москву. Французская школа (Клод Леви-Строс, Ролан Барт, отчасти Р. О. Якобсон ) была наиболее философски ориентированной, и структурализм здесь довольно быстро перешел в постструктурализм.

Московская и тартуская школы развивались в тесном контакте, так что можно говорить о единой московско-тартуской школе. Главными представителями структурной поэтики в Москве были Вяч. Вс. Иванов, В. Н. Топоров, Б. А. Успенский, А. М. Пятигорский; в Тарту - Ю. М. Лотман, З. Г. Минц, Б. М. Гаспаров, П. А. Руднев.

Структурная поэтика была тесно связана с семиотикой (в определенном смысле для России это даже было одно и то же), но в политическом смысле на советской почве она была поневоле интеллектуальным движением антиофициозным, внутриэмигрантским.

Основным тезисом С. п. был постулат о системности художественного текста и любого семиотического объекта. Текст обладал структурой. Важнейшим свойством системности, или структурности (это в общем тоже были синонимы с некоторыми обертонами), считалась иерархичность уровней структуры. Уровни были такие: фоника (уровень звуков, которые могли приобретать специфически стихотворное, поэтическое назначение, например аллитерировать; метрика (стихотворные размеры), строфика, лексика (метафора, метонимия и т.д.), грамматика; синтаксис; семантика (смысл текста в целом). В прозаическом произведении вместо фоники, метрики и строфики исследовали фабулу, сюжет , пространство, время.

Излюбленным жанром структурной поэтики был анализ лирического стихотворения.

Важным в истории структурной поэтики было то, что она в застойное брежневское время вернула литературе ее главную особенность - художественность.

Структуралисты заново открыли миру М. М. Бахтина, О. М. Фрейденберг; они структурно анализировали законы музыкальной гармонии и обратную перспективу в иконографии (в тартуских «Трудах по знаковым системам» начали еще в 1970-х годах публиковать труды репрессированного о. Павла Флоренского).

    1. Хализев В.Е. Теория литературы. - М., 1999. с. 106-122.

    2. Бахтин М.М. Вопросы литературы и эстетики. - М., 1976.

    3. Бахтин М.М. Проблемы поэтики Достоевского. - М., 1963.

    4. Бахтин М. М. Франсуа Рабле и народная смеховая культура средневековья и Ренессанса. - М., 1965.

    5. Лотман Ю. М. Лекции по структуральной поэтике // Ю. М. Лотман и тартуская школа. - М., 1964.

    6. Лотман Ю. М. Структура художественного текста. - М., 1970.

    7. Успенский Б. А, Поэтика композиции. - М., 1972.

    8. Иванов Вяч. Вс., Топоров В. Н. Исследования в области славянских древностей. - М., 1972.

    9. Труды по знаковым системам (Учен. зап. Тартуского ун-та).- Тарту, 1965 - 1983.- Вып. 2 - 20.

    10. Учебный материал по анализу поэтических текстов / Сост. И прим. М. Ю. Лотмана. - Таллин, 1982.

    11. Михайлова О.В. Психологическая школа // Лит. энциклопедия терминов и понятий. М., 2001. Стб.836.

    12. Петровская Н.Г. Культурно-историческая школа // Лит. энциклопедия терминов и понятий. М., 2001. Стб.423-425.

    13. Руднев В. Словарь культуры XX века. М., 1997.

    14. Томашевский Б.В. Теория литературы (Поэтика). - Л., 1926.

    15. Тынянов Ю.Н. Поэтика. История литературы. Кино. - М., 1977.

    16. Хрестоматия по теоретическому литературоведению / Сост. И. Чернов. - Тарту, 1976. - Т. 1.

    17. Шкловский В. О теории прозы. - Л., 1925.

    18. Эйхенбаум Б.М. О прозе. - Л., 1970.

Студентам следует иметь представление об основных школах в русском академическом литературоведении. Разобраться в этих проблемах помогут работы Д.Н. Овсянико-Куликовского, А.А. Потебни, «формалистов», М.М. Бахтина, Ю.М. Лотмана, Б.А. Успенского.

Студенты должны иметь четкие представления:

  • об основных направлениях изучения литературы, свойственных той или иной школе, этапах ее существования, трудах ее крупнейших представителей.

Студент должен приобрести навыки

  • научно-критического анализа концепций и теорий основных литературоведческих школ.

    1. Культурно-исторической и психологическое рассмотрение литературы основано на одном и том же методе?

    2. Какой метод анализирует литературу в историческом развитии?

    3. Что ставит в центр литературы А.А. Потебня и его последователи?

    4. Московская и тартуская школы близки по своей научной сути?

    5. Какое научное направление стоит у истоков структурной поэтики?

Протестироваться по теме 9

© Центр дистанционного образования МГУП